3151 Цветаева М. И. Орел и архангел! Господень гром…
Орел и архангел! Господень гром! Не храм семиглавый, не царский дом Да будет тебе гнездом.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Орел и архангел! Господень гром! Не храм семиглавый, не царский дом Да будет тебе гнездом.
Возгласами звонкими Полон экипаж. Ах, когда же вынырнет С белыми колонками
В подвалах – красные окошки. Визжат несчастные гармошки, – Как будто не было флажков, Мешков, штыков, большевиков.
1 Ветры спать ушли – с золотой зарей, Ночь подходит – каменною горой,
Лишь только память расшевелишь, — Припомнишь всё, как жизнь прошла. Я в жизни сделал много зла… Но только самому себе лишь.
Дабы ты меня не видел – В жизнь – пронзительной, незримой Изгородью окружусь.
Мы вышли вместе… Наобум Я шел во мраке ночи, А ты… уж светел был твой ум, И зорки были очи.
– «А впрочем, Вы ведь никогда не ходите мимо моего дому…» Мой путь не лежит мимо дому – твоего. Мой путь не лежит мимо дому – ничьего.
Возьми назад тот нежный взгляд, Который сердце мне зажег И нынче бы зажечь не мог, — Вот для чего возьми назад,
Не верь хвалам и увереньям, Неправдой истину зови, Зови надежду сновиденьем... Но верь, о, верь моей любви.
Вот Виля – он любовью дышет, Он песни пишет зло, Как Геркулес, сатиры пишет, Влюблен, как Буало.
Расстанемся без смеха, Расстанемся без слез; Нам годы не помеха, Когда их вихрь унес.
Так бессеребренно – так бескорыстно, Как отрок – нежен и как воздух синь, Приветствую тебя ныне и присно Во веки веков. – Аминь. –
В жизни мрачной и презренной Был он долго погружен, Долго все концы вселенной Осквернял развратом он.
Но больнее всего, о, памятней И граната и хрусталя – Всего более сердце ранят мне Эти – маленькие! – поля
Чуть полночь бьют куранты, Сверкают диаманты, Инкогнито пестро. (Опишешь ли, перо,
День угасший Нам порознь нынче гас. Это жестокий час – Для Вас же.
В сокровищницу Полунощных глубин Недрогнувшую Опускаю ладонь.
Как покинула меня Парасковья, И как я с печали промотался, Вот далмат пришел ко мне лукавый: "Ступай, Дмитрий, в морской ты город,
Над колыбелью твоею – где ты? – Много, ох много же, будет пето. Где за работой швея и мать –
Сам посуди: так топором рубила, Что невдомек: дрова трещат – аль ребра? А главное: тебе не согрубила, А главное: <сама> осталась доброй.
Ударило в виноградник – Такое сквозь мглу седу́ – Что каждый кусток, как всадник, Копьем пригвожден к седлу.
Отлило – обдало – накатило – – Навзничь! – Умру. Так Поликсена, узрев Ахилла Там, на валу –
Однажды Рабочий всю летнюю ночь лежал, слушая песню Соловья. Так понравилось ему это пение, что на следующую ночь он поставил ловушку и поймал птицу. — Теперь, когда я тебя поймал, — воскликнул он, — ты будешь всегда петь для меня!
Канун Благовещенья. Собор Благовещенский Прекрасно светится. Над главным куполом,
Прощай! Душа - тоской полна. Я вновь, как прежде, одинок, И снова жизнь моя темна, Прощай, мой ясный огонек!..
В старые времена, когда мужчинам дозволялось иметь несколько жён, один мужчина средних лет имел двух жён: одну — пожилую, другую — молодую. Обе любили его и каждая хотела видеть его похожим на себя. Волосы мужчины начали седеть, и это не нравилось молодой жене — ей казалось, что седина делает его слишком старым.
Ревнивый ветер треплет шаль. Мне этот час сужден – от века. Я чувствую у рта и в веках Почти звериную печаль.
Скрежещут якорные звенья, Вперед, крылатое жилье! Покрепче чем благословенье С тобой – веление мое!
Кто покинут – пусть поет! Сердце – пой! Нынче мой – румяный рот, Завтра – твой.
Как начнут меня колеса – В слякоть, в хлипь, Как из глотки безголосой Хлынет кипь –
Приметив юной девы грудь, Судьбой случайной, как-нибудь, Иль взор, исполненный огнем, Недвижно сердце было в нем,
Это жизнь моя пропела – провыла – Прогудела – как осенний прибой – И проплакала сама над собой.
Синие версты И зарева горние! Победоносного Славьте – Георгия!
Сивилла: выжжена, сивилла: ствол. Все птицы вымерли, но Бог вошел. Сивилла: выпита, сивилла: сушь.
Дитя разгула и разлуки, Ко всем протягиваю руки. Тяну, ресницами плеща,
Ольга, крестница Киприды. Ольга, чудо красоты, Как же ласки и обиды Расточать привыкла ты!
Переселенцами – В какой Нью-Йорк? Вражду вселенскую Взвалив на горб –
Всё так же <ль> осеняют своды [Сей храм] [Парнасских] трех цариц? Всё те же ль клики юных жриц? Всё те же <ль> вьются хороводы?…
Блаженны дочерей твоих, Земля, Бросавшие для боя и для бега. Блаженны в Елисейские поля Вступившие, не обольстившись негой.
А и простор у нас татарским стрелам! А и трава у нас густа – бурьян! Не курским соловьем осоловелым, Что похотью своею пьян,
Я не могу ни произнесть, Ни написать твое названье: Для сердца тайное страданье В его знакомых звуках есть;
Любовная лодка разбилась о быт. И полушки не поставишь На такого главаря.
Взгляните внимательно и если возможно – нежнее, И если возможно – подольше с нее не сводите очей, Она перед вами – дитя с ожерельем на шее И локонами до плечей.
М. А. Кузмину Два зарева! – нет, зеркала! Нет, два недуга!
Удостоверишься – по времени! – Что, выброшенной на солому, Не надо было ей ни славы, ни Сокровищницы Соломона.
Чем окончился этот случай, Не узнать ни любви, ни дружбе. С каждым днем отвечаешь глуше, С каждым днем пропадаешь глубже.
Целому морю – нужно все небо, Целому сердцу – нужен весь Бог.
В синем небе – розан пламенный: Сердце вышито на знамени. Впереди – без роду-племени Знаменосец молодой.
Уходящее лето, раздвинув лазоревый полог (Которого нету – ибо сплю на рогоже – девятнадцатый год) Уходящее лето – последнюю розу – От великой любви – прямо на сердце бросило мне.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.