1901 Цветаева М. Только закрою горячие веки…
Только закрою горячие веки – Райские розы, райские реки… Где-то далече, Как в забытьи,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Только закрою горячие веки – Райские розы, райские реки… Где-то далече, Как в забытьи,
Pourquoi craindrais-j'e de ie dire? C'est Margot qui fixe mon goút. Так и мне узнать случилось, Что за птица Купидон;
Тем не менее приснилось что-то. ...Но опять колесный перестук. После неожиданного взлета я на землю опускаюсь вдруг.
Душно мне в этих холодных стенах, Сырость и мрак без просвета. Плесенью пахнет в печальных углах — Вот она, доля поэта.
Жизнь печальна, жизнь пустынна, И не сжалится никто; Те же вазочки в гостиной, Те же рамки и плато.
Я принесла домой с фронтов России Веселое презрение к тряпью - Как норковую шубку, я носила Шинельку обгоревшую свою.
Темнеет… Готовятся к чаю… Дремлет Ася под маминой шубой. Я страшную сказку читаю О старой колдунье беззубой.
День ли царит, тишина ли ночная, В снах ли тревожных, в житейской борьбе, Всюду со мной, мою жизнь наполняя, Дума всё та же, одна, роковая, -
В стране, где Юлией венчанный И хитрым Августом изгнанный Овидий мрачны дни влачил; Где элегическую лиру
Любовью, дружеством и ленью Укрытый от забот и бед, Живи под их надежной сенью: В уединении ты счастлив: ты поэт.
Завидую тебе, питомец моря смелый, Под сенью парусов и в бурях поседелый! Спокойной пристани давно ли ты достиг — Давно ли тишины вкусил отрадный миг —
Она пришла с мороза, Раскрасневшаяся, Наполнила комнату Ароматом воздуха и духов,
Слыхал ли в сумраке глубоком Воздушной арфы легкий звон, Когда полуночь, ненароком, Дремавших струн встревожен сон?..
Мне любить до могилы творцом суждено, Но по воле того же творца Всё, что любит меня, то погибнуть должно Иль, как я же, страдать до конца.
Заплаканная осень, как вдова В одеждах черных, все сердца туманит... Перебирая мужнины слова, Она рыдать не перестанет.
В багровом зареве закат шипуч и пенен, Березки белые горят в своих венцах. Приветствует мой стих младых царевен И кротость юную в их ласковых сердцах.
«Мама, милая, не мучь же! Мы поедем или нет?» Я большая, – мне семь лет, Я упряма, – это лучше.
Песни, песни, о чём вы кричите? Иль вам нечего больше дать? Голубого покоя нити Я учусь в мои кудри вплетать.
Опять сияющим крестам Поют хвалу колокола. Я вся дрожу, я поняла, Они поют: «и здесь и там».
Золото моих волос Тихо переходит в седость. – Не жалейте! Всё сбылось, Всё в груди слилось и спелось.
Посреди небесных тел Лик луны туманной. Как он кругл и как он бел! Точно блин с сметаной...
Не медной музыкой фанфар, Не грохотом рогов Я мой приветствовал пожар И сон твоих шагов. —
Коли милым назову – не соскучишься! Богородицей – слыву – Троеручицей: Одной – крепости крушу, друга – тамотка, Третьей по морю пишу – рыбам грамотку.
Твой глас незримый, как дым в избе. Смиренным сердцем молюсь тебе. Овсяным ликом питаю дух, Помощник жизни и тихий друг.
Рюрику Ивневу Я одену тебя побирушкой, Подпояшу оструганным лыком. Упираяся толстою клюшкой,
......... ......... Стамати был стар и бессилен, А Елена молода и проворна;
Я, верно, болен: на сердце туман, Мне скучно всё — и люди, и рассказы, Мне снятся королевские алмазы И весь в крови широкий ятаган.
И год второй к концу склоняется, Но так же реют знамена, И так же буйно издевается Над нашей мудростью война.
Воспоминанье слишком давит плечи, Я о земном заплачу и в раю, Я старых слов при нашей новой встрече Не утаю.
Я, что мог быть лучшей из поэм, Звонкой скрипкой или розой белою, В этом мире сделался ничем, Вот живу и ничего не делаю.
А. И. Гумилёвой Взгляни, как злобно смотрит камень, В нём щели странно глубоки, Под мхом мерцает скрытый пламень;
Зачем так рано изменила? С мечтами, радостью, тоской, Куда полет свой устремила? Неумолимая, постой!
Ханский полон Во́ сласть изведав, Бью крылом Богу побегов.
«Что шумишь, качаясь, Тонкая рябина, Низко наклоняясь Головою к тыну?» —
Святая ль ты, иль нет тебя грешнее, Вступаешь в жизнь, иль путь твой позади, – О, лишь люби, люби его нежнее! Как мальчика баюкай на груди,
Эльвина, милый друг, приди, подай мне руку, Я вяну, прекрати тяжелый жизни сон; Скажи – увижу ли… на долгую ль разлуку Я роком осужден?
Когда я был влюблён (а я влюблён Всегда — в поэму, женщину иль запах), Мне захотелось воплотить свой сон Причудливей, чем Рим при грешных папах.
Опять раскинулся узорно Над белым полем багрянец, И заливается задорно Нижегородский бубенец.
Es war eine Schnupftabaksdose Die hatte Friedrich der Große sich selbst geschnitzelt aus Nußbaumholz. Und darauf war sie natürlich stolz.
В час, когда ночь воткнет Луну на черный палец,— Ах, о ком? Ах, кому поет Про любовь соловей-мерзавец?
Кто муки знал когда-нибудь, И чьи к любви закрылись вежды, Того от страха и надежды Вторично не забьется грудь.
Покидая город в тихий час, Долго я глядел в твои глаза. Помню, как из этих чёрных глаз Покатилась светлая слеза,
Блажен озлобленный поэт, Будь он хоть нравственный калека, Ему венцы, ему привет Детей озлобленного века.
Еще томлюсь тоской желаний, Еще стремлюсь к тебе душой — И в сумраке воспоминаний Еще ловлю я образ твой…
«Всё мое», – сказало злато; «Всё мое», – сказал булат. «Всё куплю», – сказало злато; «Всё возьму», – сказал булат.
Ёлку вырублю в лесу, Ёлку в школу принесу! Всю в сосульках ледяных, В крепких шишках смоляных,
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.