501 Берестов В. Как хорошо уметь читать
Как хорошо уметь читать! Не надо к маме приставать, Не надо бабушку трясти: «Прочти, пожалуйста, прочти!»
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Как хорошо уметь читать! Не надо к маме приставать, Не надо бабушку трясти: «Прочти, пожалуйста, прочти!»
Брожу ли я вдоль улиц шумных, Вхожу ль во многолюдный храм, Сижу ль меж юношей безумных, Я предаюсь моим мечтам.
Над городом плывет ночная тишь И каждый шорох делается глуше, А ты, душа, ты всё-таки молчишь. Помилуй, Боже, мраморные души.
Вдоль деревни, от избы и до избы, Зашагали торопливые столбы; Загудели, заиграли провода,- Мы такого не видали никогда;
Роняет лес багряный свой убор, Сребрит мороз увянувшее поле, Проглянет день как будто поневоле И скроется за край окружных гор.
Под вечер, осенью ненастной, В далеких дева шла местах И тайный плод любви несчастной Держала в трепетных руках.
На холмах Грузии лежит ночная мгла; Шумит Арагва предо мною. Мне грустно и легко; печаль моя светла; Печаль моя полна тобою,
Прощай, свободная стихия! В последний раз передо мной Ты катишь волны голубые И блещешь гордою красой.
Картину раз высматривал сапожник И в обуви ошибку указал; Взяв тотчас кисть, исправился художник. Вот, подбочась, сапожник продолжал:
Пролог За всех вас, которые нравились или нравятся, хранимых иконами у души в пещере,
Я сегодня сбилась с ног — У меня пропал щенок. Два часа его звала, Два часа его ждала,
Метелица, как медведица, Весь вечер буянит зло, То воет внизу под лестницей, То лапой скребет стекло.
Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана.
Давным-давно мыши собрались на общий совет, чтобы обсудить, как им перехитрить своего заклятого врага — Кошку. Кто предлагал одно, кто другое, но в конце концов один молодой мышонок поднялся и заявил, что у него есть предложение, которое, по его мнению, решит проблему. — Все вы согласитесь, — сказал он, — что главная наша опасность в том, что враг подкрадывается к нам тихо и коварно. Если бы у нас был знак, предупреждающий о её приближении, мы могли бы легко спастись.
Von drauß' vom Walde komm ich her; Ich muß euch sagen, es weihnachtet sehr! Allüberall auf den Tannenspitzen Sah ich goldene Lichtlein sitzen;
Как обещало, не обманывая, Проникло солнце утром рано Косою полосой шафрановою От занавеси до дивана.
У врат обители святой Стоял просящий подаянья Бедняк иссохший, чуть живой От глада, жажды и страданья.
«Высоко в горы вполз Уж и лег там в сыром ущелье, свернувшись в узел и глядя в море. «Высоко в небе сияло солнце, а горы зноем дышали в небо, и бились волны внизу о камень... «А по ущелью, во тьме и брызгах, поток стремился навстречу морю, гремя камнями... «Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя.
О, мой застенчивый герой, ты ловко избежал позора. Как долго я играла роль, не опираясь на партнёра!
Не умел я притворяться, На святого походить, Важным саном надуваться И философа брать вид:
Вечер черные брови насопил. Чьи-то кони стоят у двора. Не вчера ли я молодость пропил? Разлюбил ли тебя не вчера?
Усердно помолившись богу, Лицею прокричав ура, Прощайте, братцы: мне в дорогу, А вам в постель уже пора.
Однажды Волк пил воду из родника на склоне холма и вдруг, подняв глаза, увидел Ягнёнка, который только начинал пить немного ниже по течению. «Вот и ужин», — подумал Волк, — «если только удастся найти повод наброситься на него». И он крикнул Ягнёнку: — Как ты смеешь мутить воду, из которой я пью?
Я слышал — в келии простой Старик молитвою чудесной Молился тихо предо мной: «Отец людей, Отец Небесный!
Серебро, огни и блёстки, — Целый мир из серебра! В жемчугах горят берёзки, Чёрно-голые вчера.
I ...В часы усталости духа, — когда память оживляет тени прошлого и от них на сердце веет холодом, — когда мысль, как бесстрастное солнце осени, освещает грозный хаос настоящего и зловеще кружится над хаосом дня, бессильная подняться выше, лететь вперед, — в тяжелые часы усталости духа я вызываю пред собой величественный образ Человека. Человек! Точно солнце рождается в груди моей, и в ярком свете его медленно шествует — вперед! и — выше! трагически прекрасный Человек! Я вижу его гордое
В зимний вечер по задворкам Разухабистой гурьбой По сугробам, по пригоркам Мы идем, бредем домой.
Снег обтаял под сосною, И тепло на мягком мху, Рано в утренник весною Над опушкою лесною
Когда я ночью жду ее прихода, Жизнь, кажется, висит на волоске. Что почести, что юность, что свобода Пред милой гостьей с дудочкой в руке.
- Где твои семнадцать лет? - На Большом Каретном. - Где твои семнадцать бед? - На Большом Каретном.
Глупое сердце, не бейся. Все мы обмануты счастьем, Нищий лишь просит участья… Глупое сердце, не бейся.
Мама! глянь-ка из окошка — Знать, вчера недаром кошка Умывала нос: Грязи нет, весь двор одело,
Ах, метель такая, просто чёрт возьми! Забивает крышу белыми гвоздьми. Только мне не страшно, и в моей судьбе Непутёвым сердцем я прибит к тебе.
Что же такое счастье? Одни говорят: — Это страсти: Карты, вино, увлеченья — Все острые ощущенья.
Ветер, ветер! Ты могуч, Ты гоняешь стаи туч, Ты волнуешь сине море, Всюду веешь на просторе.
Ель рукавом мне тропинку завесила. Ветер. В лесу одному Шумно, и жутко, и грустно, и весело, — Я ничего не пойму.
Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом, И весело мне было поутру Бродить по этим солнечным палатам!
Бежит тропинка с бугорка, Как бы под детскими ногами, Все так же сонными лугами Лениво движется Ока;
Как тихо веет над долиной Далекий колокольный звон — Как шорох стаи журавлиной, И в шуме листьев замер он…
Покроется небо пылинками звезд, и выгнутся ветки упруго. Тебя я услышу за тысячу верст. Мы — эхо,
Нет, я не Байрон, я другой, Еще неведомый избранник, Как он, гонимый миром странник, Но только с русскою душой.
Du bist wie eine Blume, So hold und schön und rein; Ich schau dich an, und Wehmut Schleicht mir ins Herz hinein.
Война! Подъяты наконец, Шумят знамены бранной чести! Увижу кровь, увижу праздник мести; Засвищет вкруг меня губительный свинец.
1 Он некрасив, он невысок, Но взор горит, любовь сулит, И на челе оставил рок
Мой дядя самых честных правил, Когда не в шутку занемог, Он уважать себя заставил И лучше выдумать не мог.
Ваш любовник скрипач, он седой и горбатый. Он Вас дико ревнует, не любит и бьет. Но когда он играет «Концерт Сарасате», Ваше сердце, как птица, летит и поет.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.