451 Пушкин А. С. Царское село
Хранитель милых чувств и прошлых наслаждений, О ты, певцу дубрав давно знакомый Гений, Воспоминание, рисуй передо мной Волшебные места, где я живу душой,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Хранитель милых чувств и прошлых наслаждений, О ты, певцу дубрав давно знакомый Гений, Воспоминание, рисуй передо мной Волшебные места, где я живу душой,
"You cannot leave your mother an orphan. Joyce". Нет, и не под чуждым небосводом, И не под защитой чуждых крыл, —
Я пропал, как зверь в загоне. Где-то люди, воля, свет, А за мною шум погони, Мне наружу ходу нет.
Мой первый друг, мой друг бесценный! И я судьбу благословил, Когда мой двор уединенный, Печальным снегом занесенный,
Над лесистыми брегами, В час вечерней тишины, Шум и песни под шатрами, И огни разложены.
По-русски "мама", по-грузински "нана", А по-аварски - ласково "баба". Из тысяч слов земли и океана У этого особая судьба.
Через час отсюда в чистый переулок вытечет по человеку ваш обрюзгший жир, а я вам открыл столько стихов шкатулок, я — бесценных слов мот и транжир.
Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана.
Из логова змиева, Из города Киева, Я взял не жену, а колдунью. А думал забавницу,
О доблестях, о подвигах, о славе Я забывал на горестной земле, Когда твое лицо в простой оправе Передо мной сияло на столе.
Кавалергарды, век недолог, и потому так сладок он. Поет труба, откинут полог, и где-то слышен сабель звон.
Я входил вместо дикого зверя в клетку, выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке, жил у моря, играл в рулетку, обедал черт знает с кем во фраке.
«Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой, В ту бездну прыгнет с вышины? Бросаю мой кубок туда золотой: Кто сыщет во тьме глубины
Не хочу ни любви, ни почестей: — Опьянительны. — Не падка! Даже яблочка мне не хочется — Соблазнительного — с лотка…
Уже утомившийся день Склонился в багряные воды, Темнеют лазурные своды, Прохладная стелется тень;
Отворите мне темницу, Дайте мне сиянье дня, Черноглазую девицу, Черногривого коня.
Я счастье разбил с торжеством святотатца, И нет ни тоски, ни укора, Но каждою ночью так ясно мне снятся Большие, ночные озёра.
Очарован соблазнами жизни, Не хочу я растаять во мгле, Не хочу я вернуться к отчизне, К усыпляющей, мёртвой земле.
- Где твои семнадцать лет? - На Большом Каретном. - Где твои семнадцать бед? - На Большом Каретном.
Я спросил сегодня у менялы, Что дает за полтумана по рублю, Как сказать мне для прекрасной Лалы По-персидски нежное «люблю»?
По дому бродит привиденье. Весь день шаги над головой. На чердаке мелькают тени. По дому бродит домовой.
Боль свою вы делите с друзьями, Вас сейчас утешить норовят, А его последними словами, Только вы нахмуритесь, бранят.
Она сидела на полу И груду писем разбирала, И, как остывшую золу, Брала их в руки и бросала.
Я встретил вас — и все былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое — И сердцу стало так тепло…
Утро туманное, утро седое, Нивы печальные, снегом покрытые. Нехотя вспомнишь и время былое, Вспомнишь и лица, давно позабытые.
Вдоль маленьких домиков белых акация душно цветет. Хорошая девочка Лида на улице Южной живет.
Постарела мать за тридцать лет, А вестей от сына нет и нет. Но она всё продолжает ждать, Потому что верит, потому что мать.
А. Воронскому 1 «Село, значит, наше — Радово, Дворов, почитай, два ста.
Мы ехали шагом, Мы мчались в боях И "Яблочко"-песню Держали в зубах.
Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй.
Милый друг, иль ты не видишь, Что все видимое нами — Только отблеск, только тени От незримого очами?
Ласточки пропали, А вчера зарей Всё грачи летали Да как сеть мелькали
Вы ушли, как говорится, в мир в иной. Пустота…
Чуть седой, как серебряный тополь, Он стоит, принимая парад. Сколько стоил ему Севастополь! Сколько стоил ему Сталинград!
В человеческом организме девяносто процентов воды, как, наверное, в Паганини, девяносто процентов любви.
Как хорошо уметь читать! Не надо к маме приставать, Не надо бабушку трясти: «Прочти, пожалуйста, прочти!»
Хоть тяжело под час в ней бремя, Телега на ходу легка; Ямщик лихой, седое время, Везет, не слезит с облучка.
Выткался на озере алый свет зари. На бору со звонами плачут глухари. Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло. Только мне не плачется — на душе светло.
Закружилась листва золотая. В розоватой воде на пруду Словно бабочек лёгкая стая С замираньем летит на звезду.
Как обещало, не обманывая, Проникло солнце утром рано Косою полосой шафрановою От занавеси до дивана.
Аист с нами прожил лето, А зимой гостил он где-то. Бегемот разинул рот: Булки просит бегемот.
У меня растут года, будет и семнадцать. Где работать мне тогда, чем заниматься?
Плыли по небу тучки. Тучек — четыре штучки: от первой до третьей — люди, четвертая была верблюдик.
Я положил к твоей постели Полузавядшие цветы, И с лепестками помертвели Мои усталые мечты.
Скрипка издергалась, упрашивая, и вдруг разревелась так по-детски, что барабан не выдержал:
I Раз у отца, в кабинете, Саша портрет увидал, Изображён на портрете
О ты, пространством бесконечный, Живый в движеньи вещества, Теченьем времени превечный, Без лиц, в трех лицах божества!
Так писем не ждут, Так ждут – письма́. Тряпичный лоскут, Вокруг тесьма
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.