3701 Цветаева М. И если руку я даю…
И если руку я даю – То погадать – не целовать. Скажи мне, встречный человек, По синим по дорогам рек
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
И если руку я даю – То погадать – не целовать. Скажи мне, встречный человек, По синим по дорогам рек
Шел с фронта состав. По рельсам стуча, Ведя с ними спор. С сержантом одним
Сегодня ночью я одна в ночи – Бессонная, бездомная черница! – Сегодня ночью у меня ключи От всех ворот единственной столицы!
Фонари, горящие газом, Леденеющим день от дня. Фонари, глядящие глазом, Не пойму еще – в чем? – виня,
О, Муза плача, прекраснейшая из муз! О ты, шальное исчадие ночи белой! Ты черную насылаешь метель на Русь, И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы.
Вот он – гляди – уставший от чужбин, Вождь без дружин. Вот – горстью пьет из горной быстрины – Князь без страны.
«Нет мне названья, Мне только два дня». Как же назвать? «Нет счастливей меня;
Ты прав, мой друг – напрасно я презрел Дары природы благосклонной. Я знал досуг, беспечных Муз удел, И наслажденья лени сонной,
Взлелеянный на лоне вдохновенья, С деятельной и пылкою душой, Я не пленен небесной красотой, Но я ищу земного упоенья.
Светло-серебряная цвель Над зарослями и бассейнами. И занавес дохнёт – и в щель Колеблющийся и рассеянный
– Не нужен твой стих – Как бабушкин сон. – А мы для иных Сновидим времен.
Я не смею больше молиться, Я забыл слова литаний, Надо мной грозящая птица, И глаза у неё — огни.
Бог – прав Тлением трав, Сухостью рек, Воплем калек,
Человеку грешно гордиться, Человека ничтожна сила: Над землею когда-то птица Человека сильней царила.
Дож Венеции свободной Средь лазоревых зыбей, Как жених порфирородный, Достославно, всенародно
Темной ночью в тарантасе Едем с фонарем. «Ася, спишь?» Не спится Асе: Впереди паром!
Вот от моря и до моря Нить железная бежит, Много славы, много горя Эта нить порой вестит.
Бывало в сладком ослепленье Я верил избр.<анным> душам, Я мнил – их тай<ное> рожденье Угодно (властным) небесам,
Что ты заводишь песню военну Флейте подобно, милый снигирь? С кем мы пойдем войной на Гиену? Кто теперь вождь наш? Кто богатырь?
(Кто найдёт Одолень-траву, тот вельми себе талант обрящет на земле. Народный Травник.) Одолень-трава, Я среди чужих,
Царь и Бог! Простите малым Слабым – глупым – грешным – шалым, В страшную воронку втянутым, Обольщенным и обманутым, –
Я ничего не понимаю, горы: Ваш гимн поет кощунство иль псалом И вы, смотрясь в холодные озера, Молитвой заняты иль колдовством?
Один, один остался я. Пиры, любовницы, друзья Исчезли с легкими мечтами — Померкла молодость моя
Сегодня, часу в восьмом, Стремглав по Большой Лубянке, Как пуля, как снежный ком, Куда-то промчались санки.
Веселый вечер в жизни нашей Запомним, юные друзья; Шампанского в стеклянной чаше Шипела хладная струя.
Теплой осени дыханье, Помавание дубов, Тихое листов шептанье, Восклицанье голосов
Всю ночь шел дождь. В сверканье белых молний Он бился в стекла, брызгами пыля. И, запахом всю комнату заполнив, Отряхивали крылья тополя.
Там звезда зари взошла, Пышно роза процвела. Это время нас, бывало, Друг ко другу призывало.
1 Поверхностью морей отражена, Богатая Венеция почила, Сырой туман дымился, и луна
Будь подобен полной чаше, [Молодых счастливый дом] — Непонятно счастье ваше, Но молчите ж обо всем.
Нежно-нежно, тонко-тонко Что-то свистнуло в сосне. Черноглазого ребенка Я увидела во сне.
Вот идет солдат. Под мышкою Детский гроб несет, детинушка. На глаза его суровые Слезы выжала кручинушка.
I. С пятнадцатой весною, Как лилия с зарею, Красавица цветет;
Брат милый, отроком расстался ты со мной — В разлуке протекли медлительные годы; [Теперь ты юноша] – и полною душой Цветешь для радостей, для света, для свободы.
По равнине вод лазурной Шли мы верною стезей — Огнедышащий и бурный Уносил нас змей морской…
Ни грамот, ни праотцев, Ни ясного сокола. Идет-отрывается, – Такая далекая!
Когда на поклоненье Ходил я в древний Пафос, Поверьте мне, я видел В уборной у Венеры
Не поэт, кто слов пророка Не желает заучить, Кто язвительно порока Не умеет обличить.
Я помню первый день, младенческое зверство, Истомы и глотка божественную муть, Всю беззаботность рук, всю бессердечность сердца, Что камнем падало – и ястребом – на грудь.
Думали – человек! И умереть заставили. Умер теперь, навек. – Плачьте о мертвом ангеле!
Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет. А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет. А потом в стене внезапно загорается окно. Возникает звук рояля. Начинается кино.
(Страничка из дневника) Двадцать восьмого марта утром я вышел в кухню. Чайник на газ поставил.
Когда владыка ассирийский Народы казнию казнил, И Олоферн весь край азийский Его деснице покорил, —
Я ли красному как жар киоту Не молилась до седьмого поту? Гость субботний, унеси мою заботу, Уведи меня с собой в свою субботу.
К востоку, все к востоку Стремление земли — К востоку, все к востоку Летит моя душа;
Так здесь-то суждено нам было Сказать последнее прости… Прости всему, чем сердце жило — Что, жизнь твою убив, ее испепелило
Уж вы, батальоны – Эскадроны! Сынок порожённый, Бе – ре – женый!
Раевский, молоденец прежний, А там уже отважный сын, И Пушкин, школьник неприлежный Парнасских девственниц-богинь,
Злобный гений, царь сомнений, Ты опять ко мне пришёл, И, желаньем утомлённый, потревоженный и сонный, Я покой в тебе обрёл.
Песня Счастлив тот, кому забавы, Игры, майские цветы, Соловей в тени дубравы
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.