4051 Гумилёв Н. Да! Мир хорош, как старец у порога…
Да! Мир хорош, как старец у порога, Что путника ведёт во имя Бога В заране предназначенный покой, А вечером, простой и благодушный,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Да! Мир хорош, как старец у порога, Что путника ведёт во имя Бога В заране предназначенный покой, А вечером, простой и благодушный,
Ma cousine, Je mʼincline A genoux à cette place!
Благословен твой подвиг новый, Твой путь на север наш суровый, Где кратко царствует весна, [Но где Гафиза и Саади]
О праздниках, о звоне струн, о нарде О неумолчной радости земли, Ты ничего не ведал, Леопарди, И дни твои к концу тебя влекли,
Павлиньим хвостом распущу фантазию в пестром цикле, душу во власть отдам рифм неожиданных рою. Хочется вновь услыхать, как с газетных столбцов зацыкали
Гроза шумит в морях с конца в конец. Корабль летит по воле бурных вод, Один на нем спокоен лишь пловец, Чело печать глубоких дум несет,
Мой альбом, где страсть сквозит без меры В каждой мной отточенной строфе, Дивным покровительством Венеры Спасся он от ауто-да-фэ.
Восемь дней от Харрара я вел караван Сквозь Черчерские дикие горы И седых на деревьях стрелял обезьян, Засыпал средь корней сикоморы.
Наперсница моих сердечных дум, О ты, чей глас приятный и небрежный Смирял порой [страстей] [порыв] мятежный И веселил [порой] [унылый] ум,
"Внемли, о Гелиос, серебряным луком звенящий, Внемли, боже кларосской, молению старца, погибнет Ныне, ежели ты не предыдишь слепому вожатым". Рек и сел на камне слепец утомленный. – Но следом
Твое соседство нам опасно, Хоть мило, м<ожет> б<ыть>, оно [Так утверждаю не <напрасно>] [И доказать не <мудрено>].
В раздельной чёткости лучей И в чадной слитности видений Всегда над нами — власть вещей С ее триадой измерений.
Это случилось в последние годы могучего Рима. Царствовал грозный Тиверий и гнал христиан беспощадно, Но ежедневно на месте отрубленных ветвей, у древа Церкви Христовой юные вновь зеленели побеги.
Когда помилует нас бог, Когда не буду я повешен, То буду я у ваших ног, В тени украинских черешен.
Остаться без носу — наш Маккавей боялся, Приехал на воды — и с носом он остался.
Изменой слуга паладина убил: Убийце завиден сан рыцаря был. Свершилось убийство ночною порой — И труп поглощён был глубокой рекой.
Придет ужасный [час]… твои небесны очи Покроются, мой друг, туманом вечной ночи, Молчанье вечное твои сомкнет уста, Ты навсегда сойдешь в те мрачные места,
Оставя честь судьбе на произвол, <Давыдова> <?>, живая жертва фурий. От малых лет любила чуждый пол. И вдруг беда! казнит ее Меркурий,
Этот город воды, колонад и мостов, Верно, снился тому, кто сжимая виски, Упоительный опиум странных стихов, Задыхаясь, вдыхал после ночи тоски.
Прекрасен мир противоречий, Он высек искру из кремня. Он дал мне мысль и чудо речи И в ход времен включил меня.
Ты, лукавый ангел Оли, Стань серьёзней, стань умней! Пусть Амур девичьей воли, Кроткий, скромный и неслышный,
Понять весь мир какой-то странный сложным, Огромною игрушкой сатаны, Ещё не сделанным, где сплетены Тьма с яркостью и ложное с неложным.
«Споет ли мне песню веселую скальд?» — Спросил, озираясь, могучий Освальд. И скальд выступает на царскую речь, Под мышкою арфа, на поясе меч.
Сто лет минуло, как тевтон В крови неверных окупался; Страной полночной правил он. Уже прусак в оковы вдался,
Какое счастье в Ваш альбом Вписать случайные стихи. Но ах! Узнать о ком, о чём, — Мешают мне мои грехи.
Что это так красен рот у жабы, Не жевала ль эта жаба бетель? Пусть скорей приходит та, что хочет Моего отца женой стать милой!
С. Э. Тот – вздохом взлелеянный, Те – жестоки и смуглы. Залетного лебедя
Зачем твой дивный карандаш Рисует мой арапский профиль? Хоть ты векам его предашь, Его освищет Мефистофиль.
За Netty сердцем я летаю В Твери, в Москве — И
Смотрите, как летит, отвагою пылая... Порой обманчива бывает старина! Так мхом покрытая бутылка вековая Хранит струю кипучего вина.
Лищин<ский> околел – отечеству беда! Князь Сергий жив еще – утешьтесь, го<спода>.
Я не рожден святыню славословить, Мой слабый глас не взыдет до небес; Но должен я вас ныне приготовить К услышанью Йоанниных чудес.
Кристал, поэтом обновленный Укрась мой мирный уголок, Залог поэзии священной И дружбы сладостный залог.
Издаёт Бурлюк Неуверенный звук.
Птичкой певицею Быть бы хотел; С юной денницею Я б прилетел
Афганистан болит в моей душе. Мне слышатся бессонными ночами Стихи Лоика в гневе и печали… И выстрелы на дальнем рубеже.
Когда вы будете большою, А я — негодным стариком, Тогда, согбенный над клюкою, Я вновь увижу Ваш альбом,
Никогда не сделаю я так: Исповедать всем мои привычки. Как! Носить клеймо позорной клички — О самом себе слагатель врак.
Фидлер, мой первый учитель И гроза моих юных дней, Дивно мне! Вы ли хотите Лестных от жертвы речей?
Се самый Дельвиг тот, что нам всегда твердил, Что, коль судьбой ему даны б Нерон и Тит, То не в Нерона меч, но в Тита сей вонзил — Нерон же без него правдиву смерть узрит.
Как жениться задумал царский арап, Меж боярынь арап похаживает, На боярышен арап поглядывает. Что выбрал арап себе сударушку,
Я на карте моей под ненужною сеткой Сочиненных для скуки долгот и широт, Замечаю, как что-то чернеющей веткой, Виноградной оброненной веткой ползет.
Среди звезд заблудился Ночной самолет. Полетели запросы В кабину пилота.
Не многие умы от благ прямых и прочных Зло могут отличить… [рассудок] редко нам [Внушает] ......... —
Моей наследницей полноправной будь, Живи в моем дому, пой песнь, что я сложила Как медленно еще скудеет сила, Как хочет воздуха замученная грудь.
Были огромные очи: Очи созвездья Весы, Разве что Нила короче Было две черных косы
Прости, мятежное души моей волненье, Прости, палящий огнь цветущих жизни лет, Прости, безумное за славою стремленье! Для вас в моей душе ни слез, ни вздоха нет!
Сей рукой, о коей мореходы Протрубили на́ сто солнц окрест, Сей рукой, в ночах ковавшей – оды, Как неграмотная ставлю – крест.
Мне ль, которой ничего не надо, Кроме жаркого чужого взгляда, Да янтарной кисти винограда, – Мне ль, заласканной до тла и всласть,
Много тобой пройдено Русских дорог глухих. Ныне же вся родина Причащается тайн твоих.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.