2651 Цветаева М. Я – есмь. Ты – будешь. Между нами – бездна…
Я – есмь. Ты – будешь. Между нами – бездна. Я пью. Ты жаждешь. Сговориться – тщетно. Нас десять лет, нас сто тысячелетий Разъединяют. – Бог мостов не строит.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Я – есмь. Ты – будешь. Между нами – бездна. Я пью. Ты жаждешь. Сговориться – тщетно. Нас десять лет, нас сто тысячелетий Разъединяют. – Бог мостов не строит.
В лунном кружеве украдкой Ловит призраки долина. На божнице за лампадкой Улыбнулась Магдалина.
Как! жив еще Курилка журналист? — – Живёхонек! всё так же сух и скучен, И груб, и глуп, и завистью размучен, Всё тискает в свой непотребный лист
Когда ко граду Константина С тобой, воинственный варяг, Пришла славянская дружина И развила победы стяг,
О, полно извинять разврат! Ужель злодеям щит порфира? Пусть их глупцы боготворят, Пусть им звучит другая лира;
Но в мире есть иные области, Луной мучительной томимы. Для высшей силы, высшей доблести Они навек недостижимы.
Не смейтесь вы над юным поколеньем! Вы не поймете никогда, Как можно жить одним стремленьем, Лишь жаждой воли и добра…
Однажды жил, не знаю где, богатый И добрый человек. Он был женат И всей душой любил свою жену; Но не было у них детей; и это
Берёзы севера мне милы, — Их грустный, опущённый вид, Как речь безмолвная могилы, Горячку сердца холодит.
Как богат я в безумных стихах! Этот блеск мне отраден и нужен: Все алмазы мои в небесах, Все росинки под ними жемчужин.
Там небеса и воды ясны! Там песни птичек сладкогласны! О родина! все дни твои прекрасны! Где б ни был я, но все с тобой
Издавна мудрые искали Забытых Истины следов И долго, долго толковали Давнишни толки стариков.
Сорок трудный год. Омский госпиталь. Коридоры сухие и маркие. Шепчет старая нянечка: «Господи, До чего же артисты маленькие! »
Полуно́чные образы реют, Блещут искрами ярко впотьмах, Но глаза различить не умеют, Много ль их на тревожных крылах.
Полночь сошла, непроглядная темень, Только река от луны блестит, А за рекой неизвестное племя, Зажигая костры, шумит.
Ярко светит зорька В небе голубом, Тихо всходит солнце Над большим селом.
Через снега, снега – Слышишь голос, звучавший еще в Эдеме? Это твой слуга С тобой говорит, Господин мой – Время.
Я — Гойя! Глазницы воронок мне выклевал ворог, слетая на поле нагое. Я — Горе.
Весенних чувств не должно вспоминать, Когда весна оденет вновь березу, А вы, а вы, бог с вами, вы опять Напомнили мне соловья и розу.
От дружной ветки отлучённый, Скажи, листок уединённый, Куда летишь?.. — «Не знаю сам; Гроза разбила дуб родимый;
На плетнях висят баранки, Хлебной брагой льет теплынь. Солнца струганые дранки Загораживают синь.
Давно в любви отрады мало: Без отзыва вздохи, без радости слезы; Что было сладко, — горько стало, Осыпались розы, рассеялись грезы.
Опавший лист дрожит от нашего движенья, Но зелени еще свежа над нами тень, А что-то говорит средь радости сближенья, Что этот желтый лист — наш следующий день.
Кружились белые березки, Платки, гармонь и огоньки, И пели девочки-подростки На берегу своей реки.
Не воскормлен ты пищей нежной, Не унесен к зиме в тепло, И каждый час рукой прилежной Твое не холено крыло.
Увы! за чем она блистает Минутной, нежной красотой? Она приметно увядает Во цвете юности живой…
Опять осенний блеск денницы Дрожит обманчивым огнем, И уговор заводят птицы Умчаться стаей за теплом.
– Что ж нового? «Ей-богу, ничего». – Эй, не хитри: ты верно что-то знаешь, Не стыдно ли, от друга своего, Как от врага, ты вечно всё скрываешь.
Ты помнишь, что было тогда, Как всюду ручьи бушевали И птиц косяками стада На север, свистя, пролетали.
Сны и тени Сновиденья, В сумрак трепетно манящие, Все ступени
Она подкрадётся неслышно – Как полночь в дремучем лесу. Я знаю: в передничке пышном Я голубя Вам принесу.
Mein Herz trägt schwere Ketten, Die Du mir angelegt. Ich möcht’ mein Leben wetten, Dass Keine schwerer trägt.[*]
Сидел рыбак веселый На берегу реки; И перед ним по ветру Качались тростники.
Слепец, страданьем вдохновенный, Вам строки чудные писал, И прежних лет восторг священной, Воспоминаньем оживленный,
Как ни тяжел последний час — Та непонятная для нас Истома смертного страданья, — Но для души еще страшней
Снег, словно мед ноздреватый, Лег под прямой частокол. Лижет теленок горбатый Вечера красный подол.
То не тучи бродят за овином И не холод. Замесила Божья Матерь сыну Колоб.
Мой милый, как несправедливы Твои ревнивые мечты: Я позабыл любви призывы И плен опасной красоты:
Я не люблю твоей Кори<ны>, Скучны<?> любезности<?> картины. В ней только слезы да печаль [И] фразы госпожи де Сталь.
Листья падают в саду… В этот старый сад, бывало, Ранним утром я уйду И блуждаю где попало.
Сеятель знанья на ниву народную! Почву ты, что ли, находишь бесплодную, Худы ль твои семена? Робок ли сердцем ты? слаб ли ты силами?
Дверь полуоткрыта, Веют липы сладко… На столе забыты Хлыстик и перчатка.
Есть в России город Луга Петербургского округа; Хуже не было б сего Городишки на примете,
Мы на даче: за лугом Ока серебрится, Серебрится, как новый клинок. Наша мама сегодня царица, На головке у мамы венок.
Die Jahre kommen und gehen, Geschlechter steigen ins Grab, Doch nimmer vergeht die Liebe, Die ich im Herzen hab.
Как жгучая, отточенная лесть Под римским небом, на ночной веранде, Как смертный кубок в розовой гирлянде – Магических таких два слова есть.
О, кто бы ни был ты, чье ласковое пенье Приветствует мое к блаженству возрожденье, Чья скрытая рука мне крепко руку жмет, Указывает путь и посох подает;
Я с любимою сижу, На лицо ее гляжу, Мы щебечем и поем И толкуем о своем.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.