Жуковский В. А. Детский остров
Как весело, весело! Опять собралися мы Под светлыми сенями Заветного острова!
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Как весело, весело! Опять собралися мы Под светлыми сенями Заветного острова!
Завидую портрету моему! Холодною, бесчувственною тенью Он будет там, где жить бы сам хотел я Внимающей, любящею душою.
Поэт наш прав: альбом — кладбище, В нем племя легкое певцов Под легкой пеленой стихов Находит верное жилище.
Итак, Твой гроб с мольбой объемлю; Итак, покинула Ты землю, Небесно-чистая душа; Как Божий ангел, соверша
Встает Христов знаменоносец, Георгий наш победоносец; Седлает белого коня, И в панцире светлее дня,
В двенадцать часов по ночам Из гроба встает барабанщик; И ходит он взад и вперед, И бьет он проворно тревогу.
Многи лета, многи лета, Православный Русский Царь! Дружно, громко песня эта Пелась прадедами встарь.
I Чист душой ты был вчера, Ныне действуешь прекрасно — И от завтра жди добра;
Горько плача и рыдая, Предстояла в сокрушенье Матерь Сыну на кресте. Душу, полную любови,
Матерь Илифа и матерь Земля одни благосклонны Были минуту мне. Та помогла мне жизнь получить, Тихо другая покрыла меня; ничего остального — Кто я, откуда, куда — жизнь не поведала мне.
Что за чудо свершилось? Земля, мы тебя умоляли Дать животворной воды! Что же даруешь ты нам? Жизнь ли проникнула в бездну? Иль новое там поколенье Тайно под лавой живет? Прошлое ль снова пришло?
Я родился простым зерном; Был заживо зарыт в могилу; Но Бог весны своим лучом Мне возвратил и жизнь и силу.
Творец великих вдохновений! Я сохраню в душе моей Очарование мгновений, Столь счастливых в близи твоей!
День уж к вечеру склонялся, Дряхлый лебедь умирал. Он в тени дерев лежал, Тихо с жизнию прощался
Здравствуй, мой друг, Николай Иванович Гнедич! Не сетуй, Долго так от меня не имея ни строчки ответной; Ведаешь, милый Гомеров толмач, что писать я не падок! Ведаешь также и то, что и молча любить я умею;
Звезды небес, Тихая ночь! Ваше молчанье Тайными чарами
Там котик усатый По садику бродит, А козлик рогатый За котиком ходит;
Он лежал без движенья, как будто по тяжкой работе Руки свои опустив. Голову тихо склоня, Долго стоял я над ним, один, смотря со вниманьем Мертвому прямо в глаза; были закрыты глаза,
I Не человечьими руками Жемчужный разноцветный мост Из вод построен над водами.
Расстаемся, расстаемся Мы с пределом детских лет! Мы судьбе, зовущей в свет, Невозвратно предаемся.
Я на тебя с тоской гляжу. В груди огонь, в душе мечтанье. Хочу сказать... Но что скажу? О, друг, пойми мое молчанье!
Русский царь созвал дружины Для великой годовщины На полях Бородина. Там земля окрещена:
Друг человечества и твердый друг закона, Смиренный в почестях и скромный средь похвал, Предстатель ревностный за древний град у трона — Каких ты доблестей в себе не сочетал?
Блеском утра озаренный, Светоносный, окрыленный, Ангел встретился со мной: Взор его был грустно-ясен,
Рано от печальной Жизни вы сокрылись. Но об вас ли плакать? Вы давно в могиле
Лебедь белогрудый, лебедь белокрылый, Как же нелюдимо ты, отшельник хилый, Здесь сидишь на лоне вод уединенных! Спутников давнишних, прежней современных
Миновались, миновались Дни младенчества для нас! Сами прежде расставались Мы с подругами не раз;
Некогда муз угостил у себя Геродот дружелюбно! Каждая муза ему книгу оставила в дар.
Грянем песню круговую Про Царя на русский лад. Царь наш любит Русь родную, Душу ей отдать он рад.
<Михаил Виельгорский:> Пой в восторге, русский хор, Вышла новая новинка. Веселися, Русь! наш Глинка —
Тише, ветер, тише, волны! Ляг на море, тишина! Покажи нам лик твой полный, Путеводная луна!
Утро одно — и роза поблекла; напрасно, о дева, Ищешь ее красоты; иглы одни ты найдешь.
Фидий — иль сам громовержец в тебе нисходил от Олимпа, Или взлетал на Олимп сам ты его посетить!
Воспоминание и я — одно и то же: Я образ, я мечта; Чем старе становлюсь, тем я Кажусь моложе.
Друг мой, жизни смысл терпенье. Это в сердце запиши. Входит вера в Провиденье, С ним в святилище души.
О, где вы, прекрасные дни? Куда улетели так скоро? Печаль поселилась в душе, Весельем дышавшей так вольно.
Молитвой нашей Бог смягчился; Царевне жить еще велел: Опять к нам Ангел возвратился, Который уж к Нему летел.
Плавал, как все вы, и я по волнам ненадежныя жизни. Имя мое Аноним. Скоро мой кончился путь. Буря внезапу восстала; хотел я противиться буре, Юный, бессильный пловец; волны умчали меня.
Птичка летает, Птичка играет, Птичка поет; Птичка летала,
Веки идут, и веки уходят, а пенье Гомера Всё раздаётся, и свеж, вечен Гомеров венец. Долго думав, природа вдруг создала и, создавши, Молвила так: одного будет Гомера земле!
Завистник ненавидит Любимое богами; Безумец, он в раздоре С любящими богами;
Мой друг, усастый воин, Вот рукопись твоя; Промедлил, правда, я, Но, право, я достоин,
Цветет и расцветает Мой милый островок; Там веет и летает Душистый ветерок.
Вы, обуянные Вакхом, певцы Афродитиных оргий, Бойтесь коснуться меня: девственны ветви мои. Дафной я был. От объятий любящего бога Лавром дева спаслась. Чтите мою чистоту.
Многи лета, многи лета, Православный Русский Царь. Строем станьте, песню гряньте Про Царя и про народ.
(На голос: „Гром победы, раздавайся!“) Раздавайся, гром победы! Пойте песню старины: Бились храбро наши деды;
Часто, при тихом сиянии месяца, полная тайной Грусти, сижу я одна и вздыхаю и плачу, и душу Вдруг обнимает мою содроганье блаженства; живая, Свежая, чистая жизнь приливает к душе, и глазами
Тронься, тронься, пробудись! Милый мрамор, оживись! Образ сладостный, дыши — Пламеней огнем души!..
I То место, где был добрый, свято! Для самых поздних внуков там звучит Его благое слово, и живет
„Посторонись! дорогу дай!“ (Звезде бродящая комета закричала) „Ты неподвижно здесь сияла, А я с моим хвостом все небо облетала!
Друг, для чего о породе моей меня вопрошаешь? Листьям лесным племена человеков подобны. На землю Ветер бросает увядшие листья; другие выводит Лес, оживая с весной молодою. И люди подобно!
Боже! Царя храни! Славному долги дни Дай на земли! Гордых смирителю,
1 Забудь житейские заботы, Уписывая бергамоты. 2
С утеса молодой орел Пустился на добычу; Стрелок пронзил ему крыло, И с высоты упал
«Ты видел ли замок на бреге морском? Играют, сияют над ним облака; Лазурное море прекрасно кругом». «Я замок тот видел на бреге морском;
Чего ты ждешь, мой трубадур? Тебя неверная забыла. Напрасно здесь ее искать: Ее здесь нет, она далеко.
Мы вспомнили прекрасно старину! Через Кавказ мы пушки перемчали; В один удар мы кончили войну, И Арарат, и мир, и славу взяли!
Святая Русь, Славян могучий род, Сколь велика, сильна твоя держава! Каким путем пробился твой народ! В каких боях твоя созрела слава!
С светлой главой, на тяжких свинцовых ногах между нами Ходит судьба! Человек, прямо и смело иди! Если, ее повстречав, не потупишь очей и спокойным Оком ей взглянешь в лицо — сам просветлеешь лицом;
Перед дверию Эдема Пери тихо слезы льет: Никогда не возвратиться Ей в утраченный Эдем!
(Вместо Английской God save the King) Боже, Царя храни! Сильный, Державный, Царствуй на славу нам,
Зелень нивы, рощи лепет, В небе жаворонка трепет, Тёплый дождь, сверканье вод, — Вас назвавши, что прибавить?
На солнце темный лес зардел, В долине пар белеет тонкий, И песню раннюю запел В лазури жаворонок звонкий,
Солнцу раз сказал Борей: «Солнце, ярко ты сияешь! Ты всю землю оживляешь Теплотой своих лучей!..
Нет, не прошла, певец наш вечно юный, Твоя пора: твой гений бодр и свеж; Ты пробудил давно молчавши струны, И звуки нас пленили те ж.
Плачь о себе: твоё мы счастье схоронили; Её ж на родину из чужи проводили, Не для земли она назначена была. Прямая жизнь её теперь лишь началася —
Ея Императорскому Высочеству, государыне великой княгине Марии Николаевне приветствие от русских, встретивших её в Бадене Посланником от наших добрых русских Я выбран, чтоб — в цветах благоуханных Полудня — вам, благословенной гостье
В долину к пастырям смиренным Являлась каждою весной, При первом жаворонков пенье, Младая дева-красота.
Всем владеет обаянье! Все покорствует ему! Очарованным покровом Облачает мир оно;
Младость легкая порхает В свежем радости венке, И прекрасно перед нею Жизнь цветами убрана.
Ты памятник себе святой соорудила, Бездомным отворив приют сей, дочь царей! Голодных царскою рукой ты накормила; Нагих одела ты порфирою своей.
Венок ваш, скромною харитою сплетенный Из маковых цветов, колосьев золотых И васильков небесно-голубых, Приличен красоте невинной и смиренной.
О веселая младость! о печальная старость! Та — поспешно от нас! эта — стремительно к нам!
Слезы свои осуши, проясни омраченное сердце, К небу глаза подыми: там Утешитель Отец! Там Он твою сокрушенную жизнь, твой вздох и молитву Слышит и видит. Смирись, веруя в благость Его.
Над бедной хижиною сей Витают Ангелы святые: Великий князь, благоговей! Здесь колыбель империи твоей,
I Боже, царя храни! Сильный, державный, Царствуй на славу нам,
Поэту Ленепсу, в ответ на его послание ко мне, писанное на случай посещения Сардама Е. И. В. Великим Князем наследником цесаревичем Певец Батавии! с радушием приемлю Я братский твой привет!.. Хотя язык мне твой И чужд, но он язык Поэзии святой, —
В лоне твоем глубоком и темном покоится тайно Весь человеческий жребий. Скорби, рыданье, волненье, Страсти навеки в твоем засыпают целебном приюте. Мука любви и блаженство любви не тревожат там боле
Не тревожься, великан! Мирно стой, утес наш твердой, Отшибая грудью гордой Вкруг ревущий океан!
<small>'1789'</small> Играет на широкой Террасе Тюльери Младенец светлокудрый,
Розы цветущие, розы душистые, как вы прекрасно В пестрый венок сплетены милой рукой для меня! Светлое, чистое девственной кисти созданье, глубокий Смысл заключается здесь в легких, воздушных чертах.
Меня ты хочешь знать, я всё и ничего! Бываю видим я для взора твоего В такую только пору, Когда незрящему ничто не видно взору!
Во дни твоей весны, Не ведая тревог, Ты радостно цветешь, Прекрасное дитя.
В степь за мной последуй, царь! Трона там ты не найдешь, Но найдешь мою любовь, И в младой моей груди
Элегия (Второй перевод из Грея) Колокол поздний кончину отшедшего дня возвещает; С тихим блеяньем бредет через поле усталое стадо; Медленным шагом домой возвращается пахарь, уснувший
Милостивая государыня Александра Иосифовна! Честь имею препроводить с моим человеком, Фёдором, к вашему превосходительству данную вами Книгу мне для прочтенья, записки французской известной
Ведая прошлое, видя грядущее, скальд вдохновенный Сладкие песни поет в вечнозеленом венце, Он раздает лишь достойным награды рукой неподкупной — Славный великий удел выпал ему на земле.
Тому, кто арфою чудесный мир творит! Кто таинства покров с Создания снимает, Минувшее животворит И будущее предрешает!
На древней высоте Кремля, В великий праздник Воскресенья, Узрела Русская Земля Прекрасный день Его рожденья.
Был у меня товарищ, Уж прямо брат родной. Ударили тревогу, С ним дружным шагом, в ногу
На воле природы, На луге душистом, В цветущей долине, И в пышном чертоге,
Жизнь чудная его в потомство перейдет: Делами славными она бессмертно дышит. Захочет — о себе, как Тацит, он напишет И лихо летопись свою переплетет.
Клеанту ум вскружил Платон. Мечтал ежеминутно он О той гармонии светил, О коей мудрый говорил.
Жил маленький мальчик: Был ростом он с пальчик, Лицом был красавчик, Как искры глазенки,
О, молю тебя, создатель, Дай вблизи её небесной, Пред её небесным взором И гореть и умереть мне,
Отпуск — лишь краткое С жизнью свиданье. Где даже счастью Отмерено расписанье.
Я Музу юную, бывало, Встречал в подлунной стороне, И Вдохновение летало С небес, незваное, ко мне;
Взошла заря. Дыханием приятным Сманила сон с моих она очей; Из хижины за гостем благодатным Я восходил на верх горы моей;
Узрев черты сии пленительно-живые, Как можно тайну угадать! Всяк скажет: две сестры прелестно-молодые! Никто не скажет: дочь и мать!
Надгробное слово на скоропостижную кончину именитого паука Фадея, служившего целые сутки комнатным пауком у Ея превосходительства Варвары Павловны Ушаковой, отличного благонравием, обжорством и пузом
На этой странице представлены последние добавления стихотворений в нашу базу данных.