3701 Гудзенко С. П. Новоселье
Осень скачет сквозь ненастье на поджаром иноходце. Иноходец рыжей масти, грива в легкой позолотце.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Осень скачет сквозь ненастье на поджаром иноходце. Иноходец рыжей масти, грива в легкой позолотце.
Уедешь в дальние края, Остынешь сердцем. – Не остыну. Распутица – заря – румыны – Младая спутница твоя…
Быть голубкой его орлиной! Больше матери быть, – Мариной! Вестовым – часовым – гонцом – Знаменосцем – льстецом придворным!
О слезы на глазах! Плач гнева и любви! О Чехия в слезах! Испания в крови!
Л.А.Т. На земле – «Забилась в угол, глядишь упрямо… Скажи, согласна? Мы ждем давно».
Ты помнишь - ночь вокруг торжественно горела И темный сад дремал, склонившись над рекой… Ты пела мне тогда, и песнь твоя звенела Тоской, безумною и страстною тоской…
Ни тагана Нет, ни огня. На́ меня, на́! Будет с меня
Когда спокойно так и равнодушно мы Внимали музыке священного размера, Напрасно за собой звала нас тень Гомера На Илионские, туманные холмы.
Памяти М. А. Кузьминой-Караваевой На полях опалённых Родоса Камни стен и в цвету тополя Видит зоркое сердце матроса
В полночь леший лыко драл, Лапти плел, косил траву, Сов дразнил и <нрзб>нывал Да покрикивал ау!
Умножайте шум и радость; Пойте песни в добрый час: Дружба, Грация и Младость Имянинницы у нас.
Пилигрим Аллах ли там среди пустыни Застывших волн воздвиг твердыни, Престолы ангелам своим;
(Посвящается Вере Николаевне Фигнер) Лес увядает, и падает Листьев шумливый поток. Поздняя радость не радует:
Седой Свистов! ты царствовал со славой; Пора, пора! сложи с себя венец: Питомец твой младой, цветущий, здравый, Тебя сменит, великий наш певец!
В ущелье мрачном и утробном Аму-Дарьяльских котловин Всегда с другим, себе подобным, Холодный греется рубин.
Сам посуди: так топором рубила, Что невдомек: дрова трещат – аль ребра? А главное: тебе не согрубила, А главное: <сама> осталась доброй.
Однажды Павлин обратился к Юноне с прошением: он желал, помимо всех своих достоинств, получить ещё и голос соловья. Но Юнона отказала ему. Когда же Павлин стал настаивать и напомнил, что является её любимой птицей, она ответила:
Не знаю, обманут ли был я, Осмеян тобой или нет, Но клянуся, что сам любил я, И остался от этого след.
Блажен, кто менее зависит от людей, Свободен от долгов и от хлопот приказных, Не ищет при дворе ни злата, ни честей И чужд сует разнообразных!
Так, одним из легких вечеров, Без принятия Святых Даров, – Не хлебнув из доброго ковша! – Отлетит к тебе моя душа.
Тот – щеголем наполовину мертвым, А этот – нищим, по двадцатый год. Тот говорит, а этот дышит. Тот Был ангелом, а этот будет чертом.
1 Сознавая лишь постоянство, Без страданий и без услад В неродившееся пространство
Московский герб: герой пронзает гада. Дракон в крови. Герой в луче. – Так надо. Во имя Бога и души живой Сойди с ворот, Господень часовой!
И поплыл себе – Моисей в корзине! – Через белый свет. Кто же думает о каком-то сыне В восемнадцать лет!
Твоих единственных в подлунном мире губ, Твоих пурпурных, я коснуться смею. О слава тем, кем мир нам люб, Праматери и змею.
Смешная сцена! Ванька-дуралей, Чтоб седока промыслить побогаче, Украдкой чистит бляхи на своей Ободранной и заморенной кляче.
Два цветка ко мне на грудь Положите мне для воздуху. Пусть нарядной тронусь в путь, – Заработала я отдых свой.
Масти, плоченные втрое Стоимости, страсти пот, Слезы, волосы, – сплошное Исструение, а тот
Пиндар воспевал орла, Митрофанов - сокол_а_, А Гомер, хоть для игрушек, Прославлял в грязи лягушек;
Оперением зим Овевающий шаг наш валок – Херувим Марий годовалых!
Война, война! – Кажденья у киотов И стрекот шпор. Но нету дела мне до царских счетов, Народных ссор.
О, волны золота живого! Краса, которой нету слова, Живого золота равнина, – Подсолнечники Украины!
2 А над Волгой – ночь, А над Волгой – сон. Расстелили ковры узорные,
День августовский тихо таял В вечерней золотой пыли. Неслись звенящие трамваи, И люди шли.
Поэт – издалека заводит речь. Поэта – далеко заводит речь. Планетами, приметами, окольных Притч рытвинами… Между да и нет
Beware, my Lord, of jealousy. W. Shakespeare. Othello I «Люблю тебя, моя Заира!
В глубокий час души, В глубокий – но́чи… (Гигантский шаг души, Души в ночи)
Слава падает так, как слива: На́ голову, в подол. Быть красивой и быть счастливой! (А не плохой глагол –
Когда легковерен и молод я был, Браниться и драться я страстно любил. Обедать однажды сосед меня звал; Со мною заспорил один генерал.
Лициний, зришь ли ты: на быстрой колеснице, Венчанный лаврами, в блестящей багрянице, Спесиво развалясь, Ветулий молодой В толпу народную летит по мостовой?
Преодоленье Косности русской – Пушкинский гений? Пушкинский мускул
О ты, которого зовут Мошенник, пьяница и плут, Подлец, баран и мародер, На сей листок склони свой взор,
Солнце – одно, а шагает по всем городам. Солнце – мое. Я его никому не отдам. Ни на час, ни на луч, ни на взгляд. – Никому. – Никогда. Пусть погибают в бессменной ночи города!
М. А. Кузмину Два зарева! – нет, зеркала! Нет, два недуга! Два серафических жерла,
Пустыней Девичьего Поля Бреду за ныряющим гробом. Сугробы – ухабы – сугробы. Москва. – Девятнадцатый год. –
Встречались ли в поцелуе Их жалобные уста? Иоанна кудри, как струи Спадают на грудь Христа.
Не любовницей – любимицей Я пришла на землю нежную. От рыданий не подымется Грудь мальчишая моя.
Первый гам и вой локомобилей… Дверь в вигвам мы войлоком обили.
Спит, муки твоея – веселье, Спит, сердца выстраданный рай. Над Иверскою колыбелью – Блаженная! – помедлить дай.
Завораживающая! Крест На́ крест складывающая руки! Разочарование! Не крест Ты – а страсть, как смерть и как разлука.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.