1301 Есенин С. Я ль виноват, что я поэт…
Я ль виноват, что я поэт Тяжелых мук и горькой доли, Не по своей же стал я воле — Таким уж родился на свет.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Я ль виноват, что я поэт Тяжелых мук и горькой доли, Не по своей же стал я воле — Таким уж родился на свет.
Когда ты видишь человека, плачущего от горя — будь то потому, что его сын уехал далеко, или потому, что он понёс убыток в своих делах, — берегись, чтобы тебя не увлекло кажущееся зло. Различай и будь готов сказать: «Этого человека ранит не само событие — ведь другой мог бы вовсе не страдать от него, — а то представление, которое он о нём составил». Однако в разговоре не пренебрегай тем, чтобы подстроиться к нему и, если нужно, даже вздохнуть вместе с ним. Но остерегайся, чтобы твой внутрен
(Отрывок) Слушайте: я расскажу вам, друзья, про мышей и лягушек. Сказка ложь, а песня быль, говорят нам; но в этой Сказке моей найдется и правда. Милости ж просим
Вот это – хорошая девочка. Зовут эту девочку Маша! А это –
Сторона ль моя, сторонка, Горевая полоса. Только лес, да посолонка, Да заречная коса…
Калитка моя Бревенчатая. Девки, бабы Поют о весне.
Я ребенком любил большие, Медом пахнущие луга, Перелески, травы сухие И меж трав бычачьи рога.
Я люблю такие игры, Где надменны все и злы. Чтоб врагами были тигры И орлы!
Собака, искавшая место для послеобеденного сна, запрыгнула в ясли Быка и уютно улеглась там на соломе. Вскоре Бык, вернувшийся с дневной работы, подошёл к яслям и захотел поесть соломы. Собака, разбуженная и рассерженная, вскочила и залаяла на Быка, а всякий раз, как тот пытался приблизиться, норовила укусить его.
Александру Давидовичу Топольскому Спит Белоснежка в хрустальном гробу. Карлики горько рыдают, малютки. Из незабудок веночек на лбу
Печальная берёза У моего окна, И прихотью мороза Разубрана она.
Не о том разговор, как ты жил до сих пор, Как ты был на решения скор, Как ты лазал на спор через дачный забор И препятствий не видел в упор…
Румяный критик мой, насмешник толстопузый, Готовый век трунить над нашей томной музой, Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной, Попробуй, сладим ли с проклятою хандрой.
«Не трогать, свежевыкрашен», - Душа не береглась, И память — в пятнах икр и щек, И рук, и губ, и глаз.
Я вырван был из жизни тесной, Из жизни скудной и простой, Твоей мучительной, чудесной, Неотвратимой красотой.
Слезы? Мы плачем о темной передней, Где канделябра никто не зажег; Плачем о том, что на крыше соседней Стаял снежок;
Эльга, Эльга! — звучало над полями, Где ломали друг другу крестцы С голубыми, свирепыми глазами И жилистыми руками молодцы.
Das Fräulein stand am Meere Und seufzte lang und bang, Es rührte sie so sehre Der Sonnenuntergang.
Это сердце – мое! Эти строки – мои! Ты живешь, ты во мне, Марселина! Уж испуганный стих не молчит в забытьи, И слезами растаяла льдина.
Ты спрашивала шепотом: "А что потом? А что потом?" Постель была расстелена,
Aeternum vale! Сброшен крест! Иду искать под новым бредом И новых бездн и новых звезд, От поражения – к победам!
Часов однообразный бой, Томительная ночи повесть! Язык для всех равно чужой И внятный каждому, как совесть!
Жили были Сима с Петей. Сима с Петей были дети.
Поступь легкая моя, – Чистой совести примета – Поступь легкая моя, Песня звонкая моя –
Глаза — как выцветший лопух, В руках зажатые монеты. Когда-то славный был пастух, Теперь поет про многи лета.
Еще не осень! Если я Терплю, как осень терпит лужи, Печаль былого бытия, Я знаю: завтра будет лучше.
Когда ты научился скромно довольствоваться в заботе о теле, не гордись этим; и если пьёшь воду, не говори при каждом случае: «Я пью воду». Лучше подумай о том, насколько бедные люди живут ещё более скромно, чем мы, и насколько они терпеливее переносят лишения. Если же ты хочешь приучить себя к труду и лишениям упражнением — ради самого себя, а не напоказ людям, — не предпринимай великих подвигов. Например, когда тебя мучает сильная жажда, просто прополощи рот водой — и никому об этом не
Весь день она лежала в забытьи, И всю ее уж тени покрывали — Лил теплый летний дождь — его струи По листьям весело звучали.
На тихих берегах Москвы Церквей, венчанные крестами, Сияют ветхие главы Над монастырскими стенами.
О муза пламенной сатиры! Приди на мой призывный клич! Не нужно мне гремящей лиры, Вручи мне Ювеналов бич!
З. Н. Гиппиус Рождённые в года глухие Пути не помнят своего. Мы — дети страшных лет России —
Быть в аду нам, сестры пылкие, Пить нам адскую смолу, — Нам, что каждою-то жилкою Пели Господу хвалу!
Клубятся тучи, млея в блеске алом, Хотят в росе понежиться поля, В последний раз, за третьим перевалом, Пропал ямщик, звеня и не пыля.
Я верю, обещаю верить, Хоть сам того не испытал, Что мог монах не лицемерить И жить, как клятвой обещал;
А следующий раз – глухонемая Приду на свет, где всем свой стих дарю, свой слух дарю. Ведь все равно – что говорят – не понимаю. Ведь все равно – кто разберет? – что говорю.
Тяжело и прискорбно мне видеть, Как мой брат погибает родной. И стараюсь я всех ненавидеть, Кто враждует с его тишиной.
Ты не наследница Клероны, Не для тебя свои законы Владелец Пинда начертал; Тебе не много бог послал,
Простишь ли мне ревнивые мечты, Моей любви безумное волненье? Ты мне верна: зачем же любишь ты Всегда пугать мое воображенье?
Мы любовь свою схоронили, Крест поставили на могиле. — Слава Богу! — сказали оба. Только встала любовь из гроба,
Alle stehn um dich herum: Photograph und Mutti und ein Kasten, schwarz und stumm, Felix, Tante Putti …
Аист с нами прожил лето, А зимой гостил он где-то. Бегемот разинул рот: Булки просит бегемот.
Я недаром вздрогнул. Не загробный вздор. В порт, горящий,
Загорелась зорька красная В небе темно-голубом, Полоса явилась ясная В своем блеске золотом.
Розы цветущие, розы душистые, как вы прекрасно В пестрый венок сплетены милой рукой для меня! Светлое, чистое девственной кисти созданье, глубокий Смысл заключается здесь в легких, воздушных чертах.
Всё кончено, меж нами связи нет… А. Пушкин. Эта светлая ночь, эта тихая ночь, Эти улицы, узкие, длинные!
O Täler weit, o Höhen, O schöner, grüner Wald, Du meiner Lust und Wehen Andächt′ger Aufenthalt!
И ныне есть ещё пророки, Хотя упали алтари, Их очи ясны и глубоки Грядущим пламенем зари.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.