3001 Цветаева М. Не ревновать и не клясть…
Алексею Александровичу Чаброву Не ревновать и не клясть, В грудь призывая – все стрелы! Дружба! – Последняя страсть
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Алексею Александровичу Чаброву Не ревновать и не клясть, В грудь призывая – все стрелы! Дружба! – Последняя страсть
В первой любила ты Первенство красоты, Кудри с налетом хны, Жалобный зов зурны,
Над высокою горою Поднимались башни замка, Окружённого рекою, Как причудливою рамкой.
Отворите мне темницу, Дайте мне сиянье дня, Черноглазую девицу, Черногривого коня.
В некой разлинованности нотной Нежась наподобие простынь – Железнодорожные полотна, Рельсовая режущая синь!
Вступление Осенний день тихонько угасал На высоте гранитных шведских скал. Туман облек поверхности озер,
Я ли в поле да не травушка была, Я ли в поле не зеленая росла; Взяли меня, травушку, скосили, На солнышке в поле иссушили.
Утро… По утрам мы Пасмурны всегда. Лучшие года Отравляют гаммы.
Les poètes ressemblent aux ours, qui se nourrissent en suçant leur patte. Inédit (Комната писателя; опущенные шторы. Он сидит в больших креслах перед камином. Читатель, с сигарой, стоит спиной к камину. Журналист входит.)
Настежь, настежь Царские врата! Сгасла, схлынула чернота. Чистым жаром
Издатель славный! В этой книге Я новым чувствам предаюсь, Учусь постигнуть в каждом миге Коммуной вздыбленную Русь.
Слово странное – старуха! Смысл неясен, звук угрюм, Как для розового уха Темной раковины шум.
Позабудь соловья на душистых цветах, Только утро любви не забудь! Да ожившей земли в неоживших листах Ярко-черную грудь!
Встают, встают за дымкой синей Зеленые холмы. В траве, как прежде, маргаритки, И чьи-то глазки у калитки…
Уж за горой дремучею Погас вечерний луч, Едва струей гремучею Сверкает жаркий ключ;
О. Ф. Берггольц Я нес ее в госпиталь. Пела Сирена в потемках отбой, И зарево после обстрела
Мы сняли куклу со штабной машины. Спасая жизнь, ссылаясь на войну, Три офицера — храбрые мужчины — Ее в машине бросили одну.
Ты еще на жизнь имеешь право, Быстро я иду к закату дней. Я умру — моя померкнет слава, Не дивись — и не тужи о ней!
«Простите мне, что я решился к вам Писать. Перо в руке, могила — Передо мной. — Но что ж? всё пусто там. Всё прах, что некогда она манила
О милых спутниках, которые наш свет Своим сопутствием для нас животворили, Не говори с тоской: их нет; Но с благодарностию: были.
Прошли, прошли вы, дни очарованья! Подобных вам уж сердцу не нажить! Ваш след в одной тоске воспоминанья! Ах! лучше б вас совсем мне позабыть!
Дней сползающие слизни, …Строк поденная швея… Что до собственной мне жизни? Не моя, раз не твоя.
А человек идет за плугом И строит гнезда. Одна пред Господом заслуга: Глядеть на звезды.
Как по синей по степи Да из звездного ковша Да на лоб тебе да… – Спи, Синь подушками глуша.
Я сегодня опять услышал, Как тяжелый якорь ползёт, И я видел, как в море вышел Пятипалубный пароход.
Троицыно утро, утренний канон, В роще по березкам белый перезвон. Тянется деревня с праздничного сна, В благовесте ветра хмельная весна.
Дробись, дробись, волна ночная, И пеной орошай брега в туманной мгле. Я здесь, стою близ моря на скале; Стою, задумчивость питая.
Блажен, кто в шуме городском Мечтает об уединеньи, Кто видит только в отдаленьи Пустыню, садик, сельской дом,
О! если б дни мои текли На лоне сладостном покоя и забвенья, Свободно от сует земли И далеко от светского волненья,
«Тает царевна, как свечка, Руки сложила крестом, На золотое колечко Грустно глядит». – «А потом?»
В сиром воздухе загробном – Перелетный рейс… Сирой проволоки вздроги, Повороты рельс…
СОНЕТ Когда Луна сверкнёт во мгле ночной Своим серпом, блистательным и нежным, Моя душа стремится в мир иной,
Вот гиацинты под блеском Электрического фонаря, Под блеском белым и резким Зажглись и стоят, горя.
Моё прекрасное убежище — Мир звуков, линий и цветов, Куда не входит ветер режущий Из недостроенных миров.
Откуда чудный шум, неистовые клики? Кого, куда зовут и бубны и тимпан? Что значат радостные лики И песни поселян?
Нет, нет, напрасны ваши пени, Я вас люблю, всё тот же я. Дни наши, милые <друзья>, Бегут как утренние тени,
Вот девушка с газельими глазами Выходит замуж за американца. Зачем Колумб Америку открыл?!
Случилось так, что кот Федотка-сыроед, Сова Трофимовна-сопунья, И мышка-хлебница, и ласточка-прыгунья, Все плуты, сколько-то не помню лет,
Я верю: я любим; для сердца нужно верить. Нет, милая моя не может лицемерить; Всё непритворно в ней: желаний томный жар, Стыдливость робкая, Харит бесценный дар,
На наших дам морозных С досадой я смотрю, Их чинных и серьезных Фигур я не люблю.
Скупились звезды в невидимом бредне, Жутко и страшно проснувшейся бредне. Пьяно кружуся я в роще помятой, Хочется звезды рукою помяти.
Она покоится на вышитых подушках, Слегка взволнована мигающим лучом. О чем загрезила? Задумалась о чем? О новых платьях ли? О новых ли игрушках?
Тихо замер последний аккорд над толпой, С плачем в землю твой гроб опустили; Помолились в приливе тоски над тобой, Пожалели тебя и забыли...
У скалистого ущелья, Одинокий я стоял, Предо мной поток нагорный И клубился, и сверкал.
1 Чуть займется заря, Чуть начнет целовать Ширь полей, темный лес
Все таить, чтобы люди забыли, Как растаявший снег и свечу? Быть в грядущем лишь горсточкой пыли Под могильным крестом? Не хочу!
Змей взглянул, и огненные звенья Потянулись, медленно бледнея, Но горели яркие каменья На груди властительного Змея.
Летний день заметно убывает. Августовский ветер губы сушит. Мелких чувств на свете не бывает. Мелкими бывают только души.
Мой друг! неславный я поэт, Хоть христианин православный. Душа бессмертна, слова нет, Моим стихам удел неравный —
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.