801 Евтушенко Е. Ольховая сережка
Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую, начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую, начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать,
Заметает пурга Белый путь, Хочет в мягких снегах Потонуть.
Люблю глаза твои, мой друг, С игрой их пламенно-чудесной, Когда их приподымешь вдруг И, словно молнией небесной,
Взгляни на этот лик; искусством он Небрежно на холсте изображен, Как отголосок мысли неземной, Не вовсе мертвый, не совсем живой;
Кавказ подо мною. Один в вышине Стою над снегами у края стремнины; Орёл, с отдалённой поднявшись вершины, Парит неподвижно со мной наравне.
Ливень докладов. Преете? Прей! А под клубом,
Безумных лет угасшее веселье Мне тяжело, как смутное похмелье. Но, как вино — печаль минувших дней В моей душе чем старе, тем сильней.
Перед своим зверинцем, С баронами, с наследным принцем, Король Франциск сидел; С высокого балкона он глядел
Я в этот мир пришёл, чтоб видеть Солнце И синий кругозор. Я в этот мир пришёл, чтоб видеть Солнце И выси гор.
Зреет рожь над жаркой нивой, И от нивы и до нивы Гонит ветер прихотливый Золотые переливы.
За горами, за желтыми до́лами Протянулась тропа деревень. Вижу лес и вечернее полымя, И обвитый крапивой плетень.
Уронила девушка перстень В колодец, в колодец ночной, Простирает легкие персты К холодной воде ключевой.
Снова лес и дол покрыл Блеск туманный твой: Он мне душу растворил Сладкой тишиной.
Скажи мне, ветка Палестины: Где ты росла, где ты цвела? Каких холмов, какой долины Ты украшением была?
Среди любовью слывшего сплетенья рук и бед ты от меня не слышала, любима или нет.
В глухих коридорах и в залах пустынных Сегодня собрались веселые маски, Сегодня в увитых цветами гостиных Прошли ураганом безумные пляски.
Над окошком месяц. Под окошком ветер. Облетевший тополь серебрист и светел. Дальний плач тальянки, голос одинокий — И такой родимый, и такой далекий.
Прости! — мы не встретимся боле, Друг другу руки не пожмем; Прости! — твое сердце на воле... Но счастья не сыщет в другом.
И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды. Здесь жизнь до весны умерла, До весны опустели сады.
Только змеи сбрасывают кожи, Чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, Мы меняем души, не тела.
Славная осень! Здоровый, ядрёный Воздух усталые силы бодрит; Лёд неокрепший на речке студёной Словно как тающий сахар лежит;
Дар напрасный, дар случайный, Жизнь, зачем ты мне дана? Иль зачем судьбою тайной Ты на казнь осуждена?
Мама! Тебе эти строки пишу я, Тебе посылаю сыновний привет, Тебя вспоминаю, такую родную, Такую хорошую — слов даже нет!
Покрыта таинств легкой сеткой, Меж скал полуночной страны, Она являлася нередко В года волшебной старины.
Я видел сон: прохладный гаснул день, От дома длинная ложилась тень, Луна, взойдя на небе голубом, Играла в стеклах радужным огнем;
Я в лес бежал из городов, В пустыню от людей бежал… Теперь молиться я готов, Рыдать, как прежде не рыдал.
Сестре Шуре Ах, как много на свете кошек, Нам с тобой их не счесть никогда. Сердцу снится душистый горошек,
Вздрагивает огонёк лампадки, В полутёмной детской тихо, жутко, В кружевной и розовой кроватке Притаилась робкая малютка.
Что смолкнул веселия глас? Раздайтесь, вакхальны припевы! Да здравствуют нежные девы И юные жены, любившие нас!
Чему бы жизнь нас ни учила, Но сердце верит в чудеса: Есть нескудеющая сила, Есть и нетленная краса.
Когда дряхлеющие силы Нам начинают изменять И мы должны, как старожилы, Пришельцам новым место дать, —
Люблю ли вас? Задумалась. Глаза большие сделались. В лесах – река,
I Я как рубеж запомню вечер: декабрь, безогненная мгла, я хлеб в руке домой несла,
В старом вальсе штраусовском впервые Мы услышали твой тихий зов, С той поры нам чужды все живые И отраден беглый бой часов.
Вчерашний день, часу в шестом, Зашел я на Сенную; Там били женщину кнутом, Крестьянку молодую.
Горные вершины Спят во тьме ночной; Тихие долины Полны свежей мглой;
Стол накрыт на шестерых — Розы да хрусталь… А среди гостей моих — Горе да печаль.
Сквозь дождём забрызганные стёкла Мир мне кажется рябым; Я гляжу: ничто в нём не поблёкло И не сделалось чужим.
Я дал разъехаться домашним, Все близкие давно в разброде, И одиночеством всегдашним Полно все в сердце и природе.
В день Благовещенья Руки раскрещены, Цветок полит чахнущий, Окна настежь распахнуты, –
Его зарыли в шар земной, А был он лишь солдат, Всего, друзья, солдат простой, Без званий и наград.
Мир держится на добрых людях. Не на агрессии и зле. И если доброты не будет, То ничего не будет на земле.
Помните! Через века, через года,— помните! О тех,
Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится, И женщина, которою дано, Сперва измучившись, нам насладиться.
Точно гору несла в подоле – Всего тела боль! Я любовь узнаю по боли Всего тела вдоль.
Не множеством картин старинных мастеров Украсить я всегда желал свою обитель, Чтоб суеверно им дивился посетитель, Внимая важному сужденью знатоков.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.