2951 Цветаева М. Подруга — 7. Как весело сиял снежинками…
Как весело сиял снежинками Ваш – серый, мой – соболий мех, Как по рождественскому рынку мы Искали ленты ярче всех.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Как весело сиял снежинками Ваш – серый, мой – соболий мех, Как по рождественскому рынку мы Искали ленты ярче всех.
Недавно я в часы свободы Устав наездника читал И даже ясно понимал Его искусные доводы;
Этот крошка с душой безутешной Был рожден, чтобы рыцарем пасть За улыбку возлюбленной дамы. Но она находила потешной,
Везувий зев открыл – дым хлынул клубом – пламя Широко развилось, как боевое знамя. Земля волнуется – с шатнувшихся колонн Кумиры падают! Народ, гонимый [страхом],
Als ich noch ein Seepferdchen war, Im vorigen Leben, Wie war das wonnig, wunderbar Unter Wasser zu schweben.
О, не зови! Страстей твоих так звонок Родной язык. Ему внимать и плакать, как ребенок, Я так привык!
Avez-vous vu la tendre rose, L'aimable fille d'un beau jour, Quand au printemps àpeine éclose, Elle est l'image de l'amour?
Пора уснуть последним сном, Довольно в мире пожил я; Обманут жизнью был во всем, И ненавидя и любя.
Светит в горы небо голубое, Молодое утро сходит с гор. Далеко внизу — кайма прибоя, А за ней — сияющий простор.
Как цветок на пуху, Он в кроватке лежит. Глаз нельзя отвести -- Очень сладко он спит.
(Москва) От северных оков освобождая мир, Лишь только на поля, струясь, дохнет зефир, Лишь только первая позеленеет липа,
Дети, овсяный кисель на столе; читайте молитву; Смирно сидеть, не марать рукавов и к горшку не соваться; Кушайте: всякий нам дар совершен и даяние благо; Кушайте, светы мои, на здоровье; господь вас помилуй.
Ты меня никогда не прогонишь: Не отталкивают весну! Ты меня и перстом не тронешь: Слишком нежно пою ко сну!
Тупые звуки вспышек газа Над мёртвой яркостью голов, И скуки чёрная зараза От покидаемых столов,
Как брань тебе не надоела? Расчет короток мой с тобой: Ну так! я празден, я без дела, А ты бездельник деловой.
А была я когда-то цветами увенчана И слагали мне стансы – поэты. Девятнадцатый год, ты забыл, что я женщина… Я сама позабыла про это!
Материнское – сквозь сон – ухо. У меня к тебе наклон слуха, Духа – к страждущему: жжет? да? У меня к тебе наклон лба,
Двух нежных рук оттолкновенье – В ответ на ангельские плутни. У нежных ног отдохновенье, Перебирая струны лютни.
Всю ночь не спал поэт, писал стихи. Слезу роняя за слезою. Ревела буря за окном, и дом
Смотри, как запад разгорелся Вечерним заревом лучей, Восток померкнувший оделся Холодной, сизой чешуей!
(На картину «Au Crépouscule» Paul Chabas [*] в Люксембургском музее) Клане Макаренко Сумерки. Медленно в воду вошла Девочка цвета луны.
Чтоб не ругалась больная мать, Я приду, как ... сука, У порога околевать. I
Под невыплакавшейся ивой я задумался на берегу: как любимую сделать счастливой? Может, этого я не могу?
Как дышит грудь свежо и ёмко — Слова не выразят ничьи! Как по оврагам в полдень громко На пену прядают ручьи!
1 Собирайтесь, ребятишки, наберите в руки книжки. Вас
Die stille Strasse: юная листва Светло шумит, склоняясь над забором, Дома – во сне… Блестящим детским взором Глядим наверх, где меркнет синева.
Яркий снег сиял в долине — Снег растаял и ушел; Вешний злак блестит в долине — Злак увянет и уйдет.
У нас за робостью лица Скрывается иное. Мы непокорные сердца. Мы молоды. Нас трое.
Я в коридоре дней сомкнутых, Где даже небо тяжкий гнёт, Смотрю в века, живу в минутах, Но жду Субботы из Суббот;
Он воздвигнул свой храм на горе, Снеговой, многобашенный храм, Чтоб молиться он мог на заре Переменным, небесным огням.
Quand je te vois sourire, Mon cœur s’épanouit, Et je voudrais te dire, Ce que mon cœur me dit!
Когда порой воспоминанье Грызет мне сердце в тишине, И отдаленное страданье Как тень опять бежит ко мне;
I Я долго был в чужой стране, Дружин Днепра седой певец, И вдруг пришло на мысли мне
Нельзя, мой толстый Аристип: Хоть я люблю твои беседы, Твой милый нрав, твой милый хрип, Твой вкус и жирные обеды,
Ушла… Завяли ветки Сирени голубой, И даже чижик в клетке Заплакал надо мной.
За днями серыми и тёмными ночами Настала светлая прощальная пора. Спокойно дремлет день над тихими полями, И веют прелестью раздумья вечера.
Не дивись, что я черна, Опаленная лучами; Посмотри, как я стройна Между старшими сестрами.
Я не достоин, может быть, Твоей любви: не мне судить; Но ты обманом наградила Мои надежды и мечты,
Есть светлая радость под сенью кустов Поплакать о прошлом родных берегов И, первую проседь лаская на лбу, С приятною болью пенять на судьбу.
Брат, столько лет сопутствовавший мне, И ты ушел — куда мы все идем, И я теперь — на голой вышине Стою один, — и пусто все кругом —
Когда-то сильных три царя Царили заодно — И порешили: сгинь ты, Джон Ячменное Зерно!
Волна катится за волною В неизмеримый океан... Зима сменилася весною, И реже воет ураган;
Мы в аллеях светлых пролетали, Мы летели около воды, Золотые листья опадали В синие и сонные пруды.
Жив, а не умер Демон во мне! В теле как в трюме, В себе как в тюрьме.
Так грустно на земле, Как будто бы в квартире, В которой год не мыли, не мели. Какую-то хреновину в сем мире
Зорю бьют… из рук моих Ветхий Данте выпадает, На устах начатый стих Недочитанный затих —
На сердце песни, на сердце слёзы, Душа страданьями полна. В уме мечтания, пустые грёзы И мрак отчаянья без дна.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.