5601 Цветаева М. Психея - 2. На тебе, ласковый мой, лохмотья…
На́ тебе, ласковый мой, лохмотья, Бывшие некогда нежной плотью. Всю истрепала, изорвала, – Только осталось что два крыла.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
На́ тебе, ласковый мой, лохмотья, Бывшие некогда нежной плотью. Всю истрепала, изорвала, – Только осталось что два крыла.
В суете опустевшей, в ее тишине Я тоскую по ней, когда смысл обретаю. Полюбив тишину, я тоскую по ней, Я себя предаю и опять все теряю.
Первородство – на сиротство! Не спокаюсь. Велико твое дородство: Отрекаюсь.
Смотрю, завидуя немножко, На ваш альбом прекрасный я: Как неизменна эта кошка! Зачем не кошка эта я?
Не поэтом он был: в незнакомом Не искал позабытых созвучий, Без гнева на звезды и тучи Наклонялся над греческим томом.
Ныне первый мы слышали гром, Вот повеяло сразу теплом. И пришло мне на память сейчас, Как вчера ты измучила нас.
De Bouquillon Je vais chanter la fête; Je creuse donc ma tête, Mais je me sens trop bête
С.Э. Братья! В последний час Года – за русский Край наш, живущий – в нас!
Послание Друг, отчего печален голос твой? Ответствуй, брат! реши мое сомненье! Иль он твоей судьбы изображенье?
Опять в душе минувшая тревога, Вновь сердце просится в неведомую даль, Чего-то милого мне больно-больно жаль, Но не дерзну его просить у бога.
Хваля стихи певца, ты нас сама пленяешь Гармонией стихов; И, славя скудный дар его, лишь убеждаешь, Что твой, а не его родной язык богов.
Плещеев! Сколько сходств с тобою у меня! Не скучен ты, не грустен я, Как голенище черны оба, Известно всем, что мы умны
По замечанью моему, Альбом походит на кладбище. Баратынский. Отвергнув гордое сомненье
Конь – хром, Меч – ржав. Кто – сей? Вождь толп.
Послание к государыне императрице Марии Фёдоровне Хотя и много я стихами Писал про светлую луну, Но я лишь тень ее одну
С другими – в розовые груды Грудей… В гадательные дроби Недель… А я тебе пребуду
Сей камень над моей возлюбленной женой! Ей там, мне здесь покой!
По-небывалому: В первый раз! Не целовала И не клялась.
На гробовой его покров Мы, вместо всех венков, кладем слова простые: Не много было б у него врагов, Когда бы не твои, Россия.
Странноприимница высоких душ, . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Тебя пою – пергаментная сушь Высокодышащей земли Орфея.
Нам славит древность Амфиона: От струн его могущих звона Воздвигся город сам собой... Правдоподобно, хоть и чудно.
Старинная повесть в двух балладах Опять ты здесь, мой благодатный Гений, Воздушная подруга юных дней; Опять с толпой знакомых привидений
Через тесную улицу здесь, в высоте, Отворяя порою окошко, Я не раз, отдаваясь лукавой мечте, Узнаю тебя, милая крошка.
Свет вечерний мерцает вдоль улиц, Словно призрак, в тумане плетень, Над дорогою ивы согнулись, И крадется от облака тень.
Спешу поздравить. Мы охотно Приветствуем ваш неуспех, Для вас и лестный, и почетный, И назидательный для всех.
Как рука с твоей рукой Мы стояли на мосточку. Юнкерочек мой морской Невысокого росточку.
В твоей Пустыньке подгородной, У хлебосольства за столом, Поклонник музы благородный, Камен мы русских помянем.
Ты просвещением свой разум осветил, Ты правды лик увидел, И нежно чуждые народы возлюбил, И мудро свой возненавидел.
Однажды цапля-долгошея На паре длинных ног путем-дорогой шла; Дорога путницу к потоку привела. День красный был; вода, на солнышке светлея,
Чем – не боги же – поэты! Отблагодарю за это – Длящееся с Рождества – Лето слуха и ответа,
Смирдин меня в беду поверг; У торгаша сего семь пятниц на неделе. Его четверг на самом деле Есть после дождичка четверг.
Лесом мы шли по тропинке единственной В поздний и сумрачный час. Я посмотрел: запад с дрожью таинственной Гас.
Ломающимся голосом Бредет – как палкой по́ мосту. Как водоросли – волосы. Как водоросли – помыслы.
Пиджак накинул мне на плечи - Кивком его благодарю. "Еще не вечер, нет, не вечер!"- Чуть усмехаясь, говорю.
Жил в лесу Соловей: он был обходителен, ласков; Но напрасно он к певчим птицам ласкался — меж ними Друга себе не нашел, зато ненавистников — куча! „Лучше у птиц другой породы попробовать счастья!“ —
Клоками белый снег валится, Что ж дева красная боится С крыльца сойти Воды снести?
Из смертных, жизнью пресыщенных, Кто без отравы чашу пил? От всех подонков возмущенных Язык мой горечь сохранил.
Случилось так, что кот Федотка-сыроед, Сова Трофимовна-сопунья, И мышка-хлебница, и ласточка-прыгунья, Все плуты, сколько-то не помню лет,
Лягушки жили в болотистой трясине и были счастливы как нельзя более: плескались в воде, ни о ком не заботились, и никто не мешал им жить. Но некоторым из них показалось, что так быть не должно, что им нужен царь и надлежащий порядок. И они решили послать Юпитеру прошение с просьбой дать им правителя. — Могучий Юпитер! — заквакали они. — Пошли нам царя, который будет нами править и держать нас в узде!
Краткий контекст: На пути из-под Трои корабли Одиссея достигают земли лотофагов. Сладкий лотос лишает попробовавших его памяти о доме и желания продолжать путь. Девять носила нас дней раздраженная буря по темным Рыбообильным водам; на десятый к земле лотофагов, Пищей цветочной себя насыщающих, ветер примчал нас.
О Негр, чернилами расписанный Натурой, На коем виден лак искусств; Из-под экватора пролезший к нам фигурой, Лица чудесного дивишь архитектурой,
На корабле купеческом «Медузе», Который плыл из Лондона в Бостон, Был капитаном Бопп, моряк искусный, Но человек недобрый; он своих
Смотреть на вас и странно мне и больно: Жаль ваших взоров, ножек, ручек, плечек. Скажите, кто вот этот человечек, Что подле вас стоит самодовольно?
Был некто из портных искусный человек; Искусство в воровстве портные почитают, А иначе они портным не называют; Портной мой крал весь век.
Пусть критика и злобна, и зубаста! Не тронуть ей меня; Пегасу я сказал на время – баста, Сажуся на коня!
Мне белый день чернее ночи, – Ушла любимая с другим! Мне думалось, что я – любим! Увы, увы, увы, увы!
Когда, колеблем треволненьем, Лавровый обронив венец, Ты загрустил, что вдохновеньем Покинут, молодой певец, -
Сам посуди: так топором рубила, Что невдомек: дрова трещат – аль ребра? А главное: тебе не согрубила, А главное: <сама> осталась доброй.
I Пятым действием драмы Веет воздух осенний, Каждая клумба в парке
Умеешь ты сердца тревожить, Толпу очей остановить, Улыбкой гордой уничтожить, Улыбкой нежной оживить;
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.