3351 Цветаева М. И. Следующему
Quasi una fantasia. [*] Нежные ласки тебе уготованы Добрых сестричек.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Quasi una fantasia. [*] Нежные ласки тебе уготованы Добрых сестричек.
Не надо ее окликать: Ей оклик – что охлест. Ей зов Твой – раною по рукоять. До самых органных низов
Страстный стон, смертный стон, А над стонами – сон. Всем престолам – престол, Всем законам – закон.
В час прибоя Голубое Море станет серым.
[1] А в лёгком утреннем тумане Над скалами береговыми
Боюсь не смерти я. О нет! Боюсь исчезнуть совершенно. Хочу, чтоб труд мой вдохновенной Когда-нибудь увидел свет;
На крыльцо выхожу – слушаю, На свинце ворожу – плачу. Ночи душные, Скушные.
Я не могу ни произнесть, Ни написать твое названье: Для сердца тайное страданье В его знакомых звуках есть;
Как перед царями да князьями стены падают – Отпади, тоска-печаль-кручина, С молодой рабы моей Марины, Верноподданной.
В смертных изверясь, Зачароваться не тщусь. В старческий вереск, В среброскользящую сушь,
Подобный жребий для поэта И длякрасавицы готов: Стихи отводят от портрета, Портрет отводит от стихов.
Мы ждем тебя, спеши, Бухаров, Брось царскосельских соловьев, В кругу товарищей гусаров Обычный кубок твой готов;
Олени всякий год рога переменяют, А у Клитандера по всякий день взрастают.
В вечерний час на небосклоне Порой промчится метеор. Мелькнув на миг на тёмном фоне, Он зачаровывает взор.
В Судетах, ни лесной чешской границе, офицер с 20-тью солдатами, оставив солдат в лесу, вышел на дорогу и стал стрелять в подходящих немцев. Конец его неизвестен. (Из сентябрьских газет 1938 г.) Чешский лесок –
Вступление к поэме «Сцена у ручья» Глинозема седым бурьяном, Желтым полем, звенящим вслед,
Стоит, запрокинув горло, И рот закусила в кровь. А руку под грудь уперла – Под левую – где любовь.
На коленях у всех посидела И у всех на груди полежала. Все до страсти она обожала И такими глазами глядела,
Дочери катят серсо, Матери катят – сердца. И по дороге столбом Пыль от сердец и серсо.
Мне тебя уже не надо, Милый – и не оттого что С первой почтой – не писал.
Ищи себе доверчивых подруг, Не выправивших чуда на число. Я знаю, что Венера – дело рук, Ремесленник – и знаю ремесло.
(При посылке бронзового Сфинкса.) Кто на снегах возрастил Феокритовы нежные розы? В веке железном, скажи, кто золотой угадал?
Два цветка ко мне на грудь Положите мне для воздуху. Пусть нарядной тронусь в путь, – Заработала я отдых свой.
Хоть давно изменила мне радость, Как любовь, как улыбка людей, И померкнуло прежде, чем младость, Светило надежды моей;
Два ангела, два белых брата, На белых вспененных конях! Горят серебряные латы На всех моих грядущих днях.
Ах, золотые деньки! Где уголки потайные, Где вы, луга заливные Синей Оки?
По тебе тоскует наша зала, – Ты в тени ее видал едва – По тебе тоскуют те слова, Что в тени тебе я не сказала.
Барабаны, гремите, а трубы, ревите, — а знамёна везде взнесены. Со времён Македонца такой не бывало грозовой и чудесной войны. ............................ Кровь лиловая немцев, голубая — французов, и славянская красная кровь.
Князю А. И. Урусову. Вечер. Взморье. Вздохи ветра. Величавый возглас волн.
Для тех, отженивших последние клочья Покрова (ни уст, ни ланит!..) О, не превышение ли полномочий Орфей, нисходящий в Аид?
На заре морозной Под шестой березой За углом у церкви Ждите, Дон-Жуан!
Твои догадки – сущий вздор: Моих стихов ты не проникнул. Я знаю, ты картежный вор, Но от вина ужель отвыкнул?
Быть мальчиком твоим светлоголовым, – О, через все века! – За пыльным пурпуром твоим брести в суровом Плаще ученика.
И страшные мне снятся сны: Телега красная, За ней – согбе́нные – моей страны Идут сыны.
Ветер звонок, ветер нищ, Пахнет розами с кладбищ. . . . . . .ребенок, рыцарь, хлыщ.
Можно ль, чтоб ве́ка Бич слепоок Родину света Взял под сапог?
Поэт Что ты, Муза, так печальна, Пригорюнившись сидишь?
Воды не перетеплил В чану, зазнобил – как надобно – Тот поп, что меня крестил. В ковше плоскодонном свадебном
Голос – сладкий для слуха, Только взглянешь – светло. Мне что? – Я старуха, Мое время прошло.
Крестили нас – в одном чану, Венчали нас – одним венцом, Томили нас – в одном плену, Клеймили нас – одним клеймом.
Сколь пронзительная, столь же Сглаживающая даль. Дольше – дольше – дольше – дольше! Это – правая педаль.
У ног других не забывал Я взор твоих очей; Любя других, я лишь страдал Любовью прежних дней;
Возьмите всё, мне ничего не надо. И вывезите в . . . . . . . . . . . . Как за решетку розового сада Когда-то Бог – своей рукою – ту.
Двенадцать месяцев в году. Не веришь – посчитай. Но всех двенадцати милей Веселый месяц май.
О, как мила моя княгиня! За ней волочится француз; У нее лицо — как дыня, Зато ж<оп>а — как арбуз.
Мы покидали Соутгемптон, И море было голубым, Когда же мы пристали к Гавру, То чёрным сделалось оно.
Седой – не увидишь, Большим – не увижу. Из глаз неподвижных Слезинки не выжмешь.
Свет вечерний мерцает вдоль улиц, Словно призрак, в тумане плетень, Над дорогою ивы согнулись, И крадется от облака тень.
Уродился я, бедный недоносок, С глупых лет брожу я сиротою; Недорослем меня бедного женили; Новая семья не полюбила;
«то – вопреки всему – Англия…» Пахну́ло Англией – и морем – И доблестью. – Суров и статен.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.