4701 Березницкий Е. Птицелов
Зацелован ветром птицелов. Зацвело в груди у птицелова Ручейками птичьих голосов Выщебетанное слово.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Зацелован ветром птицелов. Зацвело в груди у птицелова Ручейками птичьих голосов Выщебетанное слово.
С архангельской высоты седла Евангельские творить дела. Река сгорает, верста смугла. – О даль! Даль! Даль!
Под фирмой иностранной иноземец Не утаил себя никак — Бранится пошло: ясно немец, Похвалит: видно, что поляк.
Барма, нашед Фому чуть жива, на отходе, «Скорее! — закричал, — изволь мне долг платить! Уж завтраков теперь не будешь мне сулить!» — «Ох! брат, хоть умереть ты дай мне на свободе!» —
Однажды Истина нагая, Оставя кладезь свой, на белый вышла свет. Бог с ней! не пригожа, как смерть худая, Лицом угрюмая, с сутулиной от лет.
Тебя хочу я днесь прославить Глупцам, насмешникам назло И выше матери поставить, Муратово село.
(Посвящается Вере Николаевне Фигнер) Лес увядает, и падает Листьев шумливый поток. Поздняя радость не радует:
Когда бы мог весь свет узнать, Что жизнь с надеждами, мечтами — Не что иное, как тетрадь С давно известными стихами.
Ты свет увидела во дни моей весны, Дни чистые, когда всё в жизни так прекрасно, Так живо близкое, далекое так ясно, Когда лелеют нас магические сны;
Как путник, препоясав чресла, Идёт к неведомой стране, Так ты, усевшись глубже в кресло, Поправишь на носу пенсне.
Идет по луговинам лития. Таинственная книга бытия Российского – где судьбы мира скрыты – Дочитана и наглухо закрыта.
O’er the glad waters of the dark blue sea, Our thoughts as boundless, and our souls as free, Far as the breeze can bear, the billows foam, Survey our empire, and behold our home.
Прости, убежище святое, Где наше утро золотое Так мирно радовало нас!.. В защитном здесь уединенье
Мой друг, младенец несравненный, Ты хочешь, чтобы твой поэт Стихами написал ответ На письмецо твое, бесценный?
(Булату Окуджаве) Странный гость побывал у меня в феврале. Снег занес мою крышу еще в январе, предоставив мне замкнутость дум и деяний.
И снова над струей тяжелой В зеленой ивовой тени Та мельница, что в оны дни Баллады для меня молола.
Люди спят и видят сны. Стынет водная пустыня. Все у Господа – сыны, Человеку надо – сына.
Милый друг, ушедший дальше, чем за море! Вот Вам розы – протянитесь на них. Милый друг, унесший самое, самое Дорогое из сокровищ земных.
Не от запертых на семь замков пекарен И не от заледенелых печек – Барским шагом – распрямляя плечи – Ты сошел в могилу, русский барин!
Путь идет через лес... Этой тропкой В детстве бегал по ягоды я. Мы уходим... Так будьте ж здоровы, До свиданья, березки-друзья!
«День – для работы, вечер – для беседы, а ночью нужно спать». Нет, легче жизнь отдать, чем час Сего блаженного тумана! Ты мне велишь – единственный приказ! –
Амина, приуныв, сидела над рекою. Подходит к ней Эндимион. „Амина, — говорит пастушке нежно он, — Ты страждешь тайною тоскою!
Мой слабый дар Царица ободряет; Владычица, в сиянии венца, С улыбкой слух от гимнов преклоняет К гармонии безвестного певца...
Романс О Нина, о мой друг! ужель без сожаленья Покинешь для меня и свет и пышный град? И в бедном шалаше, обители смиренья,
Леты подводный свет, Красного сердца риф. Застолбенел ланцет, Певчее горло вскрыв:
И, дрожа от страстной спеси, В небо вознесла ладонь Раскаленный полумесяц, Что посеял медный конь.
Однажды крестьянин сеял конопляное семя в поле, где Ласточка и другие птицы прыгали по земле, подбирая себе корм. — Берегитесь этого человека, — сказала Ласточка. — А что он делает? — спросили остальные. — Он сеет коноплю. Подбирайте каждое семечко, иначе вы ещё пожалеете об этом.
Сын Эскулапа, Фебов внук, По платью враг, по сердцу друг, Тебе нескладными стихами Я должен то изобразить,
Однажды пьяница смертельно занемог; Жена к нему на грудь упала со слезами. „Мой друг! — сказал больной дрожащими устами, — Не плачь! Я никогда воды терпеть не мог“.
Черные стены С подножием пены Это – Святая Елена.
Мать из хаты за водой, А в окно – дружочек: Голубочек голубой, Сизый голубочек.
Тульская баллада В трактире тульском тишина, И на столе уж свечки, Като на канапе одна,
Высоко́ мое оконце! Не достанешь перстеньком! На стене чердачной солнце От окна легло крестом.
Левин, Левин, ты суров, Мы без дров, Ты ж высчитываешь триста Мерзких ленинских рублей
Княгиня! для чего от нас Вы так безжалостно спешите? На годы скрыться вы хотите, Нам показавшися на час.
Не два волка в овраге грызутся, Отец с сыном в пещере бранятся. Старый Петро сына укоряет: "Бунтовщик ты, злодей проклятый!
Мы не ведаем распрей народов, повелительных ссор государей, Я родился слагателем сказок, Вы — плясуньей, певицей, актрисой. И в блистательном громе оркестра, в электрическом светлом пожаре Я любил Ваш задумчивый остров, как он явлен был тёмной кулисой.
Народоправству, свалившему трон, Не упразднившему – тренья: Не поручать палачам похорон Жертв, цензорам – погребенья
Едва лишь сел я вином упиться, Вином упиться – друзьям на здравье, Друзьям на здравье, врагам на гибель – Над ровным полем взвилися птицы,
Хоть давно изменила мне радость, Как любовь, как улыбка людей, И померкнуло прежде, чем младость, Светило надежды моей;
Предисловие Примите, милые друзья, Участье в повести печальной. Да будет всяк из вас судья
Видел, как рубят? Руб – Рубом! – за дубом – дуб. Только убит – воскрес! Не погибает – лес.
– Сколько у тебя дружочков? Целый двор, пожалуй? – После кройки лоскуточков, Прости, не считала.
Приметив юной девы грудь, Судьбой случайной, как-нибудь, Иль взор, исполненный огнем, Недвижно сердце было в нем,
Когда я унесу в чужбину Под небо южной стороны Мою тяжелую кручину, Мои обманчивые сны
Будь, милая, с тобой любовь Небес святая; Иди без трепета, в тебе — открытый свет! Прекрасная душа! цвети, не увядая. Для светлыя души в сей жизни мрака нет!
В очи взглянула Тускло и грозно. Где-то ответил – гром. – Ох, молодая!
По набережным, где седые деревья По следу Офелий… (Она ожерелья Сняла, – не наряженной же умирать!) Но все же
Не успокоюсь, пока не увижу. Не успокоюсь, пока не услышу. Вашего взора пока не увижу, Вашего слова пока не услышу.
Стоят в чернорабочей хмури Закопченные корпуса. Над копотью взметают кудри Растроганные небеса.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.