Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Плачет девочка-малютка у окна больших хором, А в хоромах смех весёлый так и льётся серебром. Плачет девочка и стынет на ветру осенних гроз, И ручонкою иззябшей вытирает капли слёз.
В больные наши дни, в дни скорби и сомнений, Когда так холодно и мертвенно в груди, Не нужен ты толпе - неверующий гений, Пророк погибели, грозящей впереди.
– «Все перемелется, будет мукой!» Люди утешены этой наукой. Станет мукою, что было тоской? Нет, лучше му́кой!
Колотёры-молотёры, Полотёры-полодёры, Кумашный стан, Бахромчатый штан.
Скучают после кутежа. А я как веселюсь – не чаешь! Ты – господин, я – госпожа, А главное – как ты, такая ж!
Как труп, бессилен небосклон, Земля — как уличённый тать, Преступно-тайных похорон На ней зловещая печать.
Всё пленяет нас в Эсфири: Упоительная речь, Поступь важная в порфире, Кудри черные до плеч,
Дней моих еще весною Отчий дом покинул я; Все забыто было мною — И семейство и друзья.
Измучен огненной жарой, Я лёг за камнем на горе, И солнце плыло надо мной, И небо стало в серебре.
Наскуча век желаньями терзаться, Препятством чтя их к благу моему, Сжал сердце я и волю дал уму, Чтобы от них навеки отвязаться.
A son amant Eglé sans resistance Avait cédé – mais lui pale et perclus Se déménait – enfin n'en pouvant plus Tout essouflé tira… sa révérance, —
Почернел, искривился бревенчатый мост, И стоят лопухи в человеческий рост, И крапивы дремучей поют леса, Что по ним не пройдёт, не блеснёт коса.
У милого взгляда Волшебная сила. Ты нежной улыбкой Меня покорила.
Он был в краю святом, На холмах Палестины. Стальной его шелом Иссекли сарацины.
Пока супруг тебя, красавицу младую, Между шести других еще не заключил, — Ходи к источнику могил И черпай воду ключевую,
Тает зима дыханьем Фавона {*}, Взгляда бежит прекрасной весны; Мчится Нева к Бельту на лоно, С брега суда спущены.
Творец великих вдохновений! Я сохраню в душе моей Очарование мгновений, Столь счастливых в близи твоей!
Отмыкала ларец железный, Вынимала подарок слезный, – С крупным жемчугом перстенек, С крупным жемчугом.
Ах, наверно, сегодняшним утром Слишком громко звучат барабаны, Крокодильей обтянуты кожей, Слишком звонко взывают колдуньи
Критон, роскошный гражданин Очаровательных Афин, Во цвете жизни предавался Всем упоеньям бытия.
Свободу смелую приняв себе в закон, Всезрящей мыслию над миром он носился. И в мире все постигнул он — И ничему не покорился.
Всему внимая чутким ухом, – Так недоступна! Так нежна! – Она была лицом и духом Во всем джигитка и княжна.
Вечерний дым над городом возник, Куда-то вдаль покорно шли вагоны, Вдруг промелькнул, прозрачней анемоны, В одном из окон полудетский лик
Сегодня я по утру дома И жду тебя, любезный мой. Приди ко мне на рюмку рома, Приди – тряхнем мы стариной.
Править тройкой и гитарой Это значит: каждой бабой Править, это значит: старой Брагой по башкам кружить!
Ты дал нам мужества – На сто жизней! Пусть земли кружатся, Мы – недвижны.
Кто уцелел – умрет, кто мертв – воспрянет. И вот потомки, вспомнив старину: – Где были вы? – Вопрос как громом грянет, Ответ как громом грянет: – На Дону!
Когда последнее мгновенье Мой взор навеки омрачит И в мир, где казнь или спасенье, Душа поэта улетит,
От вас узнал я плен Варшавы. <...> Вы были вестницею славы И вдохновеньем для меня.
Андрей Шенье взошел на эшафот, А я живу – и это страшный грех. Есть времена – железные – для всех. И не певец, кто в порохе – поет.
Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюблённо. По озеру вечерний ветер бродит, Целуя осчастливленную воду.
У мамы сегодня печальные глазки, Которых и дети и няня боятся. Не смотрят они на солдатика в каске И даже не видят паяца.
Ветер злобно тучи гонит, Плещет дождь среди воды. «Где же, где же, — ветер стонет, — Отражение звезды?»
Помнится, была весьма забавной Наша комсомольская любовь. Члены волостного комитета, Ехали на съезд мы. Вижу вновь
Где вы, красивые девушки, Вы, что ответить не можете, Вы, что меня оставляете Ослабевающим голосом
Н.П.Г. – в память наших лесов Лес: сплошная маслобойня Света: быстрое, рябое, Бьющееся, как Ваграм.
Ах, несмотря на гаданья друзей, Будущее – непроглядно. В платьице – твой вероломный Тезей, Маленькая Ариадна.
Други его – не тревожьте его! Слуги его – не тревожьте его! Было так ясно на лике его: Царство мое не от мира сего.
«С Востока свет, с Востока силы!» И, к вседержительству готов, Ирана царь под Фермопилы Нагнал стада своих рабов.
Зачем, Елена, так пугливо, С такой ревнивой быстротой, Ты всюду следуешь за мной И надзираешь торопливо
С Северо-Южным, Знаю: неможным! Можным — коль нужным! В чём-то дорожном,
Да с этой львиною Златою россыпью, Да с этим поясом, Да с этой поступью, –
Не знали долго ваши взоры, Кто из сестер для них «она»? Здесь умолкают все укоры, – Ведь две мы. Ваша ль то вина?
(Песня) Дубрава шумит; Сбираются тучи; На берег зыбучий
Менко Вуич грамоту пишет Своему побратиму: "Берегися, Черный Георгий, Над тобой подымается туча,
Как в сумерки легко дышать на берегу! Померкли краски дня, картины изменились; Ряды больших стогов, стоящих на лугу, Туманом голубым, как дымкою, покрылись.
Поцеловала в голову, Не догадалась – в губы! А все ж – по старой памяти – Ты хороша, Любовь!
О сердце, ты неблагодарно! Тебе — и розовый миндаль, И горы, вставшие над Арно, И запах трав, и в блесках даль.
Пускай я порою от спирта вымок, Пусть сердце слабеет, тускнеют очи, Но, Гурвич! взглянувши на этот снимок, Ты вспомни меня и «Бакинский рабочий».
Как сонный, как пьяный, Врасплох, не готовясь. Височные ямы: Бессонная совесть.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.