3601 Цветаева М. И. Кармен — 1. Божественно, детски-плоско…
Божественно, детски-плоско Короткое, в сборку, платье. Как стороны пирамиды От пояса мчат бока.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Божественно, детски-плоско Короткое, в сборку, платье. Как стороны пирамиды От пояса мчат бока.
Пела как стрелы и как морены, Мчащие из-под ног С звуком рвущегося атла́са. – Пела! – и целой стеной матрасной
Среди диких моряков – простых рыбаков Для шутов и для певцов Стол всегда готов.
Всего леса вдоль Я ласкал Жанетту. Целовал Жанетту Всего леса вдоль.
Однажды Человек пришёл в Лес с топором в руке и стал просить у Деревьев небольшую ветку — якобы для некой нужды. Деревья, будучи добродушными, согласились и дали ему одну из своих ветвей. Но Человек тут же вставил её в топорище и принялся рубить дерево за деревом.
Ранний, чуть видный рассвет, Сердце шестнадцати лет. Сада дремотная мгла
– Прощай! – Как плещет через край Сей звук: прощай! Как, всполохнувшись, губы сушит! – Весь свод небесный потрясен!
Прости! — забудь, что ты певца Так пламенно любила.
Зови надежду — сновиденьем, Неправду — истиной зови, Не верь хвалам и увереньям, Но верь, о, верь моей любви!
Молоко на губах не обсохло, День и ночь в барабан колочу. Мать от грохота было оглохла, А отец потрепал по плечу.
Поэт – издалека заводит речь. Поэта – далеко заводит речь. Планетами, приметами, окольных
Переселенцами – В какой Нью-Йорк? Вражду вселенскую Взвалив на горб –
Уже богов – не те уже щедроты На берегах – не той уже реки. В широкие закатные ворота Венерины, летите, голубки!
Чем – не боги же – поэты! Отблагодарю за это – Длящееся с Рождества – Лето слуха и ответа,
По-небывалому: В первый раз! Не целовала И не клялась.
Тебе, четырехстопный ямб Ритмически многообразный, Наш вынужденный дифирамб Блеснет, всех стоп игрой алмазной.
Там, где древний Кочерговский Над Ролленем опочил, Дней новейших Тредьяковский Колдовал и ворожил:
Вероятно, в жизни предыдущей Я зарезал и отца и мать, Если в этой — Боже Присносущий! — Так позорно осуждён страдать.
Лань однажды лишилась одного глаза и потому не могла видеть того, кто приближался к ней с этой стороны. Чтобы избежать опасности, она повадилась пастись на высокой скале у самого моря, поворачиваясь зрячим глазом к суше.
«День – для работы, вечер – для беседы, а ночью нужно спать». Нет, легче жизнь отдать, чем час Сего блаженного тумана!
Не быть тебе нулем Из молодых – да вредным! Ни медным королем, Ни попросту – спортсмедным
Смешная сцена! Ванька-дуралей, Чтоб седока промыслить побогаче, Украдкой чистит бляхи на своей Ободранной и заморенной кляче.
Новый Год. Ворох роз. Старый лорд в богатой раме. Ты мне ленточку принес? Дэзи стала знатной дамой.
Полон и просторен Край. Одно лишь горе: Нет у чехов – моря. Стало чехам – море
Рассказать вам, друзья, как смельчак Робин Гуд, – Бич епископов и богачей, – С неким Маленьким Джоном в дремучем лесу Поздоровался через ручей?
Вот Виля – он любовью дышет, Он песни пишет зло, Как Геркулес, сатиры пишет, Влюблен, как Буало.
Наш хозяин щурится, как крыса. Поздно. Скучно. Каждый зол и пьян. Сыплет пепел рыжая Алиса В до краев наполненный стакан.
После стольких роз, городов и тостов – Ах, ужель не лень Вам любить меня? Вы – почти что остов, Я – почти что тень.
Видел, как рубят? Руб – Рубом! – за дубом – дуб. Только убит – воскрес! Не погибает – лес.
1 В век сплошных скоропадских, Роковых скоростей –
Чуть светает – Спешит, сбегается Мышиной стаей На звон колокольный
О, кто бы нас направил, О, кто бы нам ответил? Где край, который примет Нас с нерожденным третьим?
Ты помнишь ли былые шашни, Когда у Сухаревой башни Ты и дневал и ночевал; Теперь переменилась дневка,
Спит, муки твоея – веселье, Спит, сердца выстраданный рай. Над Иверскою колыбелью – Блаженная! – помедлить дай.
Спеша на званый пир по улице прегрязной, Вчера был поражен я сценой безобразной: Торгаш, у коего украден был калач, Вздрогнув и побледнев, вдруг поднял вой и плач
Я слышал из сада, как женщина пела, Но я, я смотрел на луну. И я никогда о певице не думал,
О бродяга, родства не помнящий – Юность! – Помню: метель мела, Сердце пело. – Из нежной комнаты Я в метель тебя увела.
1 Ветры спать ушли – с золотой зарей, Ночь подходит – каменною горой,
Из облаков кивающие перья. Как передать твое высокомерье, – Георгий! – Ставленник небесных сил!
Поступью сановнически-гордой Прохожу сквозь строй простонародья. На груди – ценою в три угодья – Господом пожалованный орден.
И зажег, голубчик, спичку. – Куды, матушка, дымок? – В двери, родный, прямо в двери, – Помирать тебе, сынок!
Есть час Души, как час Луны, Совы – час, мглы – час, тьмы – Час… Час Души – как час струны Давидовой сквозь сны
– «У вас в душе приливы и отливы!» Ты сам сказал, ты это понял сам! О, как же ты, не верящий часам, Мог осудить меня за миг счастливый?
Вам Музы, милые старушки, Колпак связали в добрый час. И, прицепив к нему гремушки, Сам Феб надел его на вас.
Существования котловиною Сдавленная, в столбняке глушизн, Погребенная заживо под лавиною Дней – как каторгу избываю жизнь.
Пустоты отроческих глаз! Провалы В лазурь! Как ни черны – лазурь! Игралища для битвы небывалой, Дарохранительницы бурь.
Как водоросли Ваши члены, Как ветви мальмэзонских ив… Так Вы лежали в брызгах пены, Рассеянно остановив
Лаиса, я люблю твой смелый, [вольный] взор, Неутолимый жар, открытые <?> желанья И непрерывные лобзанья И страсти полный разговор.
О дева-роза, я в оковах; Но не стыжусь твоих оков: Так соловей в кустах лавровых, Пернатый царь лесных певцов,
Нет ни прародительских портретов, Ни фамильных книг в моем роду. Я не знаю песен, ими петых, И не их дорогами иду.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.