5051 Цветаева М. Н. Н. В. — 27. Глазами ведьмы зачарованной…
Глазами ведьмы зачарованной Гляжу на Божие дитя запретное. С тех пор как мне душа дарована, Я стала тихая и безответная.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Глазами ведьмы зачарованной Гляжу на Божие дитя запретное. С тех пор как мне душа дарована, Я стала тихая и безответная.
Был час чудотворен и полн, Как древние были. Я помню – бок ó бок – на холм, Я помню – всходили…
Вошед в шалаш мой торопливо, Я вижу: мальчик в нем сидит И в уголку кремнем в огниво, Мне чудилось, звучит.
В сиянии и в радостном покое, У трона вечного творца, С улыбкой он глядит в изгнание земное, Благословляет мать и молит за отца.
«О дева Роза, я в оковах», Я двадцать тысяч задолжал, О сладость леденцов медовых, Продуктов, что творит Шапшал.
От «Романтических цветов» И до «Колчана» я всё тот же, Как Рим от хижин до шатров, До белых портиков и лоджий.
Всему внимая чутким ухом, – Так недоступна! Так нежна! – Она была лицом и духом Во всем джигитка и княжна.
А девы – не надо. По вольному хладу, По синему следу Один я поеду.
Расстанемся без смеха, Расстанемся без слез; Нам годы не помеха, Когда их вихрь унес.
Боже! Царя храни! Славному долги дни Дай на земли! Гордых смирителю,
Проще и проще Пишется, дышится. Зорче и зорче Видится, слышится.
Так говорю, ибо дарован взгляд Мне в игры хоровые: Нет, пурпурные с головы до пят, А вовсе не сквозные!
Елисейские Поля: ты да я. И под нами – огневая земля. . . . . . .и лужи морские – И родная, роковая Россия,
Умножайте шум и радость; Пойте песни в добрый час: Дружба, Грация и Младость Имянинницы у нас.
Не угрожай ленивцу молодому. Безвременной кончины я не жду. В венке любви к приюту гробовому Не думав ни о чем, без робких слез иду.
В мозгу ухаб пролёжан, – Три века до весны! В постель иду, как в ложу: Затем, чтоб видеть сны:
Запечатленный, как рот оракула – Рот твой, гадавший многим. Женщина, что́ от дозору спрятала Меж языком и нёбом?
3 (Сон Разина) И снится Разину – сон: Словно плачется болотная цапля.
I. На Испанию родную Призвал мавра Юлиан. Граф за личную обиду
О, как пленительно, умно там, мило все! Где естества красы художеством сугубы И сеннолистны где Ижорска князя дубы В ветр шепчут, преклонясь, про счастья колесо!
И глупо звать его «Красная Ницца», и скушно звать
По Сибири по богатой Ходит осень золотая; Ходит осень-сибирячка В хороводе круговом.
Глотаю соленые слезы. Роман неразрезанный – глуп. Не надо ни робы, ни розы, Ни розовой краски для губ,
Сомненье, страх, порочную надежду Уже в груди не в силах я хранить; Неверная супруга я Филиппу И сына я его любить дерзаю!..
С тобой мы связаны одною цепью, Но я доволен и пою. Я небывалому великолепью Живую душу отдаю.
По тебе тоскует наша зала, – Ты в тени ее видал едва – По тебе тоскуют те слова, Что в тени тебе я не сказала.
I Кто на блистательной видал ее чреде, Тот всё величия постиг очарованье; Тому, как тайный друг, сопутником везде
Консуэла! – Утешенье! Люди добрые, не сглазьте! Наградил второю тенью Бог меня – и первым счастьем.
«День – для работы, вечер – для беседы, а ночью нужно спать». Нет, легче жизнь отдать, чем час Сего блаженного тумана! Ты мне велишь – единственный приказ! –
Усталый шел крутой горою путник; С усилием передвигая ноги, По гладким он скалам горы тащился И наконец достиг ее вершины.
Мы перемены в нем дождались, Но пользы нет и нет пока: Переменили ямщика, А клячи прежние остались.
De Bouquillon Je vais chanter la fête; Je creuse donc ma tête, Mais je me sens trop bête
На заре морозной Под шестой березой За углом у церкви Ждите, Дон-Жуан!
Когда спокойно так и равнодушно мы Внимали музыке священного размера, Напрасно за собой звала нас тень Гомера На Илионские, туманные холмы.
Три грации считались в древнем мире, Родились вы... всё три, а не четыре!
Однажды крестьяне заметили, что Горы будто бы мучаются родами: с их вершин валил дым, земля дрожала под ногами, деревья с треском падали, а огромные камни катились вниз. Все были уверены, что вот-вот произойдёт нечто ужасное. Люди собрались вместе, чтобы увидеть, какое страшное событие должно случиться.
Перешагнула осень порог — и в Закарпатье. Каждая рощица
Семейственной любви и нежной дружбы ради Хвалю тебя, сестра! не спереди, а сзади. Variantes en l'honneur de m-lle NN. Почтения, любви и нежной дружбы ради
Целому морю – нужно все небо, Целому сердцу – нужен весь Бог.
Голоса с их игрой сулящей, Взгляды яростной черноты, Опаленные и палящие Роковые рты –
В степь за мной последуй, царь! Трона там ты не найдешь, Но найдешь мою любовь, И в младой моей груди
– «Мы никого так»… – «Мы никогда так»… – «Ну, что же? Кончайте»… 27-го декабря 1909
Здесь, где миры спокойны, Где смолкнут в тишине Ветров погибших войны, Я вижу сны во сне:
Масти, плоченные втрое Стоимости, страсти пот, Слезы, волосы, – сплошное Исструение, а тот
Не Царское Село — к несчастью, А Детское Село — ей-ей! Что ж лучше: быть царей под властью Иль быть забавой злых детей?
Я предсказатель! Радость за горем пришла! Заменило Небо, что отнято им! Будь же утешен, отец! Двух ты имеешь сынов! Твой младший с тобою, твой старший Будет, как ангел, с небес милого брата хранить.
Позади горизонты валились пластами, как пашня под плугом, Ввысь взлетали мосты наподобие огненных птиц, И наш дом – для последнего разу – мне брызнул звездою. Я над телом лежащим помедлил.
Пиджак накинул мне на плечи - Кивком его благодарю. "Еще не вечер, нет, не вечер!"- Чуть усмехаясь, говорю.
Благодарим тебя, <Тевес> И будем помнить вечно Ямки, Где каждый неудачно влез На брюхо оскорбленной самки
Кто б ни был ты — зефир, певец иль чародей! Когда ей сыном быть лишь тот имеет право, Кто первою своей И радостью и славой
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.