3651 Цветаева М. Азраил
От руки моей не взыгрывал, На груди моей не всплакивал… Непреложней и незыблемей Опрокинутого факела:
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
От руки моей не взыгрывал, На груди моей не всплакивал… Непреложней и незыблемей Опрокинутого факела:
Не проломанное ребро – Переломленное крыло. Не расстрельщиками навылет Грудь простреленная. Не вынуть
Ты не могла иль не хотела Мою почувствовать истому, Свое дурманящее тело И сердце бережешь другому.
Смотрите, как летит, отвагою пылая... Порой обманчива бывает старина! Так мхом покрытая бутылка вековая Хранит струю кипучего вина.
В моих садах — цветы, в твоих — печаль. Приди ко мне, прекрасною печалью Заворожи, как дымчатой вуалью, Моих садов мучительную даль.
Амине Дороги, дороги! Довольно гостил я От края родного вдали. Пора и домой мне. Хочу, чтоб дороги
Скатившись с горной высоты, Лежал на прахе дуб, перунами разбитый; А с ним и гибкий плющ, кругом его обвитый… О Дружба, это ты!
Вчера, при блеске свеч, в двенадцатом часу, Ты слушала меня с улыбкою участья, И мне казалося: вот-вот перенесу Тебя в цветущий мир безумия и счастья.
Облачко, белое облачко с розовым краем Выплыло вдруг, розовея последним огнем. Я поняла, что грущу не о нем, И закат мне почудился – раем.
Над высокою горою Поднимались башни замка, Окружённого рекою, Как причудливою рамкой.
Да, ты несчастна – и мой гнев угас. Мой друг, обоим нам судьба – страдать. Пока больное сердце бьется в нас, Мой друг, обоим нам судьба – страдать.
Асе и Борису Башлык откинула на плечи: Смешно кататься в башлыке! Смеется, – разве на катке
Тот, кто хочет, чтобы тени, ускользая, пропадали, Кто не хочет повторений, и бесцельностей печали, Должен властною рукою бесполезность бросить прочь, Должен сбросить то, что давит, должен сам себе помочь.
Дай руку мне, склонись к груди поэта, Свою судьбу соедини с моей: Как ты, мой друг, я не рожден для света И не умею жить среди людей;
Из рук моих – нерукотворный град Прими, мой странный, мой прекрасный брат. По церковке – все сорок сороков, И реющих над ними голубков.
«Все бешеней буря, все злее и злей, Ты крепче прижмися к груди моей». — «О милый, милый, небес не гневи, Ах, время ли думать о грешной любви!»
Уснуло озеро; безмолвен чёрный лес; Русалка белая небрежно выплывает; Как лебедь молодой, луна среди небес Скользит и свой двойник на влаге созерцает.
Мальчишка Фебу гимн поднес. "Охота есть, да мало мозгу. А сколько лет ему, вопрос?" — «Пятнадцать». – «Только-то? Эй, розгу!»
Слушай веления мудрых, Мыслей пленительный танец. Бойся у дев златокудрых Нежный заметить румянец.
Вот и мир, где сияют витрины, Вот Тверская, – мы вечно тоскуем о ней. Кто для Аси нужнее Марины? Милой Асеньки кто мне нужней?
В декабре на заре было счастье, Длилось – миг. Настоящее, первое счастье Не из книг!
Скажи, парнасский мой отец, Неужто верных муз любовник Не может нежный быть певец И вместе гвардии полковник?
Опять я ваш, о юные друзья! Туманные сокрылись дни разлуки: И брату вновь простерлись ваши руки, Ваш резвый круг увидел снова я.
На назначенное свиданье Опоздаю. Весну в придачу Захвативши – приду седая. Ты его высоко́ назначил!
В раю, за грустным Ахероном, Зевая в рощице густой, Творец, любимый Алоллоном, Увидеть вздумал мир земной.
Как птичка, раннею зарей Мир, пробудившись, встрепенулся… Ах, лишь одной главы моей Сон благодатный не коснулся…
Вы столь забывчивы, сколь незабвенны. – Ах, Вы похожи на улыбку Вашу! – Сказать еще? – Златого утра краше! Сказать еще? – Один во всей вселенной!
Нет! — я не требую вниманья На грустный бред души моей, Не открывать свои желанья Привыкнул я с давнишних дней.
Любил с начала жизни я Угрюмое уединенье, Где укрывался весь в себя, Бояся, грусть не утая,
Сбирались умирать последние цветы И ждали с грустию дыхания мороза; Краснели по краям кленовые листы, Горошек отцветал, и осыпалась роза.
Мы рождены для вдохновенья Для звуков сладких и молитв Пушкин Ты хочешь проклинать, рыдая и стеня,
– Есть женщина в мире одна. Мне больше, чем все, она нравится, Весь мир бы пленила она, Да замужем эта красавица.
Кто с минуту переможет Хладным разумом любовь, Бремя тягостных оков Ей на крылья не возложит.
Не самозванка – я пришла домой, И не служанка – мне не надо хлеба. Я – страсть твоя, воскресный отдых твой, Твой день седьмой, твое седьмое небо.
Теснятся все к тебе во храм, И все с коленопреклоненьем Тебе приносят фимиам, Тебя гремящим славят пеньем;
Как прелестен этот бред, Лепет детских слов. Предумышленности нет, Нет в словах оков.
Я песни слагаю во славу твою Затем, что тебя я безумно люблю, Затем, что меня ты не любишь. Я вечно страдаю и вечно грущу,
Мы ждем тебя, спеши, Бухаров, Брось царскосельских соловьев, В кругу товарищей гусаров Обычный кубок твой готов;
Как этого посмертного альбома Мне дороги заветные листы, Как все на них так родственно-знакомо, Как полно все душевной теплоты!
Повсюду листья желтые, вода Прозрачно-синяя. Повсюду осень, осень! Мы уезжаем. Боже, как всегда Отъезд сердцам желанен и несносен!
(в ответ на ее письмо) Как под сугробом снежным лени, Как околдованный зимой, Каким-то сном усопшей тени
Наш садовод – неугомонный дед. Ему, пожалуй, девяносто лет, А он, восход засветится едва, Уж на ногах; засучит рукава
Ищу я в этом мире сочетанья Прекрасного и вечного. Вдали Я вижу ночь: пески среди молчанья И звездный час над сумраком земли.
Ты расточительна на милые слова, А в сердце мне не шлёшь отрадного привета И втайне думаешь: причудлива, черства Душа суровая поэта.
Страна живительной прохлады Лесов и гор гудящих, где Всклокоченные водопады Ревут, как будто быть беде;
Следить твои шаги, молиться и любить – Не прихоть у меня и не порыв случайный: Мой друг, мое дитя, поверь, – тебя хранить Я в сердце увлечен какой-то силой тайной.
Не нужно, не нужно мне проблесков счастья, Не нужно мне слова и взора участья, Оставь и дозволь мне рыдать! К горячему снова прильнув изголовью,
Мы лежали и смерти ждали — Не люблю я равнин с тех пор… Заслужили свои медали Те, кто били по нас в упор, —
Я слышу — и судьбе я покоряюсь грозной; Давно я сам себе сказал: не прекословь! Но перед жертвою покорною и слезной Зачем же замолчать совсем должна любовь?
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.