3051 Некрасов Н. А. Слеза разлуки
Тих и мрачен в час печали, Я в лицо тебе гляжу И на памяти скрижали Образ твой перевожу.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Тих и мрачен в час печали, Я в лицо тебе гляжу И на памяти скрижали Образ твой перевожу.
Он был рожден для счастья, для надежд И вдохновений мирных! — но, безумной, Из детских рано вырвался одежд И сердце бросил в море жизни шумной;
Мы слишком молоды, чтобы простить Тому, кто в нас развеял чары. Но, чтоб о нем, ушедшем, не грустить, Мы слишком стары!
Не думай, чтоб я был достоин сожаленья, Хотя теперь слова мои печальны; — нет; Нет! все мои жестокие мученья — Одно предчувствие гораздо больших бед.
Когда сожмешь ты снова руку. Которая тебе дарит На скучный путь и на разлуку Святую Библию Харит?
Есть час на те слова. Из слуховых глушизн Высокие права Выстукивает жизнь.
Радость, как плотвица быстрая, Юрко светит и в воде. Руки могут церковь выстроить И кукушке и звезде.
Читатель книг, и я хотел найти Мой тихий рай в покорности сознанья, Я их любил, те странные пути, Где нет надежд и нет воспоминанья.
На скользком поприще Т<имковского> наследник! Позволь обнять себя, мой прежний собеседник. Недавно, тяжкою цензурой притеснен, Последних, жалких прав без милости лишен,
Солнечный? Лунный? О мудрые Парки, Что мне ответить? Ни воли, ни сил! Луч серебристый молился, а яркий Нежно любил.
Пламя жадно полыхает. Сожжено дотла село. Детский трупик у дороги Черным пеплом занесло.
В стране, где гиппогриф весёлый льва Крылатого зовёт играть в лазури, Где выпускает ночь из рукава Хрустальных нимф и венценосных фурий;
Ты помнишь ли, как мы с тобою Прощались позднею порою? Вечерний выстрел загремел, И мы с волнением внимали...
О нет, не стану звать утраченную радость, Напрасно горячить скудеющую кровь; Не стану кликать вновь забывчивую младость И спутницу её — безумную любовь.
Идти устали маленькие ноги, Но он послушно продолжает путь. Еще вчера хотелось близ дороги Ему в ромашках полевых уснуть.
В небе – вечер, в небе – тучки, В зимнем сумраке бульвар. Наша девочка устала, Улыбаться перестала.
Князь вынул бич и кинул клич — Грозу охотничьих добыч, И белый конь, душа погонь, Ворвался в стынущую сонь.
Вл. Чернявскому 1 О солнце, солнце, Золотое, опущенное в мир ведро,
Не первый год у этих мест Я в час вечерний проезжаю, И каждый раз гляжу окрест, И над берёзами встречаю
И вот вся жизнь! Круженье, пенье, Моря, пустыни, города, Мелькающее отраженье Потерянного навсегда.
Как-то раз перед толпою Соплеменных гор У Казбека с Шат-горою* Был великий спор.
Эхо стонало, шумела река, Ливень стучал тяжело, Луч серебристый пронзил облака. Им любовались мы долго, пока
Нет ни в чем вам благодати, С счастием у вас разлад: И прекрасны вы не к стати. И умны вы не в попад.
Прости меня, твоего рядового, Самую малую часть твою. Прости за то, что я не умер Смертью солдата в жарком бою.
Прости меня, Родина, чье святое Имя не раз повторял я в бою, Прости за то, что с последним вздохом Не отдал я жизнь во славу твою.
Страницы милые опять персты раскрыли; Я снова умилён и трепетать готов, Чтоб ветер иль рука чужая не сронили Засохших, одному мне ведомых цветов.
Рассекши огненной стезею Небесный синеватый свод, Багряной облечен зарею, Сошел на землю новый год;
Надменный, как юноша, лирик Вошёл, не стучася, в мой дом И просто заметил, что в мире Я должен грустить лишь о нём.
Был день суда и осужденья — Тот роковой, бесповоротный день, Когда — для вящего паденья — На высшую вознесся он ступень —
Я зрел во сне, что будто умер я; Душа, не слыша на себе оков Телесных, рассмотреть могла б яснее Весь мир — но было ей не до того;
Сват Иван, как пить мы станем, Непременно уж помянем Трех Матрен, Луку с Петром, Да Пахомовну потом.
Уж за горой дремучею Погас вечерний луч, Едва струей гремучею Сверкает жаркий ключ;
В тихий час, когда лучи неярки И душа устала от людей, В золотом и величавом парке Я кормлю спокойных лебедей.
В. И. Иванову Раскроется серебряная книга, Пылающая магия полудней, И станет храмом брошенная рига,
(Из Шиллера) Ах! сокрылась в мрак ненастный Счастья прошлого мечта!.. По одной звезде прекрасной
О. Н. Высотской. В ночном кафе мы молча пили кьянти, Когда вошёл, спросивши шерри-бренди, Высокий и седеющий эффенди,
А как бабушке Помирать, помирать, – Стали голуби Ворковать, ворковать.
Не для льстивых этих риз, лживых ряс – Голосистою на свет родилась! Не ночные мои сны – наяву! Шипом-шепотом, как вы, не живу!
Лаиса, я люблю твой смелый, [вольный] взор, Неутолимый жар, открытые <?> желанья И непрерывные лобзанья И страсти полный разговор.
Настанет день, давно-давно желанный: Я вырвусь, чтобы встретиться с тобой, Порву оковы фальши и обмана, Наложенные низостью людской,
Так это шутка? Милая моя, Как боязлив, как недогадлив я! Я плакал над твоим рассчитанно суровым, Коротким и сухим письмом;
Графиня Эмилия — Белее чем лилия, Стройней ее талии На свете не встретится.
От родимых сёл, сёл! – Наваждений! Новоявленностей! Чтобы поезд шел, шел, Чтоб нигде не останавливался,
Выйдем с тобой побродить В лунном сиянии! Долго ли душу томить В тёмном молчании!
Любовь так долго юношу томила, Что как-то раз, дыханье затая, "Люблю" шепнул он робко. Но от милой Капризницы не услыхал: "И я!"
Перекресток, где ракитка И стоит и спит… Тихо ветхая калитка За плетнем скрыпит.
Вот и летние дни убавляются. Где же лета лучи золотые? Только серые брови сдвигаются, Только зыблются кудри седые.
Не могу я слышать этой птички, Чтобы тотчас сердцем не вспорхнуть; Не могу, наперекор привычке, Как войдёшь, — хоть молча не вздохнуть.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.