951 Есенин С. Туча кружево в роще связала…
Туча кружево в роще связала, Закурился пахучий туман. Еду грязной дорогой с вокзала Вдалеке от родимых полян.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Туча кружево в роще связала, Закурился пахучий туман. Еду грязной дорогой с вокзала Вдалеке от родимых полян.
Если волк на звезду завыл, Значит, небо тучами изглодано. Рваные животы кобыл, Черные паруса воронов.
С утра покинув приозёрный луг, Летели гуси дикие на юг, А позади за ниткою гусиной Спешил на юг косяк перепелиный.
Любовь, любовь — гласит преданье — Союз души с душой родной, Их съединенье, сочетанье, И роковое их слиянье,
Я голубой на звероферме серой, но, цветом обреченный на убой, за непрогрызной проволочной сеткой не утешаюсь тем, что голубой.
Зелень нивы, рощи лепет, В небе жаворонка трепет, Тёплый дождь, сверканье вод, — Вас назвавши, что прибавить?
Русский царь созвал дружины Для великой годовщины На полях Бородина. Там земля окрещена:
Как хорошо ты, о море ночное, – Здесь лучезарно, там сизо-темно... В лунном сиянии, словно живое, Ходит, и дышит, и блещет оно...
Беги, сокройся от очей, Цитеры слабая царица! Где ты, где ты, гроза царей, Свободы гордая певица? —
Ещё весны душистой нега К нам не успела низойти, Ещё овраги полны снега, Ещё зарёй гремит телега
В небе тают облака, И, лучистая на зное, В искрах катится река, Словно зеркало стальное…
Велик, богат аул Джемат, Он никому не платит дани; Его стена — ручной булат; Его мечеть — на поле брани.
И вот, навьючив на верблюжий горб, На добрый – стопудовую заботу, Отправимся – верблюд смирен и горд – Справлять неисправимую работу.
В те дни, когда мне были новы Все впечатленья бытия — И взоры дев, и шум дубровы, И ночью пенье соловья, —
Несказанное, синее, нежное… Тих мой край после бурь, после гроз, И душа моя — поле безбрежное — Дышит запахом меда и роз.
Над озером, в глухих дубровах, Спасался некогда Монах, Всегда в занятиях суровых, В посте, молитве и трудах.
«Печален ты: признайся, что с тобой». – Люблю, мой друг! – «Но кто ж тебя пленила?» – Она. – «Да кто ж? Глицера ль, Хлоя, Лила?» – О, нет! – «Кому ж ты жертвуешь душой?»
В полутёмном строгом зале Пели скрипки, вы плясали. Группы бабочек и лилий На шелку зеленоватом,
Не говори: "Забыл он осторожность! Он будет сам судьбы своей виной!.." Не хуже нас он видит невозможность Служить добру, не жертвуя собой.
В газетах пишут какие-то дяди, что начал
Поднялся шум; свирелью полевой Оглашено мое уединенье, И с образом любовницы драгой Последнее слетело сновиденье.
Мы снова встретились с тобой... Но как мы оба изменились!.. Года унылой чередой То нас невидимо сокрылись.
Плачет метель, как цыганская скрипка. Милая девушка, злая улыбка, Я ль не робею от синего взгляда? Много мне нужно и много не надо.
Заря прощается с землею, Ложится пар на дне долин, Смотрю на лес, покрытый мглою, И на огни его вершин.
Лице свое скрывает день: Поля покрыла мрачна ночь; Взошла на горы чорна тень; Лучи от нас склонились прочь;
(К Пущину) Помнишь ли, мой брат по чаше, Как в отрадной тишине Мы топили горе наше
Я пришла к тебе черной полночью, За последней помощью. Я – бродяга, родства не помнящий, Корабль тонущий.
На носилках, около сарая, На краю отбитого села, Санитарка шепчет, умирая: — Я еще, ребята, не жила…
Вечером синим, вечером лунным Был я когда-то красивым и юным. Неудержимо, неповторимо Все пролетело… далече… мимо…
Я не хочу, чтоб свет узнал Мою таинственную повесть; Как я любил, за что страдал, Тому судья лишь бог да совесть!..
Словно тихий ребенок, обласканный тьмой, С бесконечным томленьем в блуждающем взоре, Ты застыл у окна. В коридоре Чей-то шаг торопливый – не мой!
Снежная замять дробится и колется, Сверху озябшая светит луна. Снова я вижу родную околицу, Через метель огонек у окна.
Напрасный труд — нет, их не вразумишь. Чем либеральней, тем они пошлее, Цивилизация — для них фетиш, Но недоступна им ее идея.
Все мы бражники здесь, блудницы, Как невесело вместе нам! На стенах цветы и птицы Томятся по облакам.
Воспеваю то, что вечно ново. И хотя совсем не гимн пою, Но в душе родившееся слово Обретает музыку свою.
Я мечтою ловил уходящие тени, Уходящие тени погасавшего дня, Я на башню всходил, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня.
Когда на смерть идут, — поют, а перед этим можно плакать. Ведь самый страшный час в бою — час ожидания атаки.
Что наш язык земной пред дивною природой? С какой небрежною и легкою свободой Она рассыпала повсюду красоту И разновидное с единством согласила!
Гражданин фининспектор! Простите за беспокойство. Спасибо… не тревожтесь…
Весна, я с улицы, где тополь удивлен, Где даль пугается, где дом упасть боится, Где воздух синь, как узелок с бельем У выписавшегося из больницы.
Люблю тебя, булатный мой кинжал, Товарищ светлый и холодный. Задумчивый грузин на месть тебя ковал, На грозный бой точил черкес свободный.
Какая ночь! Мороз трескучий, На небе ни единой тучи; Как шитый полог, синий свод Пестреет частыми звездами.
Я здесь, Инезилья, Я здесь под окном. Объята Севилья И мраком и сном.
Медведя лет пяти-шести Учили как себя вести: В гостях, медведь, Hельзя pеветь,
Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется, — И нам сочувствие дается, Как нам дается благодать…
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.