1751 Ахматова А. Поэт; Подумаешь, тоже работа
Подумаешь, тоже работа, – Беспечное это житье: Подслушать у музыки что-то И выдать шутя за свое.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Подумаешь, тоже работа, – Беспечное это житье: Подслушать у музыки что-то И выдать шутя за свое.
Две руки, легко опущенные На младенческую голову! Были – по одной на каждую – Две головки мне дарованы.
Трусоват был Ваня бедный: Раз он позднею порой, Весь в поту, от страха бледный, Чрез кладбище шел домой.
И опять в полусвете ночном Средь веревок, натянутых туго, На доске этой шаткой вдвоем, Мы стоим и бросаем друг друга.
Горько таить благодарность И на чуткий призыв отозваться не сметь, В приближении видеть коварность И где правда, где ложь угадать не суметь.
Сквозь лазурный сумрак ночи Альпы снежные глядят; Помертвелые их очи Льдистым ужасом разят.
Я за то глубоко презираю себя, Что живу - день за днем бесполезно губя; Что я, силы своей не пытав ни на чем, Осудил сам себя беспощадным судом
Морфей, до утра дай отраду Моей мучительной любви. Приди, задуй мою лампаду, Мои мечты благослови!
Oh, wie brenn ich vor Verlangen, Galathea, schönes Kind, Dir zu küssen deine Wangen, Weil sie so verlockend sind.
Прими сей череп, Дельвиг, он Принадлежит тебе по праву. Тебе поведаю, барон, Его готическую славу.
Та страна, что могла быть раем, Стала логовищем огня, Мы четвёртый день наступаем, Мы не ели четыре дня.
У меня не живут цветы, Красотой их на миг я обманут, Постоят день, другой, и завянут, У меня не живут цветы.
Когда твои младые лета Позорит шумная молва, И ты по приговору света На честь утратила права;
На носилках, около сарая, На краю отбитого села, Санитарка шепчет, умирая: — Я еще, ребята, не жила…
Этот сорт народа — тих и бесформен, словно студень, —
Осень. Чащи леса. Мох сухих болот. Озеро белесо. Бледен небосвод.
Если случится, что ты обратил своё внимание на внешние вещи ради того, чтобы угодить кому-либо, будь уверен: этим ты разрушил весь свой жизненный замысел. Поэтому во всём довольствуйся тем, чтобы быть философом. И если хочешь казаться таковым, прежде всего будь им для самого себя — и этого будет достаточно. --- [Оригинал]
Морей неведомых далеким пляжем идет луна — жена моя. Моя любовница рыжеволосая.
Ах, дверь не запирала я, Не зажигала свеч, Не знаешь, как, усталая, Я не решалась лечь.
Я помню древнюю молитву мастеров: Храни нас, Господи, от тех учеников, Которые хотят, чтоб наш убогий гений Кощунственно искал всё новых откровений.
Ушла… Завяли ветки Сирени голубой, И даже чижик в клетке Заплакал надо мной.
Ночи без любимого – и ночи С нелюбимым, и большие звезды Над горячей головой, и руки, Простирающиеся к Тому –
Маша - первоклассница: Форменное платьице, Накрахмален фартук, Можно сесть за парту.
Что в разъездах бей Янко Марнавич? Что ему дома не сидится? Отчего двух ночей он сряду Под одною кровлей не ночует?
Коли милым назову – не соскучишься! Богородицей – слыву – Троеручицей: Одной – крепости крушу, друга – тамотка, Третьей по морю пишу – рыбам грамотку.
Я принесла домой с фронтов России Веселое презрение к тряпью - Как норковую шубку, я носила Шинельку обгоревшую свою.
Было дружбой, стало службой. Бог с тобою, брат мой волк! Подыхает наша дружба: Я тебе не дар, а долг!
Если бы кто-нибудь отдал твоё тело во власть случайному прохожему, ты, несомненно, возмутился бы. Так неужели ты не чувствуешь стыда, когда сам отдаёшь свой ум во власть любого, кто тебя оскорбляет, позволяя ему смущать и приводить тебя в замешательство? --- [Оригинал]
Стоит на небе месяц, чуть живой, Средь облаков струящихся и мелких, И у дворца угрюмый часовой Глядит, сердясь, на башенные стрелки.
На далекой звезде Венере Солнце пламенней и золотистей, На Венере, ах, на Венере У деревьев синие листья.
Сестра моя — жизнь и сегодня в разливе Расшиблась весенним дождем обо всех, Но люди в брелоках высоко брюзгливы И вежливо жалят, как змеи в овсе.
(Подражание Occèану) (Фингал послал Тоскара воздвигнуть на берегах источника Кроны памятник победы, одержанной им некогда на сем месте. Между тем как он занимался сим трудом, Карул, сосед- ственный государь, пригласил его к пиршеству; Тоскар влюбился в дочь его Кольну; нечаянный
Ярче золота вспыхнули дни, И бежала Медведица-ночь. Догони её, князь, догони, Зааркань и к седлу приторочь!
От всенощной вечор идя домой, Антипьевна с Марфушкою бранилась; Антипьевна отменно горячилась. "Постой, – кричит, – управлюсь я с тобой;
Дверь полуоткрыта, Веют липы сладко… На столе забыты Хлыстик и перчатка.
Весна придет, улыбкой озаряя Просторы зеленеющих полей. Раскинет ветви роща молодая, В саду рассыплет трели соловей.
Однажды Волк пил воду из родника на склоне холма и вдруг, подняв глаза, увидел Ягнёнка, который только начинал пить немного ниже по течению. «Вот и ужин», — подумал Волк, — «если только удастся найти повод наброситься на него». И он крикнул Ягнёнку: — Как ты смеешь мутить воду, из которой я пью?
В один погожий день два Краба вышли из своего укрытия прогуляться по песку. — Дитя, — сказала мать, — ты ходишь очень неуклюже. Тебе следует приучить себя ходить прямо, не виляя из стороны в сторону. — Прошу тебя, мама, — ответил молодой Краб, —
Цветок к груди приколот, Кто приколол, – не помню. Ненасытим мой голод На грусть, на страсть, на смерть.
Когда я кончу наконец Игру в cache-cache со смертью хмурой, То сделает меня Творец Персидскою миниатюрой.
[Увы! Язык любви болтливый, Язык неполный <?> и простой, Своею прозой нерадивой Тебе докучен, ангел мой.
Хранитель милых чувств и прошлых наслаждений, О ты, певцу дубрав давно знакомый Гений, Воспоминание, рисуй передо мной Волшебные места, где я живу душой,
Пускай толпа клеймит презреньем Наш неразгаданный союз, Пускай людским предубежденьем Ты лишена семейных уз.
Вам сердце рвет тоска, сомненье в лучшем сея. – «Брось камнем, не щади! Я жду, больней ужаль!» Нет, ненавистна мне надменность фарисея, Я грешников люблю, и мне вас только жаль.
Петух важно расхаживал по двору среди кур, когда вдруг заметил во соломе что-то блестящее. «О-го! Это уж точно для меня», — сказал он и быстро выгреб находку из соломы. Это оказалась жемчужина, случайно потерянная кем-то во дворе. «Может, для людей ты и сокровище, — сказал Петух, — но мне милее одно-единственное зёрнышко ячменя».
Твой лоб в кудрях отлива бронзы, Как сталь, глаза твои остры, Тебе задумчивые бонзы В Тибете ставили костры.
Она была так хороша собой, Что все мужчины с жаром каждый раз Любой каприз, любой ее приказ Бросались выполнять наперебой.
Я к ней вошел в полночный час. Она спала, — луна сияла В ее окно, — и одеяла Светился спущенный атлас.
He стану я жалеть о розах, Увядших с легкою весной: Мне мил и виноград на лозах, В кистях созревший под горой,
Я однажды ненароком Задремала за уроком. Мне уютно и приятно, Я на лодочке плыву,
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.