Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Как утверждение «либо день, либо ночь» имеет большую силу в разделительном рассуждении, но совсем не имеет её в соединительном, так и за столом выбирать самую большую долю вполне соответствует телесному аппетиту, но совершенно противоречит духу совместного пира. Поэтому, когда ты ешь вместе с другими, помни не только о пользе для тела тех блюд, которые стоят перед тобой, но и о том, какую ценность имеет должная вежливость по отношению к хозяину. --- [Оригинал]
У каждой вещи есть две ручки: за одну её можно нести, за другую — нельзя. Если твой брат поступает несправедливо, не берись за это со стороны его несправедливости — так это невозможно вынести; возьмись за противоположную сторону: что он твой брат, что вы вместе выросли. Тогда ты возьмёшься за дело так, как его можно вынести. ---
Кто-то купается поспешно? Не говори, что он поступает плохо — скажи, что он купается поспешно. Кто-то пьёт много вина? Не говори, что он поступает дурно — скажи, что он пьёт много. Ведь если ты не знаешь его побуждений, как можешь утверждать, что он поступает плохо? Так ты не будешь поддаваться внешним впечатлениям, кроме тех, которые полностью понимаешь.
Если ты хочешь совершенствоваться, довольствуйся тем, что в делах внешних тебя будут считать глупым и неразумным. Не стремись прослыть знающим; и даже если другим будет казаться, что ты человек значительный, не доверяй себе. Помни: нелегко одновременно сохранять свою волю в согласии с природой и добиваться внешних благ. Пока ты поглощён одним, неизбежно придётся пренебречь другим. --- [Оригинал]
Словно тихий ребенок, обласканный тьмой, С бесконечным томленьем в блуждающем взоре, Ты застыл у окна. В коридоре Чей-то шаг торопливый – не мой!
Вы сегодня так красивы, Что вы видели во сне? — Берег, ивы При луне.
Улеглась моя былая рана, Пьяный бред не гложет сердце мне. Синими цветами Тегерана Я лечу их нынче в чайхане.
Где ты, где ты, отчий дом, Гревший спину под бугром? Синий, синий мой цветок, Неприхоженный песок.
Сегодня у берега нашего бросил Свой якорь досель незнакомый корабль, Мы видели отблески пурпурных вёсел, Мы слышали смех и бряцание сабль.
Знаю, умру на заре! На которой из двух, Вместе с которой из двух – не решить по заказу! Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух! Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу!
Сердце — улей, полный сотами, Золотыми, несравненными! Я борюсь с водоворотами И клокочущими пенами.
Асе Ты – принцесса из царства не светского, Он – твой рыцарь, готовый на все… О, как много в вас милого, детского,
От жизни той, что бушевала здесь, От крови той, что здесь рекой лилась, Что уцелело, что дошло до нас? Два-три кургана, видимых поднесь...
На таинственном озере Чад Посреди вековых баобабов Вырезные фелуки стремят На заре величавых арабов.
На руке моей перчатка, И её я не сниму, Под перчаткою загадка, О которой вспомнить сладко
Дело под вечер, зимой, И морозец знатный. По дороге столбовой Едет парень молодой,
Звон колокольный и яйца на блюде Радостью душу согрели. Что лучезарней, скажите мне, люди, Пасхи в апреле?
Свиданий наших каждое мгновенье Мы праздновали, как богоявленье, Одни на целом свете. Ты была Смелей и легче птичьего крыла,
Ты помнишь? В нашей бухте сонной Спала зеленая вода, Когда кильватерной колонной Вошли военные суда.
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины, Как шли бесконечные, злые дожди, Как кринки несли нам усталые женщины, Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Время сердцу быть в покое От волненья своего С той минуты, как другое Уж не бьется для него;
I По деревне ехал царь с войны. Едет — чёрной злобой сердце точит. Слышит — за кустами бузины
Как я хотел себя уверить, Что не люблю ее, хотел Неизмеримое измерить, Любви безбрежной дать предел.
Однажды Осёл нашёл львиную шкуру, которую охотники оставили сушиться на солнце. Он надел её и отправился в свою родную деревню. При его появлении все — и люди, и животные — в страхе разбегались, и в тот день Осёл был очень доволен собой и своей важностью.
К Тебе, о Матерь Пресвятая! Дерзаю вознести мой глас, Лице слезами омывая: Услышь меня в сей скорбный час,
Когда вы стоите на моём пути, Такая живая, такая красивая, Но такая измученная, Говорите всё о печальном,
Весна, весна, пора любви, Как тяжко мне твое явленье, Какое томное волненье В моей душе, в моей крови…
Луч поляну осветил И ромашки разбудил: Улыбнулись, потянулись, Меж собой переглянулись.
Сомкните плотнее веки И не открывайте век, Прислушайтесь и ответьте: Который сегодня век?
И откуда Вдруг берутся силы В час, когда В душе черным-черно?..
Es war ein König in Thule, Gar treu bis an das Grab, Dem sterbend seine Buhle Einen goldnen Becher gab.
Не видать за туманною далью, Что там будет со мной впереди, Что там… счастье, иль веет печалью, Или отдых для бедной груди.
Женщину ль опутываю в трогательный роман, просто на прохожего гляжу ли — каждый опасливо придерживает карман. Смешные!
Как часто, пестрою толпою окружен, Когда передо мной, как будто бы сквозь сон, При шуме музыки и пляски, При диком шепоте затверженных речей,
Sie saßen und tranken am Teetisch, Und sprachen von Liebe viel. Die Herren waren ästhetisch, Die Damen von zartem Gefühl.
Когда Лиса впервые увидела Льва, она смертельно перепугалась, бросилась бежать и спряталась в лесу. Во второй раз, оказавшись поблизости от Царя зверей, она остановилась на безопасном расстоянии и стала наблюдать, как он проходит мимо. А в третий раз, когда они встретились, Лиса подошла прямо к Льву, поздоровалась с ним, осведомилась о его семье и спросила, когда снова будет иметь удовольствие увидеться. Затем она повернулась и ушла, почти без всяких церемоний.
Мы с тобою лишь два отголоска: Ты затихнул, и я замолчу. Мы когда-то с покорностью воска Отдались роковому лучу.
Часов однообразный бой, Томительная ночи повесть! Язык для всех равно чужой И внятный каждому, как совесть!
Ты значил все в моей судьбе. Потом пришла война, разруха, И долго-долго о Тебе Ни слуху не было, ни духу.
Дробясь о мрачные скалы, Шумят и пенятся валы, И надо мной кричат орлы, И ропщет бор,
На краю деревни старая избушка, Там перед иконой молится старушка. Молится старушка, сына поминает, Сын в краю далеком родину спасает.
Ежели вы Вежливы И к совести Не глухи,
Серебристая дорога, Ты зовёшь меня куда? Свечкой чисточетверговой Над тобой горит звезда.
Ярко солнце светит, В воздухе тепло, И, куда ни взглянешь, Всё кругом светло.
Прощай, Баку! Тебя я не увижу. Теперь в душе печаль, теперь в душе испуг. И сердце под рукой теперь больней и ближе, И чувствую сильней простое слово: друг.
Он поклялся в строгом храме Перед статуей Мадонны, Что он будет верен даме, Той, чьи взоры непреклонны.
Синий май. Заревая теплынь. Не прозвякнет кольцо у калитки. Липким запахом веет полынь. Спит черемуха в белой накидке.
Весело сияет Месяц над селом; Белый снег сверкает Синим огоньком.
Быть поэтом — это значит то же, Если правды жизни не нарушить, Рубцевать себя по нежной коже, Кровью чувств ласкать чужие души.
Слава прабабушек томных, Домики старой Москвы, Из переулочков скромных Все исчезаете вы,
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.