3801 Цветаева М. Эпилог
Очарованье своих же обетов, Жажда любви и незнанье о ней… Что же осталось от блещущих дней? Новый портрет в галерее портретов,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Очарованье своих же обетов, Жажда любви и незнанье о ней… Что же осталось от блещущих дней? Новый портрет в галерее портретов,
Ты молод. Цвет твоих кудрей Не уступает цвету ночи, Как день твои блистают очи При встрече радостных очей;
Кто в ночи при луне открывает окно? Чья рука, чья чалма там белеют? Тихо всё. Злой евнух уже дремлет давно, И окошки гарема чернеют.
С Гомером долго ты беседовал один, Тебя мы долго ожидали, И светел ты сошел с таинственных вершин И вынес нам свои скрижали.
Черчетский хан (1*) Нас вывели – и казнь настанет скоро. На пустыре нас выстроил конвой... И чтоб не быть свидетелем позора,
Засверкал огонь зарницы, На гнезде умолкли птицы, Тишина леса объемлет, Не качаясь, колос дремлет;
Он бледен. Мыслит страшный путь. В его душе живут виденья. Ударом жизни вбита грудь, А щеки выпили сомненья.
Тебе, наперсница Венеры, Тебе, которой Купидон И дети резвые Цитеры Украсили цветами трон,
Мухи, как чёрные мысли, весь день не дают мне покою: Жалят, жужжат и кружатся над бедной моей головою! Сгонишь одну со щеки, а на глаз уж уселась другая, Некуда спрятаться, всюду царит ненавистная стая,
(Борису Мессереру) Когда жалела я Бориса, а он меня в больницу вёз, стихотворение «Больница»
1 Так вслушиваются (в исток Вслушивается – устье). Так внюхиваются в цветок:
Не все душе болезненное снится: Пришла Весна — и небо прояснится.
Вот наш патент на благородство, — Его вручает нам поэт; Здесь духа мощного господство, Здесь утончённой жизни цвет.
Кто мне пришлет ее портрет, Черты волшебницы прекрасной Талантов обожатель страстный, Я прежде был ее поэт.
Вам восемь лет, а мне семнадцать било. И я считал когда-то восемь лет; Они прошли. – В судьбе своей унылой, Бог знает как, я ныне стал поэт.
Кто видел Кремль в час утра золотой, Когда лежит над городом туман, Когда меж храмов с гордой простотой, Как царь, белеет башня-великан?
Разумнику Иванову 1 Облаки лают, Ревёт златозубая высь…
Через ливонские я проезжал поля, Вокруг меня все было так уныло... Бесцветный грунт небес, песчаная Земля — Все на душу раздумье наводило...
Ночные шепота: шелка Разбрасывающая рука. Ночные шепота: шелка Разглаживающие уста.
Уснул, мое сокровище, не встанет ото сна. Не выветрилась кровь еще, земля еще красна.
На кровле ворон дико прокричал — Старушка слышит и бледнеет. Понятно ей, что ворон тот сказал: Слегла в постель, дрожит, хладеет.
Вы с нами, сестры нежные, так долго Делили бремя тяжкое войны! Глаза у вас от дыма почернели И кровью рукава обагрены.
С темной веткою шепчется ветка, Под ногами ложится трава, Где-то плачет сова… Дай мне руку, пугливая детка!
Люди на душу мою льстятся, Нежных имен у меня – святцы, А восприемников за душой Цельный, поди, монастырь мужской!
К чему мятежное роптанье, Укор владеющей судьбе? Она была добра к тебе, Ты создал сам свое страданье.
Я видел твой млечный, младенческий волос, Я слышал твой сладко вздыхающий голос — И первой зари я почувствовал пыл; Налёту весенних порывов подвластный,
Ты будешь невинной, тонкой, Прелестной – и всем чужой. Пленительной амазонкой, Стремительной госпожой.
Сказание о Евпатии Коловрате, о хане Батые, цвете Троеручице, о чёрном идолище и спасе нашем Иисусе Христе.
Что за звук в полумраке вечернем? Бог весть, — То кулик простонал или сыч. Расставанье в нём есть, и страданье в нём есть, И далёкий неведомый клич.
Я служил пять лет у богача, Я стерёг в полях его коней, И за то мне подарил богач Пять быков, приученных к ярму.
У камина, у камина Ночи коротаю. Все качаю и качаю Маленького сына.
Молодую рощу шумную – Дровосек перерубил. То, что Господом задумано – Человек перерешил.
Eine Wiese singt. Dein Ohr klingt. Eine Telefonstange rauscht. Ob du im Bettchen liegst
Музы, рыдать перестаньте, Грусть вашу в песнях излейте, Спойте мне песню о Данте Или сыграйте на флейте.
На кресле отвалясь, гляжу на потолок, Где, на задор воображенью, Над лампой тихою подвешенный кружок Вертится призрачною тенью.
Что же сухо в чаше дно? Наливай мне, мальчик резвый, Только пьяное вино Раствори водою трезвой.
1 Душа мрачна, мечты мои унылы, Грядущее рисуется темно. Привычки, прежде милые, постыли,
Kennst du das Land… Wilh. Meist.[2] По клюкву, по клюкву, По ягоду, по клюкву…
Оплетавшие – останутся. Дальше – высь. В час последнего беспамятства Не очнись.
Из пещеры – вздох за вздохом, Сотни вздохов, сонмы вздохов, Фиолетовых на красном. Глот цыгана воскрешает
Озираясь на юность тревожно, Будь заветной святыне верна! Для надежды граница возможна, – Невозможна для веры она.
– «За дядю, за тетю, за маму, за папу»… – «Чтоб Кутику Боженька вылечил лапу»… – «Нельзя баловаться, нельзя, мой пригожий!»… (Уж хочется плакать от злости Сереже.)
К н и г а п е р в а я РУСТЕМ НА ОХОТЕ I Из книги царственной Ирана
На небе сходились тяжёлые, грозные тучи, Меж них багровела луна, как смертельная рана, Зелёного Эрина воин, Кухулин могучий Упал под мечем короля океана, Сварана.
Как конквистадор в панцыре железном, Я вышел в путь и весело иду, То отдыхая в радостном саду, То наклоняясь к пропастям и безднам.
Золотыми цветут остриями У кровати полночные свечи. За открытым окном, в черной яме, Шепчет сад беспокойные речи.
Красною кистью Рябина зажглась. Падали листья, Я родилась.
Я сам, мой друг, не понимаю, Как можно редко так писать К друзьям, которых обожаю, Которым все бы рад отдать!..
А Смоленская нынче именинница, Синий ладан над травою стелется, И струится пенье панихидное, Не печальное нынче, а светлое.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.