3701 Пушкин А. С. Андрей Шенье. Посвящено Н. Н. Раевскому
Ainsi, triste et сарtif, mа lyre toutefois S'éveillait… Меж тем, как изумленный мир На урну Байрона взирает, И хору европейских лир
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Ainsi, triste et сарtif, mа lyre toutefois S'éveillait… Меж тем, как изумленный мир На урну Байрона взирает, И хору европейских лир
В чертог Зимы со знаком Козерога Вступило Солнце. Выпит летний мёд. Полёт саней. Вся бархатна дорога. Теченье рек замкнулось в звонкий лёд.
Глаза участливой соседки И ровные шаги старушьи. В руках, свисающих как ветки – Божественное равнодушье.
O’er the glad waters of the dark blue sea, Our thoughts as boundless, and our souls as free, Far as the breeze can bear, the billows foam, Survey our empire, and behold our home.
Мало радостных слов нам оставило прошлое наше Отдадимте ж уста настоящего радостным гудам Жаждет радость советская звуков как полная чаша Да пробьется на свет красота
Соловей мой, соловейко, Птица малая лесная! У тебя ль, у малой птицы, Незаменные три песни,
Вчера, в лесу, пришлося мне Увидеть призрак деда… Сидел он на лихом коне И восклицал: победа!
Каким наитием, Какими истинами, О чем шумите вы, Разливы лиственные?
Ввечеру выходят семьи. Опускаются на скамьи. Из харчевни – пар кофейный. Господин клянется даме.
Устилают – мои – сени Пролетающих голубей – тени. Сколько было усыновлений! Умилений!
Как я скажу, что я тебя буду помнить всегда, Ах, я и в память боюсь, как во многое верить! Буйной толпой набегут и умчатся года, Столько печали я встречу, что радость ли мерить?
Идет по луговинам лития. Таинственная книга бытия Российского – где судьбы мира скрыты – Дочитана и наглухо закрыта.
Мы перемены в нем дождались, Но пользы нет и нет пока: Переменили ямщика, А клячи прежние остались.
Кто уцелел – умрет, кто мертв – воспрянет. И вот потомки, вспомнив старину: – Где были вы? – Вопрос как громом грянет, Ответ как громом грянет: – На Дону!
Когда поспорить вам придется, Не спорьте никогда о том, Что невозможно быть с умом Тому, кто в этом признается;
Два цветка ко мне на грудь Положите мне для воздуху. Пусть нарядной тронусь в путь, – Заработала я отдых свой.
Страстно рукоплеща Лает и воет чернь. Медленно встав с колен Кланяется Кармен.
Известно, что старушки порой не прочь выпить стаканчик вина. Одна такая старуха однажды нашла на дороге винный кувшин и поспешила к нему, надеясь, что он полон. Но, подняв кувшин, она обнаружила, что всё вино давно выпито.
Поэт – издалека заводит речь. Поэта – далеко заводит речь. Планетами, приметами, окольных Притч рытвинами… Между да и нет
Век коронованной Интриги, Век проходимцев, век плаща! – Век, коронованный Голгофой! – Писали маленькие книги
И уж опять они в полуистоме О каждом сне волнуются тайком; И уж опять в полууснувшем доме Ведут беседу с давним дневником.
Ходит сон с своим серпом, Ходит смерть с своей косой – Царь с царицей, брат с сестрой. – Ходи в сени, ходи в рай!
В старинны годы жили-были Два рыцаря, друзья; Не раз они в Сион ходили, Желанием горя,
3 (Сон Разина) И снится Разину – сон: Словно плачется болотная цапля.
Уедешь в дальние края, Остынешь сердцем. – Не остыну. Распутица – заря – румыны – Младая спутница твоя…
Преодоленье Косности русской – Пушкинский гений? Пушкинский мускул
Быть голубкой его орлиной! Больше матери быть, – Мариной! Вестовым – часовым – гонцом – Знаменосцем – льстецом придворным!
Солнце – одно, а шагает по всем городам. Солнце – мое. Я его никому не отдам. Ни на час, ни на луч, ни на взгляд. – Никому. – Никогда. Пусть погибают в бессменной ночи города!
М. А. Кузмину Два зарева! – нет, зеркала! Нет, два недуга! Два серафических жерла,
Апостол Пётр, бери свои ключи, Достойный рая в дверь его стучит. Коллоквиум с отцами церкви там Покажет, что я в догматах был прям.
В суете опустевшей, в ее тишине Я тоскую по ней, когда смысл обретаю. Полюбив тишину, я тоскую по ней, Я себя предаю и опять все теряю.
Осень скачет сквозь ненастье на поджаром иноходце. Иноходец рыжей масти, грива в легкой позолотце.
В каких жестоких <поднебесных?> звездах Отстаивался пар полей Веет влажный вольный воздух Ингерманландии моей.
Зимняя ночь холодна и темна. Словно застыла в морозе луна. Буря то плачет, то злобно шипит, Снежные тучи над кровлей крутит.
Два соседа предстали перед Юпитером и стали молить его исполнить их заветные желания. Один из них был исполнен скупости, другой — изъеден завистью. Чтобы наказать обоих, Юпитер постановил: каждый получит то, о чём попросит, но при одном условии — сосед получит вдвое больше.
Любовь! Любовь! Куда ушла ты? – Оставила свой дом богатый, Надела воинские латы. – Я стала Голосом и Гневом,
Плоти – плоть, духу – дух, Плоти – хлеб, духу – весть, Плоти – червь, духу – вздох, Семь венцов, семь небес.
Памяти М. А. Кузьминой-Караваевой На полях опалённых Родоса Камни стен и в цвету тополя Видит зоркое сердце матроса
На сельской ярмарке выступал Шут, который смешил публику, подражая голосам разных животных. В завершение он так похрюкал, что зрители решили: где-то при нём спрятан настоящий поросёнок. Но стоявший рядом крестьянин сказал: — Да разве это хрюканье? Ничего общего. Дайте мне до завтра — я покажу вам, как хрюкает свинья на самом деле.
Умножайте шум и радость; Пойте песни в добрый час: Дружба, Грация и Младость Имянинницы у нас.
В Большом театре я сидел, Давали Скопина — я слушал и смотрел. Когда же занавес при плесках опустился, Тогда сказал знакомый мне один:
Ты говорил слова пустые, А девушка и расцвела: Вот чешет косы золотые, По-праздничному весела.
Андрей Шенье взошел на эшафот, А я живу – и это страшный грех. Есть времена – железные – для всех. И не певец, кто в порохе – поет.
Над спящим юнцом – золотые шпоры. Команда: вскачь! Уже по пятам воровская свора. Георгий, плачь!
Люди спят и видят сны. Стынет водная пустыня. Все у Господа – сыны, Человеку надо – сына.
С улыбкой на розовых лицах Стоим у скалы мы во мраке. Сгорело бы небо в зарницах При первом решительном знаке,
1 Сознавая лишь постоянство, Без страданий и без услад В неродившееся пространство
Пиндар воспевал орла, Митрофанов - сокол_а_, А Гомер, хоть для игрушек, Прославлял в грязи лягушек;
Тщетно, в ветвях заповедных кроясь, Нежная стая твоя гремит. Сластолюбивый роняю пояс, Многолюбивый роняю мирт.
2 А над Волгой – ночь, А над Волгой – сон. Расстелили ковры узорные,
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.