3151 Цветаева М. И. Плач цыганки по графу Зубову
Расколюсь – так в стклянь, Распалюсь – так в пар. В рокота гитар Рокочи, гортань!
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Расколюсь – так в стклянь, Распалюсь – так в пар. В рокота гитар Рокочи, гортань!
Ты помнишь ли былые шашни, Когда у Сухаревой башни Ты и дневал и ночевал; Теперь переменилась дневка,
1 Я знал его: мы странствовали с ним В горах востока, и тоску изгнанья
На берег пустынный, на старые серые камни Осеннее солнце прощально и нежно упало. На темные камни бросаются жадные волны И солнце смывают в холодное синее море.
Олени всякий год рога переменяют, А у Клитандера по всякий день взрастают.
Запах пшеничного злака, Ветер, туман и кусты… Буду отчаянно плакать – Я, и подумаешь – ты,
Ревнивый ветер треплет шаль. Мне этот час сужден – от века. Я чувствую у рта и в веках Почти звериную печаль.
Скрежещут якорные звенья, Вперед, крылатое жилье! Покрепче чем благословенье С тобой – веление мое!
Наша совесть – не ваша совесть! Полно! – Вольно! – О всем забыв, Дети, сами пишите повесть Дней своих и страстей своих.
Утро! вот утро! Едва над холмами Красное солнце взыграет лучами, Холод осеннего, светлого дня,
Как начнут меня колеса – В слякоть, в хлипь, Как из глотки безголосой Хлынет кипь –
На вздор и шалости ты хват И мастер на безделки, И, шутовской надев наряд, Ты был в своей тарелке;
Это жизнь моя пропела – провыла – Прогудела – как осенний прибой – И проплакала сама над собой.
Мы быстры и наготове, Мы остры. В каждом жесте, в каждом взгляде, в каждом слове. –
Дабы ты меня не видел – В жизнь – пронзительной, незримой Изгородью окружусь.
Дитя разгула и разлуки, Ко всем протягиваю руки. Тяну, ресницами плеща,
Не верь хвалам и увереньям, Неправдой истину зови, Зови надежду сновиденьем... Но верь, о, верь моей любви.
Ольга, крестница Киприды. Ольга, чудо красоты, Как же ласки и обиды Расточать привыкла ты!
Переселенцами – В какой Нью-Йорк? Вражду вселенскую Взвалив на горб –
Всё так же <ль> осеняют своды [Сей храм] [Парнасских] трех цариц? Всё те же ль клики юных жриц? Всё те же <ль> вьются хороводы?…
Блаженны дочерей твоих, Земля, Бросавшие для боя и для бега. Блаженны в Елисейские поля Вступившие, не обольстившись негой.
В тумане лики строгих башен, Все очертанья неясны, А дали дымны и красны, И вид огней в предместьях страшен.
А и простор у нас татарским стрелам! А и трава у нас густа – бурьян! Не курским соловьем осоловелым, Что похотью своею пьян,
Я не могу ни произнесть, Ни написать твое названье: Для сердца тайное страданье В его знакомых звуках есть;
Взгляните внимательно и если возможно – нежнее, И если возможно – подольше с нее не сводите очей, Она перед вами – дитя с ожерельем на шее И локонами до плечей.
Его и пуля не берет, И песня не берет! Так и стою, раскрывши рот: – Народ! Какой народ!
I. На Испанию родную Призвал мавра Юлиан.
(Булату Окуджаве) Странный гость побывал у меня в феврале. Снег занес мою крышу еще в январе,
Маленький домашний дух, Мой домашний гений! Вот она, разлука двух Сродных вдохновений!
Удостоверишься – по времени! – Что, выброшенной на солому, Не надо было ей ни славы, ни Сокровищницы Соломона.
Однажды Змея, странствуя, заползла в кузницу оружейника. Скользя по полу, она уколола кожу о лежавший там напильник. В ярости Змея развернулась и попыталась вонзить в него свои клыки. Но тяжёлому железу её укус не причинил никакого вреда, и вскоре ей пришлось оставить свою злобу.
Тихонько Рукой осторожной и тонкой Распутаю путы: Ручонки – и ржанью
Есть у тебя еще отец и мать, А все же ты – Христова сирота. Ты родилась в водовороте войн, –
Не узнаю в темноте Руки – свои иль чужие? Мечется в страшной мечте Черная Консьержерия.
– Как распознаю я твой дом, Скажи, разумница моя! – Ходи по уличкам кругом, Так и узнаешь, где мой дом.
Выстрел – в самую душу, Как только что по врагам. Богоборцем разрушен Сегодня последний храм.
1 Были вагоны, стали – могилы… Крытые снегом, битые вьюгой.
Так, одним из легких вечеров, Без принятия Святых Даров, – Не хлебнув из доброго ковша! – Отлетит к тебе моя душа.
И поплыл себе – Моисей в корзине! – Через белый свет. Кто же думает о каком-то сыне В восемнадцать лет!
Возгласами звонкими Полон экипаж. Ах, когда же вынырнет С белыми колонками
А взойдешь – на краешке стола – Недоеденный ломоть, – я ела, И стакан неполный – я пила, . . . . . . . . . . . ., – я глядела.
Первая Попался мне один рыбак: Чинил он весел сети!
Терпеливо, как щебень бьют, Терпеливо, как смерти ждут, Терпеливо, как вести зреют, Терпеливо, как месть лелеют –
Любовная лодка разбилась о быт. И полушки не поставишь На такого главаря.
1 Ветры спать ушли – с золотой зарей, Ночь подходит – каменною горой,
Когда отталкивают в грудь, Ты на ноги надейся – встанут! Стучись опять к кому-нибудь, Чтоб снова вечер был обманут.
Лишь только память расшевелишь, — Припомнишь всё, как жизнь прошла. Я в жизни сделал много зла… Но только самому себе лишь.
Мы вышли вместе… Наобум Я шел во мраке ночи, А ты… уж светел был твой ум, И зорки были очи.
– «А впрочем, Вы ведь никогда не ходите мимо моего дому…» Мой путь не лежит мимо дому – твоего. Мой путь не лежит мимо дому – ничьего.
Возьми назад тот нежный взгляд, Который сердце мне зажег И нынче бы зажечь не мог, — Вот для чего возьми назад,
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.