4251 Цветаева М. Всё так же, так же в морскую синь…
Всё так же, так же в морскую синь – Глаза трагических героинь. В сей зал, бесплатен и неоглядн, Глазами заспанных Ариадн
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Всё так же, так же в морскую синь – Глаза трагических героинь. В сей зал, бесплатен и неоглядн, Глазами заспанных Ариадн
Не повторяй – душа твоя богата – Того, что было сказано когда-то, Но, может быть, поэзия сама – Одна великолепная цитата.
От стрел и от чар, От гнезд и от нор, Богиня Иштар, Храни мой шатер:
О всеми ветрами Колеблемый лотос! Георгия – робость, Георгия – кротость…
Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка... И снова манит безотчетно К далеким странствиям - тоска.
Славная флейта, Феон, здесь лежит. Предводителя хоров Старец, ослепший от лет, некогда Скирпал родил И, вдохновенный, нарек младенца Феоном. За чашей Сладостно Вакха и муз славил приятный Феон.
Целовалась с нищим, с вором, с горбачом, Со всей каторгой гуляла – нипочем! Алых губ своих отказом не тружу, Прокаженный подойди – не откажу!
Колокольные звоны, И зелёные клёны, И летучие мыши, И Шекспир, и Овидий —
Со мной не надо говорить, Вот губы: дайте пить. Вот волосы мои: погладь. Вот руки: можно целовать.
Следок твой непытан, Вихор твой – колтун. Скрипят под копытом Разрыв да плакун.
В моей отчизне каждый Багром и топором Теперь работать волен, Как я – своим пером.
То порыв безнадежной тоски, то опять, Встрепенувшись, вдруг я оживаю, Жадно дела ищу, рвусь любить и страдать, Беззаветно и слепо прощаю…
Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир - уют! Вот - майский день; над Жювизи Бипланы первые планируют.
Всё небо заревом опалено. Село мертво. Здесь враг чинил разбой. Лишь на снегу кровавое пятно — Ребёнок с разможжённой головой.
Ценитель умственных творений исполинских, Друг бардов английских, любовник муз латинских, Ты к мощной древности опять меня манишь, [Ты снова мне] ...... велишь.
Вернулся б джигит, да дорога кружит, Дорога б открылась, да горы встают. Не горы – преграда, а орды врага, Несметные орды пройти не дают.
Ты говоришь о Данта роке злобном И о Мицкевича любившей мгле. Как можешь говорить ты о подобном Мне – горестнейшему на всей земле!
Ветер звонок, ветер нищ, Пахнет розами с кладбищ. . . . . . .ребенок, рыцарь, хлыщ. Пастор с книгою святою, –
В сокровищницу Полунощных глубин Недрогнувшую Опускаю ладонь.
Народоправству, свалившему трон, Не упразднившему – тренья: Не поручать палачам похорон Жертв, цензорам – погребенья
Кто-то едет – к смертной победе У деревьев – жесты трагедий. Иудеи – жертвенный танец! У деревьев – трепеты таинств.
Здесь, где миры спокойны, Где смолкнут в тишине Ветров погибших войны, Я вижу сны во сне:
Виноградины тщетно в садах ржавели, И наложница, тщетно прождав, уснула. Палестинские жилы! – Смолы тяже́ле Протекает в вас древняя грусть Саула.
Утро. Надо чистить чаши, Надо розы поливать. Полдень. Смуглую маслину Держат кончики перстов.
Когда бы мог весь свет узнать, Что жизнь с надеждами, мечтами — Не что иное, как тетрадь С давно известными стихами.
Опять волчица на столбе Рычит в огне багряных светов… Судьба Италии — в судьбе Её торжественных поэтов.
Сам не ведая как, Ты слетел без раздумья, Знак любви и безумья, Восклицательный знак!
(Москва) Зачем семьи родной безвестный круг Я покидал? Всё сердце грело там, Всё было мне наставник или друг,
Вижу комнату парадную, Белизну и блеск шелков. Через все – тропу громадную – – Черную – к тебе, альков.
И снова над струей тяжелой В зеленой ивовой тени Та мельница, что в оны дни Баллады для меня молола.
Дождь убаюкивает боль. Под ливни опускающихся ставень Сплю. Вздрагивающих асфальтов вдоль Копыта – как рукоплесканья.
Променявши на стремя – Поминайте коня ворона! Невозвратна как время, Но возвратна как вы, времена
Христос сказал: «Убогие блаженны, Завиден рок слепцов, калек и нищих, Я их возьму в надзвёздные селенья, Я сделаю их рыцарями неба
В ворко-клекочущий зоркий круг – Голуби встреч и орлы разлук. Ветвь или меч Примешь из рук?
(Отрывок) Я помню бал. Горели ярко свечи, И группы пестрые мелькали предо мной. Я слушал то отрывистые речи,
Отнимите жемчуг – останутся слезы, Отнимите злато – останутся листья Осеннего клена, отнимите пурпур – Останется кровь.
Закат горит огнистой полосою, Любуюсь им безмолвно под окном, Быть может, завтра он заблещет надо мною, Безжизненным, холодным мертвецом;
У нас пока единый храм, Мы братья в православной вере, Хоть я лишь подошёл к дверям, Вы ж, уходя, стучитесь в двери.
Тень достигла половины дома, Где никто не знает про меня. Не сравню с любовною истомой Благородство трудового дня.
Огнепоклонник! Красная масть! Завороженный и ворожащий! Как годовалый – в красную пасть Льва, в пурпуровую кипь, в чащу –
Поэт-игрок, о Беверлей-Гораций, Проигрывал ты кучки ассигнаций, И серебро, наследие отцов, И лошадей, и даже кучеров —
Однажды крестьянин сеял конопляное семя в поле, где Ласточка и другие птицы прыгали по земле, подбирая себе корм. — Берегитесь этого человека, — сказала Ласточка. — А что он делает? — спросили остальные. — Он сеет коноплю. Подбирайте каждое семечко, иначе вы ещё пожалеете об этом.
Голубиная купель, Небо: тридевять земель. Мне, за тем гулявшей за́ морем, Тесно в одиночной камере
Когда б писать ты начал с дуру, Тогда б наверно ты пролез Сквозь нашу тесную цензуру, Как внидишь в царствие небес.
Бывает жизнь забавною Вначале: — Ах, первое свиданье! Первый бал!..—
Однажды Человек пришёл в Лес с топором в руке и стал просить у Деревьев небольшую ветку — якобы для некой нужды. Деревья, будучи добродушными, согласились и дали ему одну из своих ветвей. Но Человек тут же вставил её в топорище и принялся рубить дерево за деревом. Тогда Деревья поняли, как глупо они поступили, сами отдав своему врагу средство собственного уничтожения.
Ты мне нравишься: ты так молода, Что в полмесяца не спишь и полночи, Что на карте знаешь те города, Где глядели тебе вслед чьи-то очи.
Девятый час; уж темно; близ заставы Чернеют рядом старых пять домов, Забор кругом. Высокой, худощавый Привратник на завалине готов
По тебе тоскует наша зала, – Ты в тени ее видал едва – По тебе тоскуют те слова, Что в тени тебе я не сказала.
"Послушайте: я сказку вам начну Про Игоря и про его жену, Про Новгород и Царство Золотое, А может быть про Грозного царя…"
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.