3601 Цветаева М. Дон — 2. Кто уцелел – умрет, кто мертв – воспрянет…
Кто уцелел – умрет, кто мертв – воспрянет. И вот потомки, вспомнив старину: – Где были вы? – Вопрос как громом грянет, Ответ как громом грянет: – На Дону!
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Кто уцелел – умрет, кто мертв – воспрянет. И вот потомки, вспомнив старину: – Где были вы? – Вопрос как громом грянет, Ответ как громом грянет: – На Дону!
Случилось так, что Рыбак, промучившись на ловле целый день, поймал лишь маленькую Рыбку. — Прошу тебя, хозяин, отпусти меня, — сказала Рыбка. — Я слишком мала, чтобы ты сейчас мог насытиться. Если ты вернёшь меня в реку, я скоро вырасту, и тогда из меня выйдет отличный обед.
Молчаливо в даль направив дула, Охраняли пушки наш простор. Враг напал — и орудийным гулом Начался горячий разговор.
И уж опять они в полуистоме О каждом сне волнуются тайком; И уж опять в полууснувшем доме Ведут беседу с давним дневником.
Ходит сон с своим серпом, Ходит смерть с своей косой – Царь с царицей, брат с сестрой. – Ходи в сени, ходи в рай!
Что ты любовь моя – Пора бы знать. Приди в полночный час, Скажи, как звать.
Так, в скудном труженичестве дней, Так, в трудной судорожности к ней, Забудешь дружественный хорей Подруги мужественной своей.
Черные стены С подножием пены Это – Святая Елена.
Я не хочу ни есть, ни пить, ни жить. А так: руки скрестить – тихонько плыть Глазами по пустому небосклону. Ни за свободу я – ни против оной
Юность, юность, сердце обжигая, За собой меня ты не зови: Дочка у меня уже большая. Сам старик я. Мне не до любви.
Не то беда, что ты поляк: Костюшко лях, Мицкевич лях! Пожалуй, будь себе татарин, — И тут не вижу я стыда;
Апостол Пётр, бери свои ключи, Достойный рая в дверь его стучит. Коллоквиум с отцами церкви там Покажет, что я в догматах был прям.
В суете опустевшей, в ее тишине Я тоскую по ней, когда смысл обретаю. Полюбив тишину, я тоскую по ней, Я себя предаю и опять все теряю.
Дабы ты меня не видел – В жизнь – пронзительной, незримой Изгородью окружусь. Жимолостью опояшусь,
Ott. 100. Пред рыцарем блестит водами Ручей прозрачнее стекла, Природа милыми цветами
Упадешь – перстом не двину. Я люблю тебя как сына. Всей мечтой своей довлея, Не щадя и не жалея.
Над вороным утесом – Белой зари рукав. Ногу – уже с заносом Бега – с трудом вкопав
Атлас – что колода карт: В лоск перетасован! Поздравляет – каждый март: – С краем, с паем с новым!
Возгласами звонкими Полон экипаж. Ах, когда же вынырнет С белыми колонками
Терпи… Пусть взор горит слезой, Пусть в сердце жгучие сомненья!.. Не жди людского сожаленья И, затаив в груди мученья,
Существования котловиною Сдавленная, в столбняке глушизн, Погребенная заживо под лавиною Дней – как каторгу избываю жизнь.
Ипполиту от Матери – Федры – Царицы – весть. Прихотливому мальчику, чья красота как воск От державного Феба, от Федры бежит… Итак, Ипполиту от Федры: стенание нежных уст.
Молочница Патти шла на рынок, неся на голове кувшин с молоком. По дороге она начала прикидывать, что сделает с деньгами, которые выручит за молоко. — Я куплю кур у фермера Брауна, — говорила она себе, — они будут нести яйца каждое утро, и я стану продавать их жене пастора.
Кавказ! далекая страна! Жилище вольности простой! И ты несчастьями полна И окровавлена войной!..
Лягушки жили в болотистой трясине и были счастливы как нельзя более: плескались в воде, ни о ком не заботились, и никто не мешал им жить. Но некоторым из них показалось, что так быть не должно, что им нужен царь и надлежащий порядок. И они решили послать Юпитеру прошение с просьбой дать им правителя. — Могучий Юпитер! — заквакали они. — Пошли нам царя, который будет нами править и держать нас в узде!
Темной ночью в тарантасе Едем с фонарем. «Ася, спишь?» Не спится Асе: Впереди паром!
Да, вздохов обо мне – край непочатый! А может быть – мне легче быть проклятой! А может быть – цыганские заплаты – Смиренные – мои
Люблю, друзья, когда за речкой гаснет день, Укрывшися лесов в таинственную сень Или под ветвями пустынныя рябины, Смотреть на синие, туманные равнины.
Гладит голые плечи Суховей горячо. Ошалевший кузнечик Мне взлетел на плечо.
И страшные мне снятся сны: Телега красная, За ней – согбе́нные – моей страны Идут сыны.
Запах пшеничного злака, Ветер, туман и кусты… Буду отчаянно плакать – Я, и подумаешь – ты,
Однажды Частям Тела пришло в голову, что всю работу делают они, а весь корм достаётся Животу. Они собрались на совет и после долгих обсуждений решили объявить забастовку, пока Живот не согласится трудиться наравне с ними. И вот несколько дней Руки отказывались брать пищу, Рот — принимать её, а Зубам вовсе нечего было делать. Но вскоре Части Тела почувствовали, что сами слабеют:
Рассказать вам, друзья, как смельчак Робин Гуд, – Бич епископов и богачей, – С неким Маленьким Джоном в дремучем лесу Поздоровался через ручей?
Цари! вы светом обладайте, Мне не завидна ваша часть, Стократ мне лестнее, вы знайте, Над нежным сердцем сладка власть;
Обнимаю тебя кругозором Гор, гранитной короною скал. (Занимаю тебя разговором – Чтобы легче дышал, крепче спал.)
Глава I 1 Наш век смешон и жалок, — всё пиши Ему про казни, цепи да изгнанья,
Не ищи цветов весенних Под обвалами сугроба, Не ищи любви в том сердце, Где отчаянье и злоба,
Сколько их, сколько их ест из рук, Белых и сизых! Целые царства воркуют вкруг Уст твоих, Низость!
Месяц вешний, ты ли это? Ты, предвестник близкий лета, Месяц песен соловья? Май ли, жалуясь украдкой,
Твои руки черны от загару, Твои ногти светлее стекла… – Сигарера! Скрути мне сигару, Чтобы дымом любовь изошла.
Милый друг, ушедший дальше, чем за море! Вот Вам розы – протянитесь на них. Милый друг, унесший самое, самое Дорогое из сокровищ земных.
Волны и молодость – вне закона! Тронулся Дон. – Погибаем. – Тонем. Ветру веков доверяем снесть Внукам – лихую весть:
Я счастлив! — тайный яд течет в моей крови, Жестокая болезнь мне смертью угрожает!.. Дай бог, чтоб так случилось!.. ни любви, Ни мук умерший уж не знает;
Над морем встал ночной туман, Но сквозь туман ещё светлее Горит луна — большой тюльпан Заоблачной оранжереи.
– Не нужен твой стих – Как бабушкин сон. – А мы для иных Сновидим времен.
Между лиловых облаков Однажды вечера светило За снежной цепию холмов, Краснея ярко, заходило,
Спеша на званый пир по улице прегрязной, Вчера был поражен я сценой безобразной: Торгаш, у коего украден был калач, Вздрогнув и побледнев, вдруг поднял вой и плач
1 Ветры спать ушли – с золотой зарей, Ночь подходит – каменною горой, И с своей княжною из жарких стран
Стоят в чернорабочей хмури Закопченные корпуса. Над копотью взметают кудри Растроганные небеса.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.