6651 Гумилёв Н. Алжир и Тунис
От Европы старинной Оторвавшись, Алжир, Как изгнанник невинный, В знойной Африке сир.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
От Европы старинной Оторвавшись, Алжир, Как изгнанник невинный, В знойной Африке сир.
Звезды небес, Тихая ночь! Ваше молчанье Тайными чарами
Ночные ласточки Интриги – Плащи, – крылатые герои Великосветских авантюр. Плащ, щеголяющий дырою,
Когда летящие отвсюду шумны клики, В один сливаясь глас, Тебя зовут: Великий! Что скажет лирою незнаемый певец? Дерзнет ли свой листок он в тот вплести венец,
«Нет, не могу я видеть вас…» — Так говорил я в самом деле, И не один, а сотню раз, — А вы — и верить не хотели.
Краткий контекст: Афина возвращает Одиссею его настоящий облик. Телемах сначала принимает незнакомца за бога, но затем узнает вернувшегося отца. В хижину снова вступил Одиссей; Телемах, изумленный, Очи потупил: он мыслил, что видит бессмертного бога. В страхе к отцу обратяся, он бросил крылатое слово:
Голуби реют серебряные, растерянные, вечерние… Материнское мое благословение Над тобой, мой жалобный Вороненок.
Взгляните на него, поэта наших дней, Лежащего во прахе пред толпою: Она - кумир его, и ей Поет он гимн, венчанный похвалою.
Переселенцами – В какой Нью-Йорк? Вражду вселенскую Взвалив на горб –
На гробовой его покров Мы, вместо всех венков, кладем слова простые: Не много было б у него врагов, Когда бы не твои, Россия.
Трим счастия искал ползком и тихомолком; Нашел — и грудь вперед, нос вздернул, весь иной! Кто втерся в чин лисой, Тот в чине будет волком.
Горы – турам поприще! Черные леса, Долы в воды смотрятся, Горы – в небеса.
Тут целый мир, живой, разнообразный, Волшебных звуков и волшебных снов, — О, этот мир, так молодо-прекрасный, — Он сто́ит тысячи миров.
– «У вас в душе приливы и отливы!» Ты сам сказал, ты это понял сам! О, как же ты, не верящий часам, Мог осудить меня за миг счастливый?
Стоит, запрокинув горло, И рот закусила в кровь. А руку под грудь уперла – Под левую – где любовь.
За все, что минуло,— Целую в губы Сокола милого.
Села я на подоконник, ноги свесив. Он тогда спросил тихонечко: Кто здесь? – Это я пришла. – Зачем? – Сама не знаю. – Время позднее, дитя, а ты не спишь.
Вам Музы, милые старушки, Колпак связали в добрый час. И, прицепив к нему гремушки, Сам Феб надел его на вас.
Однажды пьяница смертельно занемог; Жена к нему на грудь упала со слезами. „Мой друг! — сказал больной дрожащими устами, — Не плачь! Я никогда воды терпеть не мог“.
Миновались, миновались Дни младенчества для нас! Сами прежде расставались Мы с подругами не раз;
Полно, умница моя, перестань. Пустяками чистых чувств не мути. Разве точат на попутчика нож? А ведь нам с тобой идти да идти!
Вчера я вас не убедил Своею прозою убогой; С холодностью внимали строгой Вы все, что я ни говорил.
Не поэтом он был: в незнакомом Не искал позабытых созвучий, Без гнева на звезды и тучи Наклонялся над греческим томом.
Над ними древность простирает длани, Им светит рок сияньем вещих глаз, Их каждый миг – мучительный экстаз. Вы перед ними – щепки в океане!
И я прекрасное имею письмецо От нашей Долбинской Фелицы! Приписывают в нем и две ее сестрицы; Ее же самое в лицо
В могиле сей покоится Мими, Веселыя природы гость мгновенной! Он образцом был дружбы неизменной Меж птицами и даже меж людьми.
3 Дармоедством пресытясь, С шины – спешится внук. Пешеходы! Держитесь –
Консуэла! – Утешенье! Люди добрые, не сглазьте! Наградил второю тенью Бог меня – и первым счастьем.
Любимец моды легкокрылой, Хоть не британец, не француз, Ты вновь создал, волшебник милый, Меня, питомца чистых Муз, —
Был Вечный Жид за то наказан, Что Бога прогневил отказом. Судя по нашей общей каре – Творцу кто отказал – и тварям
Поэт Что ты, Муза, так печальна, Пригорюнившись сидишь? Сквозь окошечка хрустальна,
– «Иду на несколько минут…» В работе (хаосом зовут Бездельники) оставив стол, Отставив стул – куда ушел?
В часы забав, во дни пиров, Пред божеством благоговея, Поэты славили любовь И пышный факел Гименея.
Задача трудная для бедного поэта. У розы иглы есть, рога есть у быка — Вот сходство. Разница ж: легко любви рука Совьет из роз букет для милого предмета;
Надпись на картинке, изображающей три радости и подаренной Е. И. П. Прими сей дар. Три радости небесны Здесь для тебя изобразила я:
Пела как стрелы и как морены, Мчащие из-под ног С звуком рвущегося атла́са. – Пела! – и целой стеной матрасной
Молчи, поникни головою, Как бы представ на страшный суд, Когда случайно пред тобою Любимца муз упомянут.
Вчера у окна мы сидели в молчаньи... Мерцание звезд, соловья замиранье, Шумящие листья в окно, И нега, и трепет... Не правда ль, все это
Возлюбленную злобу настежь — И в улицы душ прекрасного зверя. Крестами убийств крестят вас те же, Кто кликал раньше с другого берега...
Без рук не обнять! Сгинь, выспренных душ Небыль! Не вижу – и гладь,
Когда сочувственно на наше слово Одна душа отозвалась — Не нужно нам возмездия иного, Довольно с нас, довольно с нас…
Уж я не тот Философ страстный, Что прежде так любить умел, Моя весна и лето красно Ушли – за тридевять земель!
Мой милый друг, — Знать недосуг Писать к друзьям? Пристал к мужьям!
В Ночи лазурной почивает Рим… Взошла Луна и — овладела им, И спящий Град, безлюдно-величавый, Наполнила своей безмолвной славой…
Всё круче, всё круче Заламывать руки! Меж нами не версты Земные, – разлуки
Изображу ль души смятенной чувство? Могу ль найти согласный с ним язык? Что лирный глас и что певца искусство?.. Ты слышала сей милый первый крик,
Зерна огненного цвета Брошу на ладонь, Чтоб предстал он в бездне света Красный как огонь.
Дидона! как тобой рука судьбы играла! Каких любовников тебе она дала! Один скончался — ты бежала; Другой бежал — ты умерла!
1 В век сплошных скоропадских, Роковых скоростей – Слава стойкому братству
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.