1001 Пушкин А. С. Какая ночь! Мороз трескучий...
Какая ночь! Мороз трескучий, На небе ни единой тучи; Как шитый полог, синий свод Пестреет частыми звездами.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Какая ночь! Мороз трескучий, На небе ни единой тучи; Как шитый полог, синий свод Пестреет частыми звездами.
Я здесь, Инезилья, Я здесь под окном. Объята Севилья И мраком и сном.
Медведя лет пяти-шести Учили как себя вести: В гостях, медведь, Hельзя pеветь,
Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется, — И нам сочувствие дается, Как нам дается благодать…
У птицы есть гнездо, у зверя есть нора. Как горько было сердцу молодому, Когда я уходил с отцовского двора, Сказать прости родному дому!
Я только раз видала рукопашный. Раз – наяву и сотни раз во сне. Кто говорит, что на войне не страшно, Тот ничего не знает о войне.
Кот поет, глаза прищуря, Мальчик дремлет на ковре, На дворе играет буря, Ветер свищет на дворе.
Все как раньше: в окна столовой Бьется мелкий метельный снег, И сама я не стала новой, А ко мне приходил человек.
Если ты хочешь совершенствоваться, оставь такие рассуждения, как: «Если я пренебрегу своими делами, мне не на что будет жить» или «Если я не накажу своего слугу, он ни на что не будет годен». Лучше умереть от голода, но быть свободным от скорби и страха, чем жить в достатке и постоянном смятении; и лучше, чтобы твой слуга был плохим, чем чтобы ты сам был несчастен.
Сестре Шуре Ах, как много на свете кошек, Нам с тобой их не счесть никогда. Сердцу снится душистый горошек,
Ты, чьи сны еще непробудны, Чьи движенья еще тихи, В переулок сходи Трехпрудный, Если любишь мои стихи.
Расстались мы; но твой портрет Я на груди моей храню: Как бледный призрак лучших лет, Он душу радует мою.
Ходит наша бабушка, палочкой стуча, Говорю я бабушке: «Позову врача, От его лекарства станешь ты здорова, Будет чуть-чуть горько, что же тут такого.
Теперь так мало греков в Ленинграде, что мы сломали Греческую церковь, дабы построить на свободном месте концертный зал. В такой архитектуре
Редеет облаков летучая гряда; Звезда печальная, вечерняя звезда, Твой луч осеребрил увядшие равнины, И дремлющий залив, и черных скал вершины;
О вещая душа моя! О, сердце, полное тревоги, О, как ты бьешься на пороге Как бы двойного бытия!..
Давно забытые, под лёгким слоем пыли, Черты заветные, вы вновь передо мной И в час душевных мук мгновенно воскресили Всё, что давно-давно утрачено душой.
Es treibt der Wind im Winterwalde Die Flockenheerde wie ein Hirt, Und manche Tanne ahnt, wie balde Sie fromm und lichterheilig wird;
Я ненавижу слово «спать»! Я ёжусь каждый раз, Когда я слышу: «Марш в кровать! Уже десятый час!»
На солнце темный лес зардел, В долине пар белеет тонкий, И песню раннюю запел В лазури жаворонок звонкий,
В дверях эдема ангел нежный Главой поникшею сиял, А демон мрачный и мятежный Над адской бездною летал.
Из-под таинственной холодной полумаски Звучал мне голос твой отрадный, как мечта, Светили мне твои пленительные глазки И улыбалися лукавые уста.
Пейзаж Будет луна. Есть уже немножко.
Я завидую ей — молодой и худой, как рабы на галере: горячей, чем рабыни в гареме, возжигала зрачок золотой
Стол накрыт на шестерых — Розы да хрусталь… А среди гостей моих — Горе да печаль.
Procul este, profani. Поэт по лире вдохновенной Рукой рассеянной бряцал. Он пел – а хладный и надменный
Сергею Маковскому Я верил, я думал, и свет мне блеснул наконец; Создав, навсегда уступил меня року Создатель; Я продан! Я больше не Божий! Ушёл продавец,
Сыпь, тальянка, звонко, сыпь, тальянка, смело! Вспомнить, что ли, юность, ту, что пролетела? Не шуми, осина, не пыли, дорога. Пусть несется песня к милой до порога.
Помни, что желание стремится к достижению того, чего желают; а отвращение стремится избежать того, к чему испытывают отвращение. Тот, кто не достигает предмета своего желания, испытывает разочарование; а тот, кто сталкивается с тем, чего избегает, становится несчастным. Если же ты будешь избегать только тех нежелательных вещей, которые находятся в твоей власти, то никогда не столкнёшься с тем, чего избегал. Но если ты будешь избегать болезни, смерти или бедности, то подвергнешься опасности ст
1 Славно начато славное дело В грозном грохоте, в снежной пыли, Где томится пречистое тело
Расцветали яблони и груши, Поплыли туманы над рекой. Выходила на берег Катюша, На высокий берег на крутой.
Болезнь — препятствие для тела, но не для воли, если только сама воля не пожелает этого. Хромота — препятствие для ноги, но не для воли. И так говори себе обо всём, что с тобой происходит. Тогда ты увидишь, что это препятствие для чего-то иного, но не для тебя самого. ---
В гибельном фолианте Нету соблазна для Женщины. – Ars Amandi[*] Женщине – вся земля.
Грустен и весел вхожу, ваятель, в твою мастерскую: Гипсу ты мысли даешь, мрамор послушен тебе: Сколько богов, и богинь, и героев!.. Вот Зевс Громовержец, Вот из подлобья глядит, дуя в цевницу, сатир.
Надолго ли опять мой угол посетила, Заставила ещё томиться и любить? Кого на этот раз собою воплотила? Чьей речью ласковой сумела подкупить?
Хорошо под осеннюю свежесть Душу-яблоню ветром стряхать И смотреть, как над речкою режет Воду синюю солнца соха.
Не дорого ценю я громкие права, От коих не одна кружится голова. Я не ропщу о том, что отказали боги Мне в сладкой участи оспоривать налоги,
На руке моей перчатка, И её я не сниму, Под перчаткою загадка, О которой вспомнить сладко
Черный бархатный шмель, золотое оплечье, Заунывно гудящий певучей струной, Ты зачем залетаешь в жилье человечье И как будто тоскуешь со мной?
Когда ты по свистку, по знаку, Встав на растоптанном снегу, Готовясь броситься в атаку, Винтовку вскинул на бегу,
Цветы последние милей Роскошных первенцев полей. Они унылые мечтанья Живее пробуждают в нас.
Я разлюбил тебя… Банальная развязка. Банальная, как жизнь, банальная, как смерть. Я оборву струну жестокого романса, гитару пополам — к чему ломать комедь!
В глубокой теснине Дарьяла, Где роется Терек во мгле, Старинная башня стояла, Чернея на черной скале.
Другие – с очами и с личиком светлым, А я-то ночами беседую с ветром. Не с тем – италийским Зефиром младым, –
И. Одоевцевой О, сила женского кокетства! В моих руках оно само, Мной ожидаемое с детства
И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной… Срок настанет — господь сына блудного спросит: «Был ли счастлив ты в жизни земной?»
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.