2201 Пушкин А. С. Пир Петра Первого
Над Невою резво вьются Флаги пестрые судов; Звучно с лодок раздаются Песни дружные гребцов;
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Над Невою резво вьются Флаги пестрые судов; Звучно с лодок раздаются Песни дружные гребцов;
О, не вздыхайте обо мне, Печаль преступна и напрасна, Я здесь, на сером полотне, Возникла странно и неясно.
Матушка в купальницу по лесу ходила, Босая с подтыками по росе бродила. Травы ворожбиные ноги ей кололи, Плакала родимая в купырях от боли.
В шапке золота литого Старой русской великан Поджидал к себе другого Из далеких чуждых стран.
(Подражание Occèану) (Фингал послал Тоскара воздвигнуть на берегах источника Кроны памятник победы, одержанной им некогда на сем месте. Между тем как он занимался сим трудом, Карул, сосед- ственный государь, пригласил его к пиршеству; Тоскар влюбился в дочь его Кольну; нечаянный
Не смейся над моей пророческой тоскою; Я знал: удар судьбы меня не обойдет; Я знал, что голова, любимая тобою, С твоей груди на плаху перейдет;
Ночи без любимого – и ночи С нелюбимым, и большие звезды Над горячей головой, и руки, Простирающиеся к Тому –
О, не кладите меня В землю сырую: Скройте, заройте меня В траву густую!..
Ни слова о любви! Но я о ней ни слова, не водятся давно в гортани соловьи. Там пламя посреди пустого небосклона, но даже в ночь луны ни слова о любви!
Возможно ль? вместо роз, Амуром насажденных, [Тюльпанов гордо наклоненных,] Душистых ландышей, ясминов и лилей, [Которых ты всегда] любила
Мне снилась снова ты, в цветах, на шумной сцене, Безумная, как страсть, спокойная, как сон, А я, повергнутый, склонял свои колени И думал: «Счастье там, я снова покорен!»
Я с детства был в душе моряк, Мне снились мачта и маяк, Родня решила: «он маньяк, Но жизнь мечты его остудит.»
Занеслися залетною пташкой Панихидные вести к нам. Родина, черная монашка, Читает псалмы по сынам.
Мы встретились вновь после долгой разлуки, Очнувшись от тяжкой зимы; Мы жали друг другу холодные руки И плакали, плакали мы.
О поэте не подумал Век – и мне не до него. Бог с ним, с громом. Бог с ним, с шумом Времени не моего!
Я знаю, ты бежал в бою И этим шкуру спас свою. Тебя назвать я не берусь Одним коротким словом: трус.
Вы счастливы? – Не скажете! Едва ли! И лучше – пусть! Вы слишком многих, мнится, целовали, Отсюда грусть.
Ты помнишь ли, ах, ваше благородье, Мусье француз, г<овённый> капитан, Как помнятся у нас в простонародьи Над нехристем победы россиян?
На море ночное мы оба глядели. Под нами скала обрывалася бездной; Вдали затихавшие волны белели, А с неба отсталые тучки летели,
От всенощной вечор идя домой, Антипьевна с Марфушкою бранилась; Антипьевна отменно горячилась. "Постой, – кричит, – управлюсь я с тобой;
Черная, потом пропахшая выть! Как мне тебя не ласкать, не любить. Выйду на озеро в синюю гать, К сердцу вечерняя льнет благодать.
Вот утро севера – сонливое, скупое – Лениво смотрится в окно волоковое; В печи трещит огонь – и серый дым ковром Тихонько стелется над кровлею с коньком.
Итак, опять увиделся я с вами, Места немилые, хоть и родные, Где мыслил я и чувствовал впервые И где теперь туманными очами,
На утёсе там дымится Аутафорт, сложён во прах, И пред ставкой королевской Властелин его в цепях.
Царю небесный! Спаси меня От куртки тесной, Как от огня.
Море голосов воробьиных. Ночь, а как будто ясно. Так ведь всегда прекрасно. Ночь, а как будто ясно,
Не плачь, не плачь, мое дитя, Не стоит он безумной муки. Верь, он ласкал тебя шутя, Верь, он любил тебя от скуки!
Солнце свирепое, солнце грозящее, Бога, в пространствах идущего, Лицо сумасшедшее, Солнце, сожги настоящее
Морфей, до утра дай отраду Моей мучительной любви. Приди, задуй мою лампаду, Мои мечты благослови!
Покров, упитанный язвительною кровью, Кентавра мстящий дар, ревнивою любовью Алкиду передан. Алкид его приял, В божественной крови яд быстрый побежал.
Я пастух, мои палаты — Межи зыбистых полей. По горам зеленым — скаты С гарком гулких дупелей.
В начале жизни школу помню я; Там нас, детей беспечных, было много; Неровная и резвая семья. Смиренная, одетая убого,
Есть в стане моем – офицерская прямость, Есть в ребрах моих – офицерская честь. На всякую муку иду не упрямясь: Терпенье солдатское есть!
Собрала Пречистая Журавлей с синицами В храме: «Пойте, веселитеся
Ваш дед портной, ваш дядя повар, А вы, вы модный господин — Таков об вас народный говор, И дива нет – не вы один.
За окном, у ворот Вьюга завывает, А на печке старик Юность вспоминает.
О товарищах веселых, О полях посеребренных Загрустила, словно голубь, Радость лет уединенных.
О, первый бал – самообман! Как первая глава романа, Что по ошибке детям дан, Его просившим слишком рано,
Птичка летает, Птичка играет, Птичка поет; Птичка летала,
В разлуке есть высокое значенье: Как ни люби — хоть день один, хоть век… Любовь есть сон, а сон — одно мгновенье, И рано ль, поздно ль пробужденье —
Как небеса, твой взор блистает Эмалью голубой, Как поцелуй, звучит и тает Твой голос молодой;
Erstes Lieber Gott, ich liege Im Bett. Ich weiß, ich wiege Seit gestern fünfunddreißig Pfund.
Напрасно, милый друг, я мыслил утаить Обманутой [души] холодное волненье. Ты поняла меня – проходит упоенье, Перестаю тебя любить……
Когда так радостно, так нежно Глядела ты в глаза мои И лобызал я безмятежно Ресницы длинные твои;
Жил мельник. Жил он, жил и умер, Оставивши своим трем сыновьям В наследство мельницу, осла, кота И… только. Мельницу взял старший сын,
Я думал, что любовь погасла навсегда, Что в сердце злых страстей умолкнул глас мятежный, Что дружбы наконец отрадная звезда Страдальца довела до пристани надежной.
Часть I I Печальный Демон, дух изгнанья, Летал над грешною землей,
Люблю я солнце осени, когда, Меж тучек и туманов пробираясь, Оно кидает бледный, мертвый луч На дерево, колеблемое ветром,
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.