4651 Цветаева М. Памяти А. А. Стаховича — 1. Не от запертых на семь замков пекарен…
Не от запертых на семь замков пекарен И не от заледенелых печек – Барским шагом – распрямляя плечи – Ты сошел в могилу, русский барин!
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Не от запертых на семь замков пекарен И не от заледенелых печек – Барским шагом – распрямляя плечи – Ты сошел в могилу, русский барин!
Ott. 100. Пред рыцарем блестит водами Ручей прозрачнее стекла, Природа милыми цветами
«День – для работы, вечер – для беседы, а ночью нужно спать». Нет, легче жизнь отдать, чем час Сего блаженного тумана! Ты мне велишь – единственный приказ! –
Не любовницей – любимицей Я пришла на землю нежную. От рыданий не подымется Грудь мальчишая моя.
Зацелован ветром птицелов. Зацвело в груди у птицелова Ручейками птичьих голосов Выщебетанное слово.
Скажи, кто ты, пленитель безымянной? С каких небес примчался ты ко мне? Зачем опять влечешь к обетованной, Давно, давно покинутой стране?
С архангельской высоты седла Евангельские творить дела. Река сгорает, верста смугла. – О даль! Даль! Даль!
Ровно – полночь. Луна – как ястреб. – Что – глядишь? – Так – гляжу!
Барма, нашед Фому чуть жива, на отходе, «Скорее! — закричал, — изволь мне долг платить! Уж завтраков теперь не будешь мне сулить!» — «Ох! брат, хоть умереть ты дай мне на свободе!» —
Однажды Истина нагая, Оставя кладезь свой, на белый вышла свет. Бог с ней! не пригожа, как смерть худая, Лицом угрюмая, с сутулиной от лет.
Тебя хочу я днесь прославить Глупцам, насмешникам назло И выше матери поставить, Муратово село.
Ты свет увидела во дни моей весны, Дни чистые, когда всё в жизни так прекрасно, Так живо близкое, далекое так ясно, Когда лелеют нас магические сны;
Некто некогда нечто негде узрел…
Идет по луговинам лития. Таинственная книга бытия Российского – где судьбы мира скрыты – Дочитана и наглухо закрыта.
Бог в мир ее послал, Себе на прославленье. „Будь скорбным Провиденье!“ Создав ее, сказал:
Вихрем бедствия гонимый, Без кормила и весла, В океан неисходимый Буря челн мой занесла.
Не имею я кирхгофа — Он во власти у Фриофа, Сей известный вам Фриоф Есть поистине кирхгоф
Могла бы – взяла бы В утробу пещеры: В пещеру дракона, В трущобу пантеры.
Под камнем сим Бибрис лежит; Он на земле в таком раздоре был с водою, Что нам и из земли кричит: Не плачьте надо мною!
Прости, убежище святое, Где наше утро золотое Так мирно радовало нас!.. В защитном здесь уединенье
(Булату Окуджаве) Странный гость побывал у меня в феврале. Снег занес мою крышу еще в январе, предоставив мне замкнутость дум и деяний.
Божественно и безоглядно Растет прибой Не губы, жмущиеся жадно К руке чужой –
Люди спят и видят сны. Стынет водная пустыня. Все у Господа – сыны, Человеку надо – сына.
Сегодня ты придешь ко мне, Сегодня я пойму, Зачем так странно при луне Остаться одному.
Однажды цапля-долгошея На паре длинных ног путем-дорогой шла; Дорога путницу к потоку привела. День красный был; вода, на солнышке светлея,
Путь идет через лес... Этой тропкой В детстве бегал по ягоды я. Мы уходим... Так будьте ж здоровы, До свиданья, березки-друзья!
Амина, приуныв, сидела над рекою. Подходит к ней Эндимион. „Амина, — говорит пастушке нежно он, — Ты страждешь тайною тоскою!
Еще великий прах… Неизбежимый рок! Твоя, твоя рука себя нам здесь явила; О, сколь разительный смирения урок Сия Каменского могила!
Черти морские меня полюбили, Рыщут за мною они по следам: В Финском поморье недавно ловили, В Архипелаг я — они уже там!
Любезный друг, гусар и Бок! Планетам изменять нимало нам не стыдно! Их путь от нас далек; К тому ж, мой друг, для звезд небесных не обидно,
„Можешь ли мне ты назвать столь искусного зверя, Лисица, Коему б я подражать не умела?“ — Так говорила Умной Лисице хвастунья Мартышка. „Нет ты назови мне, — Ей отвечала Лисица, — столь глупого зверя, который
Ты унываешь о днях, невозвратно протекших, Горестной мыслью, тоской безнадежной их призывая, — Будь настоящее твой утешительный гений! Веря ему, свой день проводи безмятежно!
Голос – сладкий для слуха, Только взглянешь – светло. Мне что? – Я старуха, Мое время прошло.
Вступление к поэме «Сцена у ручья» Глинозема седым бурьяном, Желтым полем, звенящим вслед, В глубь дубового океана
Запах пшеничного злака, Ветер, туман и кусты… Буду отчаянно плакать – Я, и подумаешь – ты,
В подвалах – красные окошки. Визжат несчастные гармошки, – Как будто не было флажков, Мешков, штыков, большевиков.
Единый, быстрый миг вся жизнь ее была! Одно минутное, но милое явленье, Непостижимое в своем определенье, Судьба на то ее в сей мир произвела,
Кто сердца не питал, кто не был восхищен Сей книгой, от небес Евреям вдохновенной! Ее божественным огнем воспламенен, Полночный наш Давид на лире обновленной
Мы привязали к шее каждого его птицу. Коран На всех на вас — на каждой багрянице, На каждом пыльном рубище раба — Есть амулет, подобный вещей птице,
Однажды крестьянин пришёл в хлев осмотреть своих тягловых животных. Среди них был его любимый Осёл — всегда сытый и часто возивший хозяина. Вместе с крестьянином пришла и его комнатная собачка: она весело прыгала вокруг, лизала ему руку и резвилась от радости. Крестьянин сунул руку в карман, дал собачке лакомство и, отдавая распоряжения работникам, присел.
Блаженны дочерей твоих, Земля, Бросавшие для боя и для бега. Блаженны в Елисейские поля Вступившие, не обольстившись негой.
Осыпались листья над Вашей могилой, И пахнет зимой. Послушайте, мертвый, послушайте, милый: Вы все-таки мой.
Вероятно, в жизни предыдущей Я зарезал и отца и мать, Если в этой — Боже Присносущий! — Так позорно осуждён страдать.
В светлом платьице, давно-знакомом, Улыбнулась я себе из тьмы. Старый сад шумит за старым домом… Почему не маленькие мы?
Прощайте, папочка! Позвольте вас назвать Так, как в года былые вас мы звали. Кто знает, свидимся ль когда-нибудь опять И будет ли свиданье без печали?
1 Ветры спать ушли – с золотой зарей, Ночь подходит – каменною горой, И с своей княжною из жарких стран
Наконец-то встретила Надобного – мне: У кого-то смертная Надоба – во мне.
Любовь, Надежда и Терпенье: На жизнь порядочный запас. Вперед без страха; в добрый час! За все порука Провиденье.
Зимняя ночь холодна и темна. Словно застыла в морозе луна. Буря то плачет, то злобно шипит, Снежные тучи над кровлей крутит.
Дремлет мирное селенье Под серебряной луной; Стали горы в отдаленьи Фантастической грядой.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.