3751 Цветаева М. И. Мама в саду
Гале Дьяконовой Мама стала на колени Перед ним в траве.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Гале Дьяконовой Мама стала на колени Перед ним в траве.
1 Мимо иди! Это великая милость.
Сереже 1
Не краской, не кистью! Свет – царство его, ибо сед. Ложь – красные листья: Здесь свет, попирающий цвет.
В каких жестоких <поднебесных?> звездах Отстаивался пар полей Веет влажный вольный воздух Ингерманландии моей.
Есть на карте – место: Взглянешь – кровь в лицо! Бьется в му́ке крестной Каждое сельцо.
3 Дармоедством пресытясь, С шины – спешится внук.
В старые времена, когда мужчинам дозволялось иметь несколько жён, один мужчина средних лет имел двух жён: одну — пожилую, другую — молодую. Обе любили его и каждая хотела видеть его похожим на себя. Волосы мужчины начали седеть, и это не нравилось молодой жене — ей казалось, что седина делает его слишком старым.
Послушай, быть может, когда мы покинем Навек этот мир, где душою так стынем, Быть может, в стране, где не знают обману, Ты ангелом будешь, я демоном стану!
Да, я тебя уже ревную, Такою ревностью, такой! Да, я тебя уже волную Своей тоской.
Как начнут меня колеса – В слякоть, в хлипь, Как из глотки безголосой Хлынет кипь –
Цари! вы светом обладайте, Мне не завидна ваша часть, Стократ мне лестнее, вы знайте, Над нежным сердцем сладка власть;
Я оклеветан перед вами; Как оправдаться я могу? Ужели клятвами, словами? Но как же! — я сегодня лгу!..
Сказавший всем страстям: прости – Прости и ты. Обиды наглоталась всласть. Как хлещущий библейский стих,
Я в гостиной стоял, меж нарядных, уто́нченных, Между умных, играющих в чувства людей. Средь живых мертвецов, меж романов око́нченных, Я вскричал всей душой потрясённой своей: —
Ты говорил слова пустые, А девушка и расцвела: Вот чешет косы золотые, По-праздничному весела.
При жизни Вы его любили, И в верности клялись навек, Несите же венки из лилий На свежий снег.
С ласточками прилетела Ты в один и тот же час, Радость маленького тела, Новых глаз.
Юноше в уста – Богу на алтарь – Моря и песка Пену и янтарь
Пожарский, Минин, Гермоген, или Спасенная Россия. Слог дурен, темен, напыщен — И тяжки словеса пустые.
Красный боярышник, веточка, весть о пожаре, смятенье, гуденье набата. Все ты мне видишься где-то за снегом, за вьюгой,
Когда отталкивают в грудь, Ты на ноги надейся – встанут! Стучись опять к кому-нибудь, Чтоб снова вечер был обманут.
В дни нашей юности, исполненной страстей, Нас может чаровать изменчивый хорей: То схож с танцовщицей, а то с плакучей ивой, Сплетён из ужаса и нежности счастливой.
Тридцатая годовщина Союза – держись, злецы! Я знаю твои морщины, Изъяны, рубцы, зубцы –
Все великолепье Труб – лишь только лепет Трав – перед Тобой.
Скучали мы От чар размера, Нас стих Гомера, Звал на холмы.
Есть некий час… Тютчев. Есть некий час – как сброшенная клажа:
Наш хозяин щурится, как крыса. Поздно. Скучно. Каждый зол и пьян. Сыплет пепел рыжая Алиса В до краев наполненный стакан.
Пилигрим Аллах ли там среди пустыни Застывших волн воздвиг твердыни, Престолы ангелам своим;
Есть подвиги. – По селам стих Не ходит о их смертном часе. Им тесно в житии святых, Им душно на иконостасе.
Молчи, богемец! Всему конец! Живите, другие страны! По лестнице из живых сердец Германец входит в Градчаны.
О бродяга, родства не помнящий – Юность! – Помню: метель мела, Сердце пело. – Из нежной комнаты Я в метель тебя увела.
Князь! Я только ученица Вашего ученика! Колокола – и небо в темных тучах.
Налетевший на град Вацла́ва – Так пожар пожирает тра́ву… Поигравший с богемской гранью! –
…Ох, речи мои моро́чные, Обро́нные жемчуга! Ох, реки мои молочные, Кисельные берега!
И зажег, голубчик, спичку. – Куды, матушка, дымок? – В двери, родный, прямо в двери, – Помирать тебе, сынок!
Живу – не трогаю. Горы не срыть. Спроси безногого, Ответит: жить.
Источник страсти есть во мне Великой и чудесной; Песок серебряный на дне, Поверхность лик небесной;
Кружка, хлеба краюшка Да малинка в лукошке, Эх, – да месяц в окошке, – Вот и вся нам пирушка!
…О, самозванцев жалкие усилья! Как сон, как снег, как смерть – святыни – всем. Запрет на Кремль? Запрета нет на крылья! И потому – запрета нет на Кремль!
Да здравствует нежинская бурса! Севрюгин*, Билевич* и Урсо*, Студенты первого курса, И прочие курсы все также.
Какое отравное зелье Влилось в моё бытиё! Мученье моё, веселье, Святое безумье моё.
Следок твой непытан, Вихор твой – колтун. Скрипят под копытом Разрыв да плакун.
Влюблённые, чья грусть, как облака, И нежные, задумчивые леди, Какой дорогой вас ведёт тоска, К какой ещё неслыханной победе
Жизни с краю, Середкою брезгуя, Провожаю Дорогу железную.
Всё так же <ль> осеняют своды [Сей храм] [Парнасских] трех цариц? Всё те же ль клики юных жриц? Всё те же <ль> вьются хороводы?…
Знакомец! Отколева в наши страны? Которого ветра клясть? Знакомец! С тобою в любовь не встану: Твоя вороная масть.
Целому морю – нужно все небо, Целому сердцу – нужен весь Бог.
Трем Самозванцам жена, Мнишка надменного дочь, Ты – гордецу своему Не родившая сына…
День идет. Гасит огни. Где-то взревел за рекою гудок фабричный. Первый
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.