Некрасов Н. А. Детство
(Неоконченные записки) 1 В первые годы младенчества Помню я церковь убогую,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
(Неоконченные записки) 1 В первые годы младенчества Помню я церковь убогую,
(А. П. Еракову) I Нынче скромен наш клуб именитый, Редки в нем и не громки пиры.
Великое чувство! У каждых дверей, В какой стороне ни заедем, Мы слышим, как дети зовут матерей Далеких, но рвущихся к детям.
Твои права на славу очень хрупки, И если вычесть из заслуг Ошибки юности и поздних лет уступки,— Пиши пропало, милый друг!
Шляпа, перчатки, портфейль, Форменный фрак со звездою, Несколько впалая грудь, Правый висок с сединою.
Видно, вновь в какой нелепости Молодежь уличена,— На квартиры подле крепости Поднимается цена.
(А. Н. Плещееву) I Ах! что изгнанье, заточенье! Захочет — выручит судьба!
1 Всё рожь кругом, как степь живая Ни замков, ни морей, ни гор… Спасибо, сторона родная,
В одном из переулков дальных Среди друзей своих печальных Поэт в подвале умирал И перед смертью им сказал:
Милый, не брани его, Коли дурен спич: Путь далек до Киева, Позабудешь дичь!
В стране, где нет ни злата ни сребра, Речь об изъятии бумажек Не может принести добра, Но… жребий слушателей тяжек.
Было время, когда все гордилися Низким помыслом, лестью в устах И когда униженно ложилися Перед сильным открыто во прах.
I Я ехал к Ростову Высоким холмом, Лесок малорослый
(Из «Записной книжки») Толстой, ты доказал с терпеньем и талантом, Что женщине не следует «гулять» Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом,
(Памяти Н. А. Милютина) Чуть колыхнулось болото стоячее, Ты ни минуты не спал. Лишь не остыло б железо горячее,
Черный день! Как нищий просит хлеба, Смерти, смерти я прошу у неба, Я прошу ее у докторов, У друзей, врагов и цензоров,
I В августе, около Малых Вежей, С старым Мазаем я бил дупелей. Как-то особенно тихо вдруг стало,
Качая младшего сынка, Крестьянка старшим говорила: «Играйте, детушки, пока! Я сарафан почти дошила;
Есть и Руси чем гордиться, С нею не шути. Только славным поклониться — Далеко идти!
Холодно, голодно в нашем селении. Утро печальное — сырость, туман, Колокол глухо гудит в отдалении, В церковь зовет прихожан.
Царь Аарон был ласков до народа, Да при нем был лютый воевода. Никого к царю не допускал, Мужиков порол и обирал;
Всюду с Музой проникающий, В дом заброшенный, пустой Я попал. Как зверь рыкающий, Кто-то пел там за стеной:
Зимой играл в картишки В уездном городишке, А летом жил на воле, Травил зайчишек груды
III. Молодые Повенчавшись, Парасковье Муж имущество казал: Это стойлице коровье,
I У людей-то в дому — чистота, лепота, А у нас-то в дому — теснота, духота. У людей-то для щей — с солонинкою чан,
Не громка моя лира, в ней нет Величавых, торжественных песен, Но придет, народится поэт, Вдохновеньем могуч и чудесен,
Просит отдыха слабое тело, Душу тайная жажда томит. Горько ты, стариковское дело! Жизнь смеется, — в глаза говорит:
Он не был злобен и коварен, Но был мучительно ревнив, Но был в любви неблагодарен И к дружбе нерадив.
В твоем сердце, в минуты свободные, Что в нем скрыто, хотел я прочесть. Несомненно черты благородные Русских женщин в душе твоей есть.
Наконец не горит уже лес, Снег прикрыл почернелые пенья, Но помещик душой не воскрес, Потеряв половину именья.
Кто хочет сделаться глупцом, Тому мы предлагаем: Пускай пренебрежет трудом И жить начнет лентяем.
Я примирился с судьбой неизбежною, Нет ни охоты, ни силы терпеть Невыносимую муку кромешную! Жадно желаю скорей умереть.
(Тип недавнего прошлого) Вот он весь, как намалеван, Верный твой Иван: Неумыт, угрюм, оплеван,
Пододвинь перо, бумагу, книги! Милый друг! Легенду я слыхал: Пали с плеч подвижника вериги, И подвижник мертвый пал!
Вступили кони под навес, Гремя бесчеловечно. Усталый, я с телеги слез, Ночлегу рад сердечно.
Двести уж дней, Двести ночей Муки мои продолжаются; Ночью и днем
V. Гимн Господь! твори добро народу! Благослови народный труд, Упрочь народную свободу,
Скоро стану добычею тленья. Тяжело умирать, хорошо умереть; Ничьего не прошу сожаленья, Да и некому будет жалеть.
«Глашенька! пустошь Ивашево — Треть состояния нашего: Не продавай ее, ангельчик мой! Выдай обратно задаток…»
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ Сцена третья Зимняя картина. Равнина, занесенная снегом, кое-где деревья, пни, кустарник; впереди сплошной лес. По направлению к лесу, без дороги, кто на лыжах, кто на четвереньках, кто барахтаясь по пояс в снегу, тянется вереница загонщиков, человек сто: мужики, отставные солдаты, бабы, девки, мальчики и девочки. Каждый и каждая с дубинкою; у некоторых мужиков ружья. За народом Савелий, окладчик, продавший медведя и распоряжающийся охотою. По дороге, протаптываемой народом
1 Ямщик лихой, лихая тройка И колокольчик под дугой, И дождь, и грязь, но кони бойко
Посылаю поклон Веньямину. На письмо твое должен сказать: Не за картами гну теперь спину, Как изволите вы полагать.
(Волжская быль) I Науму паточный завод И дворик постоялый
Угомонись, моя Муза задорная, Сил нет работать тебе. Родина милая, Русь святая, просторная Вновь заплатила судьбе.
За то, что ходит он в фуражке И крепко бьет себя по ляжке, В нем наш Тургенев все замашки Социалиста отыскал.
Была эадумана пьеса «Ершов-лекарь». Он был хороший человек, полезный народу в своем углу. Задел, по неосторожности, надевая шубу в волостном правлении, за висевший в присутствии портрет, уронил его, враги донесли, и его куда-то заслали. Рассказывает дьячок-заика. Как начнет, так и дует без передышки, а как заикнется, то час не дождешься продолжения. Такой и размер я старался подобрать: Он попал в нашу местность Прямо со школьной скамейки;
Часть первая ЮБИЛЯРЫ И ТРИУМФАТОРЫ Я книгу взял, восстав от сна, И прочитал я в ней:
(В день 50-летнего юбилея) Умиляя сердце человека, Наслажденье чистое даря, Голос твой не умолкал полвека,
Так запой, о поэт! Чтобы всем матерям На Руси на святой, по глухим деревням, Было слышно, что враг сокрушен, полонен, А твой сын — невредим, и победа за ним,
Ты грустна, ты страдаешь душою: Верю — здесь не страдать мудрено. С окружающей нас нищетою Здесь природа сама заодно.
Развенчан нами сей кумир С его бездейственной, фразистою любовью, Умны мы стали: верит мир Лишь доблести, запечатленной кровью…
Зазевайся, впрочем, шляпу Сдернуть — царь-отец Отошлет и по этапу — Чур: в один конец!
«…Вы в своей земле благословенной Парии — не знает вас народ, Светский круг, бездушный и надменный, Вас презреньем хладным обдает.
Плохо, братцы, беда близко: Арестован наш Огрызко.
Букинист А вот еще изданье. Страсть Как грязно! Впрочем, ваша власть — Взять иль не взять. Мне всё равно,
(При отъезде его за границу) О нашей родине унылой В чужом краю не позабудь И возвратись, собравшись с силой,
В Европе удобно, но родины ласки Ни с чем не сравнимы. Вернувшись домой, В телегу спешу пересесть из коляски И марш на охоту! Денек недурной,
На-тко медку! с караваем покушай, Притчу про пчелок послушай! Нынче не в меру вода разлилась, Думали, просто идет наводнение,
Другу-приятелю Гавриле Яковлевичу (крестьянину деревни Шоды, Костромской губернии) Как с тобою я похаживал По болотинам вдвоем,
(Из «Записной книжки») Сын с отцом косили в поле, Дед траву сушил. «Десять лет, как вы на воле,
Администрация — берет И очень скупо выпускает, Плутосократия дерет И ничего не возвращает,
О Муза! наша песня спета. Приди, закрой глаза поэта На вечный сон небытия, Сестра народа — и моя!
Зачем меня на части рвете, Клеймите именем раба?.. Я от костей твоих и плоти, Остервенелая толпа!
Отпусти меня, родная, Отпусти не споря! Я не травка полевая, Я взросла у моря.
Не рыдай так безумно над ним, Хорошо умереть молодым! Беспощадная пошлость ни тени Положить не успела на нем,
…Скачу, как вихорь, из Рязани, Являюсь: бунт во всей красе, Не пожалел я крупной брани — И пали на колени все!
Человек лишь в одиночку Зол — ошибки не простит, Мир — «не всяко лыко в строчку» Спокон веку говорит.
Посвящаю моей сестре Анне Алексеевне Ты опять упрекнула меня, Что я с Музой моей раздружился,
Если ты красоте поклоняешься, Снег и зиму люби. Красоту Называют недаром холодною, — Погляди на коней на мосту,
Нет! не поможет мне аптека, Ни мудрость опытных врачей: Зачем же мучить человека? О небо! смерть пошли скорей!
I «Однажды зимним вечерком» Я перепуган был звонком, Внезапным, властным… Вот опять!
…Я сбросила мертвящие оковы Друзей, семьи, родного очага, Ушла туда, где чтут пути Христовы, Где стерегут оплошного врага.
(Вчерашняя сцена) Лошади бойко по рельсам катили Полный громадный вагон. С рельсов сошел неожиданно он…
Дом — не тележка у дядюшки Якова. Господи боже! чего-то в ней нет! Седенький сам, а лошадка каракова; Вместе обоим сто лет.
II. Катерина Вянет, пропадает красота моя! От лихого мужа нет в дому житья. Пьяный всё колотит, трезвый всё ворчит,
Что сидишь ты сложа руки? Ты окончил курс науки, Любишь русский край, Остроумно, интересно
Имени и роду Богу не скажу. Надо — воеводу Словом ублажу.
«Я была вчера еще полезна Ближнему — теперь уж не могу! Смерть одна желанна и любезна — Пулю я недаром берегу…»
Дайте срок, всю правду вам Про себя скажу я сам!
Сыны «народного бича», С тех пор как мы себя сознали, Жизнь как изгнанники влача, По свету долго мы блуждали;
Звезды осени мерцают Тускло, месяц без лучей, Кони бережно ступают, Реки налило с дождей.
Ни стыда, ни состраданья, Кудри в мелких завитках, Стан, волнующийся гибко, И на чувственных губах
Непобедимое страданье, Неутолимая тоска… Влечет, как жертву на закланье, Недуга черная рука.
Прислушайте, братцы! Жил царь в старину, Он царствовал бодро и смело. Любя бескорыстно народ и страну, Задумал он славное дело:
IV. Сват и жених (В кабаке за полуштофом) 1 Ну-тко! Марья у Зиновья,
Мне снилось: на утесе стоя, Я в море броситься хотел, Вдруг ангел света и покоя Мне песню чудную запел:
Время-то есть, да писать нет возможности. Мысль убивающий страх: Не перейти бы границ осторожности — Голову держит в тисках!
(Экспромт) Уезжая в страну равноправную, Где живут без чиновной амбиции И почти без надзора полиции,—
За желанье свободы народу Потеряем мы сами свободу, За святое стремленье к добру, — Нам в тюрьме отведут конуру.
Устал я, устал я… мне время уснуть, О Русь! ты несчастна… я знаю… Но всё ж, озирая мой пройденный путь, Я к лучшему шаг замечаю.
…О светские забавы! Пришлось вам поклониться. Литературной славы Решился я добиться.
1 Тяжел мой крест: уединенье, Преступной совести мученье, Нужда, недуги. Говорят,
Ликует враг, молчит в недоуменье Вчерашний друг, качая головой, И вы, и вы отпрянули в смущенье, Стоявшие бессменно предо мной
Слава богу, хоть ночь-то светла! Увлекаться так глупо и стыдно. Мы устали, промокли дотла, А кругом деревеньки не видно.
Дни идут… всё так же воздух душен, Дряхлый мир — на роковом пути… Человек — до ужаса бездушен, Слабому спасенья не найти!
Ночка сегодня морозная, ясная. В горе стоит над рекой Русская девица, девица красная, Щупает прорубь ногой.
(Памяти Шиллера) Где вы — певцы любви, свободы, мира И доблести?.. Век «крови и меча»! На трон земли ты посадил банкира,
Так умереть? — ты мне сказала. Я отвечал надменно: да! Не знал я той, что мне внимала, Не знал души твоей тогда.
Жил-был за тридевять земель, В каком-то царстве тридесятом, И просвещенном, и богатом, Вельможа, именем — Кисель.
Взглянув чрез много, много лет На неудачный сей портрет, Скажи: изрядный был поэт, Не хуже Фета и Щербины,
На этой странице представлены последние добавления стихотворений в нашу базу данных.