4051 Тютчев Ф. И. Вот от моря и до моря……
Вот от моря и до моря Нить железная бежит, Много славы, много горя Эта нить порой вестит.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Вот от моря и до моря Нить железная бежит, Много славы, много горя Эта нить порой вестит.
1 Поверхностью морей отражена, Богатая Венеция почила, Сырой туман дымился, и луна
Ни грамот, ни праотцев, Ни ясного сокола. Идет-отрывается, – Такая далекая!
Брат милый, отроком расстался ты со мной — В разлуке протекли медлительные годы; [Теперь ты юноша] – и полною душой Цветешь для радостей, для света, для свободы.
Щечки рдеют алым жаром, Соболь инеем покрыт, И дыханье легким паром Из ноздрей твоих летит.
Когда на поклоненье Ходил я в древний Пафос, Поверьте мне, я видел В уборной у Венеры
Думали – человек! И умереть заставили. Умер теперь, навек. – Плачьте о мертвом ангеле!
Мы рассуждаем про искусство. Но речь пойдет и о любви. Иначе было б очень скучно следить за этими людьми.
Нежно-нежно, тонко-тонко Что-то свистнуло в сосне. Черноглазого ребенка Я увидела во сне.
По равнине вод лазурной Шли мы верною стезей — Огнедышащий и бурный Уносил нас змей морской…
I. С пятнадцатой весною, Как лилия с зарею, Красавица цветет;
Я помню первый день, младенческое зверство, Истомы и глотка божественную муть, Всю беззаботность рук, всю бессердечность сердца, Что камнем падало – и ястребом – на грудь.
Песня Счастлив тот, кому забавы, Игры, майские цветы, Соловей в тени дубравы
Не напевай тоскливой муки И слезный трепет утиши, Воздушный голос! - Эти звуки Смущают кроткий мир души.
(Страничка из дневника) Двадцать восьмого марта утром я вышел в кухню. Чайник на газ поставил.
К востоку, все к востоку Стремление земли — К востоку, все к востоку Летит моя душа;
Когда владыка ассирийский Народы казнию казнил, И Олоферн весь край азийский Его деснице покорил, —
Так здесь-то суждено нам было Сказать последнее прости… Прости всему, чем сердце жило — Что, жизнь твою убив, ее испепелило
Я ли красному как жар киоту Не молилась до седьмого поту? Гость субботний, унеси мою заботу, Уведи меня с собой в свою субботу.
Раевский, молоденец прежний, А там уже отважный сын, И Пушкин, школьник неприлежный Парнасских девственниц-богинь,
Б. И. Пророкову В моей душе живут два крика И душу мне на части рвут. Я встретил день войны великой
В моей стране — покой осенний, Дни отлетевших журавлей, И, словно строгий счёт мгновений, Проходят облака над ней.
Уж вы, батальоны – Эскадроны! Сынок порожённый, Бе – ре – женый!
Злобный гений, царь сомнений, Ты опять ко мне пришёл, И, желаньем утомлённый, потревоженный и сонный, Я покой в тебе обрёл.
Полюбуйтесь же вы, дети, Как в сердечной простоте Длинный Фирс играет в эти, Те, те, те и те, те, те.
I Он спит последним сном давно, Он спит последним сном, Над ним бугор насыпан был,
Житье тому, любезный друг, Кто страстью глупою не болен, Кому влюбиться недосуг, Кто занят всем и всем доволен;
О сжальтесь надо мною, Товарищи друзья! Красоткой удалою В конец измучен я.
Над синевою подмосковных рощ Накрапывает колокольный дождь. Бредут слепцы калужскою дорогой, – Калужской – песенной – прекрасной, и она
Ты вся в огнях. Твоих зарниц И я сверканьями украшен; Под сенью ласковых ресниц Огонь небесный мне не страшен.
В тени дерев, при звуке струн, в сиянье Вечерних гаснущих лучей, Как первыя любви очарованье, Как прелесть первых юных дней —
Трагикомедией — названьем «человек» — Был девятнадцатый смешной и страшный век, Век, страшный потому, что в полном цвете силы Смотрел он на небо, как смотрят в глубь могилы,
Айме́к-гуару́зим – долина роз. Еврейка – испанский гранд. И ты, семилетний, очами врос В истрепанный фолиант.
Вдали огонек за рекою, Вся в блёстках струится река, На лодке весло удалое, На цепи не видно замка.
Песнь первая Святой монах, грехопадение, юбка Хочу воспеть, как дух нечистый Ада Оседлан был брадатым стариком;
Не возьмешь мою душу живу, Не дающуюся как пух. Жизнь, ты часто рифмуешь с: лживо, – Безошибочен певчий слух!
Над Сербией смилуйся ты, боже! Заедают нас волки янычары! Без вины нам головы режут, Наших жен обижают, позорят,
Под каким созвездием, Под какой планетою Ты родился, юноша? Ближнего Меркурия,
Меж нами – десять заповедей: Жар десяти костров. Родная кровь отшатывает, Ты мне – чужая кровь.
Не спрашивай, над чем задумываюсь я: Мне сознаваться в том и тягостно и больно; Мечтой безумною полна душа моя И в глубь минувших лет уносится невольно.
Чуть полночь бьют куранты, Сверкают диаманты, Инкогнито пестро. (Опишешь ли, перо,
Я всю жизнь отдаю для великой борьбы, Для борьбы против мрака, насилья и тьмы. Но увы! Окружают меня лишь рабы, Недоступные светлым идеям умы.
Тому, кто здесь лежит под травкой вешней, Прости, Господь, злой помысел и грех! Он был больной, измученный, нездешний, Он ангелов любил и детский смех.
День багрянил, померкая, Скат лесистых берегов; Ре́ин, в зареве сияя, Пышен тёк между холмов.
Блажен, кто в отдаленной сени, Вдали взыскательных невежд, Дни делит меж трудов и лени, Воспоминаний и надежд;
Когда я блестящий твой локон целую И жарко дышу так на милую грудь, - Зачем говоришь ты про деву иную И в очи мне прямо не смеешь взглянуть?
Меж тем как генерал Орлов — Обритый рекрут Гименея — Священной страстью пламенея, Под меру подойти готов;
Над черною пучиной водною – Последний звон. Лавиною простонародною Низринут трон.
Она ему - образ мгновенный, Чарующий ликом своим; Он - помысл ее сокровенный; Да кто это знает, да кто это выскажет им?
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.