4701 Цветаева М. Стихи сироте — 2. Обнимаю тебя кругозором…
Обнимаю тебя кругозором Гор, гранитной короною скал. (Занимаю тебя разговором – Чтобы легче дышал, крепче спал.)
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Обнимаю тебя кругозором Гор, гранитной короною скал. (Занимаю тебя разговором – Чтобы легче дышал, крепче спал.)
Княгиня! для чего от нас Вы так безжалостно спешите? На годы скрыться вы хотите, Нам показавшися на час.
Доброй ночи чужестранцу в новой келье! Пусть привидится ему на новоселье Старый мир гербов и эполет. Вольное, высокое веселье
Ипполиту от Матери – Федры – Царицы – весть. Прихотливому мальчику, чья красота как воск От державного Феба, от Федры бежит… Итак, Ипполиту от Федры: стенание нежных уст.
Много тобой пройдено Русских дорог глухих. Ныне же вся родина Причащается тайн твоих.
По кочкам, колеям, Преследуем суровым Морозом, с Дербичовым Я полетел к друзьям;
Друг человечества и твердый друг закона, Смиренный в почестях и скромный средь похвал, Предстатель ревностный за древний град у трона — Каких ты доблестей в себе не сочетал?
Ищи в чужом краю здоровья и свободы, Но Север забывать грешно, Так слушай: поспешай карлсбадские пить воды, Чтоб с нами снова пить вино.
Други! Братственный сонм! Вы, чьим взмахом сметен След обиды земной. Лес! – Элизиум мой!
Все братья в жалости моей! Мне жалко нищих и царей, Мне жалко сына и отца… За будущую тень лица,
Лесорубы пням обрубают лапы и корчуют культяпки из мерзлой земли. И тягач, подминая ухабы,
Ни тагана Нет, ни огня. На́ меня, на́! Будет с меня
Ты, жаворонок в горней высоте, Служи отныне, стих мой легкокрылый, Её неяркой, но издавна милой Такой средневековой красоте;
„Роза, весенний цвет, Скройся под тень Рощи развесистой! Бойся лучей
Мне отраднее всего Видеть взор твой светлый, Мне приятнее всего Говорить с тобою.
В полночь леший лыко драл, Лапти плел, косил траву, Сов дразнил и <нрзб>нывал Да покрикивал ау!
Однажды Змея, странствуя, заползла в кузницу оружейника. Скользя по полу, она уколола кожу о лежавший там напильник. В ярости Змея развернулась и попыталась вонзить в него свои клыки. Но тяжёлому железу её укус не причинил никакого вреда, и вскоре ей пришлось оставить свою злобу.
Стальная выправка хребта И вороненой стали волос. И чудодейственный – слегка – Чуть прикасающийся голос.
Что радость? — Бабочка вдали, вблизи лягушка. Судьба? — Капризная и вздорная старушка. Надежда? — легкая вертушка. А жизнь? — их жалкая игрушка.
В жизни мрачной и презренной Был он долго погружен, Долго все концы вселенной Осквернял развратом он.
Внимали сонно мы Певучести размера. Тень не вела Гомера Нас на свои холмы.
Вам Музы, милые старушки, Колпак связали в добрый час. И, прицепив к нему гремушки, Сам Феб надел его на вас.
Циркулярное послание к чувствительным сердцам, в котором изображается горестное состояние некоего стихотворца, принужденного употребить собственные две ноги для путешествия в жаркое время на званый обед и желающего переменить сие горестное состояние на радостное и роскошно прокатиться в императорской линейке, услаждаяся, в ожидании земного обеда, небесным завтраком разговора с любезными грациями двора их императорских величеств и высочеств Известно всем, что Аполлон Всё ведает, всё хочет вед
Блажен, кто менее зависит от людей, Свободен от долгов и от хлопот приказных, Не ищет при дворе ни злата, ни честей И чужд сует разнообразных!
Давно уж нет мне вдохновенья! Мы раззнакомились давно! Не откликается оно, Не пробуждает песнопенья!
Не поэтом он был: в незнакомом Не искал позабытых созвучий, Без гнева на звезды и тучи Наклонялся над греческим томом.
А потом поили медом, А потом поили брагой, Чтоб потом, на месте лобном, На коленках признавалась
Нет, силой не поднять тяжелого покрова Седых небес… Все та же вдаль тропинка вьется снова, Все тот же лес.
Под звездным кровом тихой нощи, При свете бледныя луны, В тени ветвистых кипарисов, Брожу меж множества гробов.
Друзья, без горести на гроб взирайте мой! Да он питает в вас не скорбь, а упованье! В нем — ненарушимый покой! За ним — свиданье!
Вот вам, прелестные сестрицы, Дюваль и с ним какой-то Госс-Степан; Взяв на себя чужие лицы, На час введите нас в обман,
Есть озеро перед скалой огромной; На той скале давно стоял Высокий замок и громадой темной Прибрежны воды омрачал.
И вижу я Внутренним взором Церковную узкую дверь. Мне жаль этой церкви,
Всё выше волны, Грознее шум. Час, страха полный И гордых дум!
Леты подводный свет, Красного сердца риф. Застолбенел ланцет, Певчее горло вскрыв:
Ах! Весь я в хлопотах! Впопыхах! Ах!
Милый мальчик, томный, томный, Помни — Хлои больше нет. Хлоя сделалась нескромной, Ею славится балет.
Du zürnst, mein Freund Harpas, darüber sehr, dass nachts dein Sohn die Truhe heimlich sucht. Doch alte Weisheit lehrt uns lang schon her: Aus Geiz wird Diebstahl leicht geboren — und verflucht.
Три грации считались в древнем мире, Родились вы... всё три, а не четыре!
Надобно смело признаться, Лира! Мы тяготели к великим мира: Мачтам, знаменам, церквам, царям, Бардам, героям, орлам и старцам,
Какое отравное зелье Влилось в моё бытиё! Мученье моё, веселье, Святое безумье моё.
На́ тебе, ласковый мой, лохмотья, Бывшие некогда нежной плотью. Всю истрепала, изорвала, – Только осталось что два крыла.
Три царя, Три ларя С ценными дарами. Первый ларь –
С какою негою, с какой тоской влюбленной Твой взор, твой страстный взор изнемогал на нем! Бессмысленно-нема… нема, как опаленный Небесной молнии огнем!
Сей рукой, о коей мореходы Протрубили на́ сто солнц окрест, Сей рукой, в ночах ковавшей – оды, Как неграмотная ставлю – крест.
(Из «Путевых картин» Гейне) «Прекрасный будет день», — сказал товарищ, Взглянув на небо из окна повозки. — Так, день прекрасный будет, — повторило
Волны и молодость – вне закона! Тронулся Дон. – Погибаем. – Тонем. Ветру веков доверяем снесть Внукам – лихую весть:
Не быть тебе нулем Из молодых – да вредным! Ни медным королем, Ни попросту – спортсмедным
Напрасно я мечтою льстился, Напрасно я вчера просился, Графиня, к вам, поздравить вас! Что в поздравленье, вы сказали
Со мной не надо говорить, Вот губы: дайте пить. Вот волосы мои: погладь. Вот руки: можно целовать.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.