3051 Цветаева М. Стихи к Блоку – 10. Вот он – гляди – уставший от чужбин…
Вот он – гляди – уставший от чужбин, Вождь без дружин. Вот – горстью пьет из горной быстрины – Князь без страны.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Вот он – гляди – уставший от чужбин, Вождь без дружин. Вот – горстью пьет из горной быстрины – Князь без страны.
Нет тебя тревожней и капризней, Но тебе я предался давно От того, что много, много жизней Ты умеешь волей слить в одно.
Светло-серебряная цвель Над зарослями и бассейнами. И занавес дохнёт – и в щель Колеблющийся и рассеянный
В мире, где всяк Сгорблен и взмылен, Знаю – один Мне равносилен.
Человеку грешно гордиться, Человека ничтожна сила: Над землею когда-то птица Человека сильней царила.
Eine Wiese singt. Dein Ohr klingt. Eine Telefonstange rauscht. Ob du im Bettchen liegst
Бог – прав Тлением трав, Сухостью рек, Воплем калек,
Шел с фронта состав. По рельсам стуча, Ведя с ними спор. С сержантом одним
Увы! напрасно деве гордой Я предлагал свою любовь! Ни наша жизнь, ни наша кровь Ее души не тронет твердой.
Уединение: уйди В себя, как прадеды в феоды. Уединение: в груди Ищи и находи свободу.
Взлелеянный на лоне вдохновенья, С деятельной и пылкою душой, Я не пленен небесной красотой, Но я ищу земного упоенья.
Теплой осени дыханье, Помавание дубов, Тихое листов шептанье, Восклицанье голосов
1 Поверхностью морей отражена, Богатая Венеция почила, Сырой туман дымился, и луна
Милая в нарядном платье, Забежав ко мне домой, Так сказала: – Погулять я
О, Муза плача, прекраснейшая из муз! О ты, шальное исчадие ночи белой! Ты черную насылаешь метель на Русь, И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы.
Не тем горжусь я, мой певец, Что [привлекать] умел стихами [Вниманье] [пламенных] [сердец], Играя смехом и слезами,
Когда на поклоненье Ходил я в древний Пафос, Поверьте мне, я видел В уборной у Венеры
Я помню первый день, младенческое зверство, Истомы и глотка божественную муть, Всю беззаботность рук, всю бессердечность сердца, Что камнем падало – и ястребом – на грудь.
Царь и Бог! Простите малым Слабым – глупым – грешным – шалым, В страшную воронку втянутым, Обольщенным и обманутым, –
Сегодня, часу в восьмом, Стремглав по Большой Лубянке, Как пуля, как снежный ком, Куда-то промчались санки.
Я ли красному как жар киоту Не молилась до седьмого поту? Гость субботний, унеси мою заботу, Уведи меня с собой в свою субботу.
Один, один остался я. Пиры, любовницы, друзья Исчезли с легкими мечтами — Померкла молодость моя
Нежно-нежно, тонко-тонко Что-то свистнуло в сосне. Черноглазого ребенка Я увидела во сне.
Бывало в сладком ослепленье Я верил избр.<анным> душам, Я мнил – их тай<ное> рожденье Угодно (властным) небесам,
Что ты заводишь песню военну Флейте подобно, милый снигирь? С кем мы пойдем войной на Гиену? Кто теперь вождь наш? Кто богатырь?
Думали – человек! И умереть заставили. Умер теперь, навек. – Плачьте о мертвом ангеле!
Уж вы, батальоны – Эскадроны! Сынок порожённый, Бе – ре – женый!
Злобный гений, царь сомнений, Ты опять ко мне пришёл, И, желаньем утомлённый, потревоженный и сонный, Я покой в тебе обрёл.
Что восхитительней, живей Войны, сражений и пожаров, Кровавых и пустых полей, Бивака, рыцарских ударов?
Мы выходим из столовой Тем же шагом, как вчера: В зале облачно-лиловой Безутешны вечера!
Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет. А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет. А потом в стене внезапно загорается окно. Возникает звук рояля. Начинается кино.
I Он спит последним сном давно, Он спит последним сном, Над ним бугор насыпан был,
Простой воспитанник Природы, Так я бывало воспевал Мечту прекрасную Свободы И ею сладостно дышал.
Скрипнуло… В темной кладовке Крысы поджали хвосты. Две золотистых головки, Шепот: «Ты спишь?» – «Нет, а ты?»
Люди на душу мою льстятся, Нежных имен у меня – святцы, А восприемников за душой Цельный, поди, монастырь мужской!
Чуть полночь бьют куранты, Сверкают диаманты, Инкогнито пестро. (Опишешь ли, перо,
Вечерний, медленный паук В траве сплетает паутину, — Надежды знак. Но, милый друг, Я взора на него не кину.
Под каким созвездием, Под какой планетою Ты родился, юноша? Ближнего Меркурия,
Песнь первая Святой монах, грехопадение, юбка Хочу воспеть, как дух нечистый Ада Оседлан был брадатым стариком;
Тому, кто здесь лежит под травкой вешней, Прости, Господь, злой помысел и грех! Он был больной, измученный, нездешний, Он ангелов любил и детский смех.
Я всю жизнь отдаю для великой борьбы, Для борьбы против мрака, насилья и тьмы. Но увы! Окружают меня лишь рабы, Недоступные светлым идеям умы.
Полюбуйтесь же вы, дети, Как в сердечной простоте Длинный Фирс играет в эти, Те, те, те и те, те, те.
Улыбаясь, милым крошкой звали, Для игры сажали на колени… Я дрожал от их прикосновений И не смел уйти, уже неправый.
Над синевою подмосковных рощ Накрапывает колокольный дождь. Бредут слепцы калужскою дорогой, – Калужской – песенной – прекрасной, и она
Вот идет солдат. Под мышкою Детский гроб несет, детинушка. На глаза его суровые Слезы выжала кручинушка.
Не возьмешь мою душу живу, Не дающуюся как пух. Жизнь, ты часто рифмуешь с: лживо, – Безошибочен певчий слух!
(Страничка из дневника) Двадцать восьмого марта утром я вышел в кухню. Чайник на газ поставил.
Если убитому леопарду не опалить немедленно усов, дух его будет преследовать охотника. Абиссинское поверье. Колдовством и ворожбою
Над черною пучиной водною – Последний звон. Лавиною простонародною Низринут трон.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.