251 Есенин С. Руки милой — пара лебедей…
Руки милой — пара лебедей — В золоте волос моих ныряют. Все на этом свете из людей Песнь любви поют и повторяют.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Руки милой — пара лебедей — В золоте волос моих ныряют. Все на этом свете из людей Песнь любви поют и повторяют.
(И.Эренбургу) Лошади умеют плавать, Но — не хорошо. Недалеко. «Глория» — по-русски — значит «Слава»,-
От слов о любви звенит голова. Они и красивы, и очень хрупки. Однако любовь — не только слова, Любовь — это, прежде всего, поступки.
Стояла зима. Дул ветер из степи. И холодно было младенцу в вертепе На склоне холма.
Ночевала тучка золотая На груди утеса-великана; Утром в путь она умчалась рано, По лазури весело играя;
Если жизнь тебя обманет, Не печалься, не сердись! В день уныния смирись: День веселья, верь, настанет.
Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный, Металлов тверже он и выше пирамид; Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный, И времени полет его не сокрушит.
Белый снег, пушистый В воздухе кружится И на землю тихо Падает, ложится.
Из логова змиева, Из города Киева, Я взял не жену, а колдунью. А думал забавницу,
Спасибо, жизнь, за то, что вновь приходит день, Что зреет хлеб и что взрослеют дети. Спасибо, жизнь, тебе за всех родных людей, Живущих на таком огромном свете.
Отговорила роща золотая Берёзовым, весёлым языком, И журавли, печально пролетая, Уж не жалеют больше ни о ком.
Людей неинтересных в мире нет. Их судьбы — как истории планет. У каждой все особое, свое, и нет планет, похожих на нее.
Били копыта. Пели будто: — Гриб. Грабь.
Да, я знаю, я вам не пара, Я пришел из иной страны, И мне нравится не гитара, А дикарский напев зурны.
Кто на лавочке сидел, Кто на улицу глядел, Толя пел, Борис молчал,
Серые глаза — рассвет, Пароходная сирена, Дождь, разлука, серый след За винтом бегущей пены.
Шел я, брел я, наступал то с пятки, то с носка,- Чувствую - дышу и хорошею... Вдруг тоска змеиная, зеленая тоска, Изловчась, мне прыгнула на шею.
Эльвина, милый друг, приди, подай мне руку, Я вяну, прекрати тяжелый жизни сон; Скажи – увижу ли… на долгую ль разлуку Я роком осужден?
Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю эту полегли когда-то, А превратились в белых журавлей.
"You cannot leave your mother an orphan. Joyce". Нет, и не под чуждым небосводом, И не под защитой чуждых крыл, —
Может, поздно, может, слишком рано, И о чем не думал много лет, Походить я стал на Дон-Жуана, Как заправский ветреный поэт.
Прощай, позабудь и не обессудь. А письма сожги,
Унесла мышонка кошка И поёт: — Не бойся, крошка. Поиграем час-другой В кошки-мышки, дорогой!
Соленые брызги блестят на заборе. Калитка уже на запоре. И море, дымясь, и вздымаясь, и дамбы долбя,
У сильного всегда бессильный виноват: Тому в Истории мы тьму примеров слышим, Но мы Истории не пишем; А вот о том как в Баснях говорят.
Нежнее нежного Лицо твоё, Белее белого Твоя рука,
Тот, кто любит цветы, Тот, естественно, пулям не нравится. Пули — леди ревнивые. Стоит ли ждать доброты?
Если вы есть — будьте первыми, Первыми, кем бы вы ни были. Из песен — лучшими песнями, Из книг — настоящими книгами.
Раз в крещенский вечерок Девушки гадали: За ворота башмачок, Сняв с ноги, бросали;
Годы молодые с забубенной славой, Отравил я сам вас горькою отравой. Я не знаю: мой конец близок ли, далек ли. Были синие глаза, да теперь поблекли.
Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко блистало, Короче становился день, Лесов таинственная сень
Назревал великий конфликт между Птицами и Зверями. Когда оба войска собрались, Летучая мышь не знала, к кому примкнуть. Птицы, пролетая мимо её убежища, говорили: — Иди с нами!
Был у майора Деева Товарищ — майор Петров, Дружили еще с гражданской, Еще с двадцатых годов.
Я поняла — Ты не хотел мне зла, ты даже был предельно честен где-то, ты просто оказался из числа
Чуть седой, как серебряный тополь, Он стоит, принимая парад. Сколько стоил ему Севастополь! Сколько стоил ему Сталинград!
Не позволяй душе лениться! Чтоб в ступе воду не толочь, Душа обязана трудиться И день и ночь, и день и ночь!
Устал я жить в родном краю В тоске по гречневым просторам. Покину хижину мою, Уйду бродягою и вором.
О чем шумите вы, народные витии? Зачем анафемой грозите вы России? Что возмутило вас? волнения Литвы? Оставьте: это спор славян между собою,
В один летний день в поле Кузнечик весело скакал, стрекотал и пел, наслаждаясь жизнью. Мимо проходил Муравей, с большим трудом таща к себе в муравейник колос зерна. — Почему бы тебе не остановиться и не поболтать со мной, — сказал Кузнечик, — вместо того чтобы так надрываться? — Я заготавливаю пищу на зиму, — ответил Муравей, — и советую тебе делать то же самое.
Ich weiß nicht, was soll es bedeuten, daß ich so traurig bin; ein Märchen aus alten Zeiten, das kommt mir nicht aus dem Sinn.
Вот карапузик наш, монах, Поэт, писец и воин. Всегда, за всё, во всех местах, Крапивы он достоин:
С своей пылающей душой, С своими бурными страстями, О жены Севера, меж вами Она является порой
Мы ехали шагом, Мы мчались в боях И "Яблочко"-песню Держали в зубах.
Вечер черные брови насопил. Чьи-то кони стоят у двора. Не вчера ли я молодость пропил? Разлюбил ли тебя не вчера?
Сто часов счастья… Разве этого мало? Я его, как песок золотой, намывала,
Ещё не раз Вы вспомните меня И весь мой мир, волнующий и странный, Нелепый мир из песен и огня, Но меж других единый необманный.
Чего же мне Еще теперь придумать, О чем теперь Еще мне написать?
Гой ты, Русь, моя родная, Хаты — в ризах образа… Не видать конца и края — Только синь сосет глаза.
Из глубины моих невзгод молюсь о милом человеке. Пусть будет счастлив в этот год, и в следующий, и вовеки.
Пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет, Господи, дай же ты каждому, чего у него нет:
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.