4701 Жуковский В. А. П. А. Вяземскому («Друг мой любезный, князь тупоносый…»)
Друг мой любезный, князь тупоносый, В мире сем тленном все пустяки, Все привиденье, призрак минутный! Это вчерашний я вечер узнал!
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Друг мой любезный, князь тупоносый, В мире сем тленном все пустяки, Все привиденье, призрак минутный! Это вчерашний я вечер узнал!
Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты, Кругло-тяжелые веки безжизненно сдвинуты, Тянется шея — беззвучная, черная Яуза.
Из облаков кивающие перья. Как передать твое высокомерье, – Георгий! – Ставленник небесных сил! Как передать закрепощенный пыл
Я не могу ни произнесть, Ни написать твое названье: Для сердца тайное страданье В его знакомых звуках есть;
Расколюсь – так в стклянь, Распалюсь – так в пар. В рокота гитар Рокочи, гортань!
Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир - уют! Вот - майский день; над Жювизи Бипланы первые планируют.
Ты разбойнику и вору Бросил славную корону, Предку твоему дарованную За военные труды.
О дивной розе без шипов Давно твердят в стихах и прозе; Издревле молим мы богов Открыть нам путь к чудесной розе:
Певец Бегите в Кремль! На холме том, Где пели наши деды Победну песнь пред Божеством,
В старой тёмной девичьей, На пустом ларе, Села, согревается… Лунно на дворе,
„Хочется мне узнать, — спросил Орел любопытный Раз у премудрой соседки Совы, — говорят, что на свете Есть какая-то птица Меропс, что она все летает Вверх хвостом, а вниз головою. Правда ли это?“ —
Маленький домашний дух, Мой домашний гений! Вот она, разлука двух Сродных вдохновений!
Скучали мы От чар размера, Нас стих Гомера, Звал на холмы.
Князь! Я только ученица Вашего ученика! Колокола – и небо в темных тучах. На перстне – герб и вязь.
О тяжесть удачи! Обида Победы! Георгий, ты плачешь, Ты красною девой
В день Светлого Воскресения Ты прав, любезный мой поэт! Твое послание на русском Геликоне, При русском мерзлом Аполлоне,
Оставленной быть – это втравленной быть В грудь – синяя татуировка матросов! Оставленной быть – это явленной быть Семи океанам… Не валом ли быть
Когда Потемкину в потемках Я на Пречистенке найду, То пусть с Булгариным в потомках Меня поставят наряду.
Вы за «Онегина» советуете, други, Опять приняться мне в осенние досуги. Вы говорите мне: он жив и не женат. Итак, еще роман не кончен – это клад:
Всю меня – с зеленью – Тех – дрём – Тихо и медленно Съел – дом.
Женам — ждать. Что ж, им привычно это. Ждать с собраний, Со свиданий
Ты в утешители зовешь воспоминанье; Глядишь без прелести на свет! И раззнакомилось с душой твоей желанье! И веры к будущему нет!
– Хоровод, хоровод, Чего ножки бьешь? – Мореход, мореход, Чего вдаль плывешь?
В глубокий час души, В глубокий – но́чи… (Гигантский шаг души, Души в ночи)
„Рассудку глаз! другой воображенью!“ — Так пишет мне мой стародавний друг. По совести, такому наставленью Последовать я соглашусь не вдруг.
О слезы на глазах! Плач гнева и любви! О Чехия в слезах! Испания в крови!
Жил в лесу Соловей: он был обходителен, ласков; Но напрасно он к певчим птицам ласкался — меж ними Друга себе не нашел, зато ненавистников — куча! „Лучше у птиц другой породы попробовать счастья!“ —
Идет по луговинам лития. Таинственная книга бытия Российского – где судьбы мира скрыты – Дочитана и наглухо закрыта.
Элегия Ты улетел, небесный посетитель; Ты погостил недолго на земли; Мечталось нам, что здесь твоя обитель;
Желтое поле. Солнечный полдень, Старая липа, Маленький мальчик
Послание Где ты, далекий друг? Когда прервем разлуку? Когда прострешь ко мне ласкающую руку? Когда мне встретить твой душе понятный взгляд
Молочница Патти шла на рынок, неся на голове кувшин с молоком. По дороге она начала прикидывать, что сделает с деньгами, которые выручит за молоко. — Я куплю кур у фермера Брауна, — говорила она себе, — они будут нести яйца каждое утро, и я стану продавать их жене пастора.
Князю А. И. Урусову. Вечер. Взморье. Вздохи ветра. Величавый возглас волн. Близко буря. В берег бьётся
Ты, жаворонок в горней высоте, Служи отныне, стих мой легкокрылый, Её неяркой, но издавна милой Такой средневековой красоте;
Греческая баллада „Открывай скорей окошки! Я оденусь без Матрешки! Уж карета подана!
Квиты: вами я объедена, Мною – живописаны. Вас положат – на обеденный, А меня – на письменный.
А взойдешь – на краешке стола – Недоеденный ломоть, – я ела, И стакан неполный – я пила, . . . . . . . . . . . ., – я глядела.
На льдине – Любимый, На мине – Любимый,
Живу – не трогаю. Горы не срыть. Спроси безногого, Ответит: жить.
Сегодня ты придешь ко мне, Сегодня я пойму, Зачем так странно при луне Остаться одному.
Самовластная слобода! Телеграфные провода! Вожделений – моих – выспренных, Крик – из чрева и на́ ветр!
С улыбкой на розовых лицах Стоим у скалы мы во мраке. Сгорело бы небо в зарницах При первом решительном знаке,
Звезда небес плывет пучиною небесной, Пучиной бурных волн земной корабль плывет! Кто по небу ведет звезду — нам неизвестно; Но по морю корабль звезда небес ведет!
В тумане лики строгих башен, Все очертанья неясны, А дали дымны и красны, И вид огней в предместьях страшен.
Пустыней Девичьего Поля Бреду за ныряющим гробом. Сугробы – ухабы – сугробы. Москва. – Девятнадцатый год. –
Ты свет увидела во дни моей весны, Дни чистые, когда всё в жизни так прекрасно, Так живо близкое, далекое так ясно, Когда лелеют нас магические сны;
Послание Веселого пути Любезному желаю Ко древнему Дунаю;
Ледяная тиара гор – Только бренному лику – рамка. Я сегодня плющу – пробор Провела на граните замка.
Скажите, милые сестрицы, Доехали ль, здоровы ль вы? И обгорелыя столицы Сочли ли дымные главы?
Плещеев! Сколько сходств с тобою у меня! Не скучен ты, не грустен я, Как голенище черны оба, Известно всем, что мы умны
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.