2851 Цветаева М. Стихи к Блоку – 5. У меня в Москве – купола горят…
У меня в Москве – купола горят! У меня в Москве – колокола звонят! И гробницы в ряд у меня стоят, – В них царицы спят, и цари.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
У меня в Москве – купола горят! У меня в Москве – колокола звонят! И гробницы в ряд у меня стоят, – В них царицы спят, и цари.
В мои глаза несмело Ты хочешь заглянуть. За лугом солнце село… Мой мальчик, добрый путь!
Томительно-призывно и напрасно Твой чистый луч передо мной горел; Немой восторг будил он самовластно, Но сумрака кругом не одолел.
На двойном стекле узоры Начертил мороз, Шумный день свои дозоры И гостей унес;
А всё же спорить и петь устанет – И этот рот! А все же время меня обманет И сон – придет.
В какой-то дальней рейнской саге Печальный юноша-герой Сжигает позднею порой Письмо на розовой бумаге.
Все грущу о шинели, Вижу дымные сны,- Нет, меня не сумели Возвратить из Войны.
Вот Муза, резвая болтунья, Которую ты столь любил. Раскаялась моя шалунья, Придворный тон ее пленил;
Поднял руки он, бросив винтовку, В смертном ужасе перед врагом. Враг скрутил ему руки веревкой И погнал его в тыл под бичом,
Пусть не помнят юные О согбенной старости. Пусть не помнят старые О блаженной юности.
Жрец решил. Народ, согласный С ним, зарезал мать мою: Лев пустынный, бог прекрасный, Ждёт меня в степном раю.
Блажен в златом кругу вельмож Пиит, внимаемый царями. Владея смехом и слезами, Приправя горькой правдой ложь,
Северяне вам наврали о свирепости февральей: про метели, про заносы,
Напрасна врагов ядовитая злоба, Рассудят нас бог и преданья людей; Хоть розны судьбою, мы боремся оба За счастье и славу отчизны своей.
Так в блиндаже хранят уют коптилки керосиновой. Так
Бывают роковые дни Лютейшего телесного недуга И страшных нравственных тревог; И жизнь над нами тяготеет
Песнь первая Свежим ветром снова сердце пьяно, Тайный голос шепчет: «всё покинь!» — Перед дверью над кустом бурьяна
Вчера мне Маша приказала В куплеты рифмы набросать И мне в награду обещала Спасибо в прозе написать.
От меня вечор Леила Равнодушно уходила. Я сказал: «Постой, куда?» А она мне возразила:
В пору любви, мечты, свободы, В мерцаньи розового дня Язык душевной непогоды Был непонятен для меня.
«Плывите!» молвила Весна. Ушла земля, сверкнула пена, Диван-корабль в озерах сна Помчал нас к сказке Андерсена.
Нощь и поле, и крик петухов… С златной тучки глядит Саваоф. Хлёсткий ветер в равнинную синь Катит яблоки с тощих осин.
Мила мне ночь, когда в неверной тьме Ты на руке моей в восторге таешь, Устами ищешь уст и нежно так ко мне Горячей щечкой припадаешь!
Благодарю, о Господь, За Океан и за Сушу, И за прелестную плоть, И за бессмертную душу,
В прохладе сладостной фонтанов И стен, обрызганных кругом, Поэт бывало тешил ханов Стихов гремучим жемчугом.
Твой глас незримый, как дым в избе. Смиренным сердцем молюсь тебе. Овсяным ликом питаю дух, Помощник жизни и тихий друг.
Блеском вечерним овеяны горы. Сырость и мгла набегают в долину, С тайной мольбою подъемлю я взоры: «Скоро ли холод и сумрак покину?»
С.Э. Ждут нас пыльные дороги, Шалаши на час И звериные берлоги
Лишь благосклонный мрак раскинет Над нами тихой свой покров, И время к полночи придвинет Стрелу медлительных часов,
Так море, древний душегубец, Воспламеняет гений твой? Ты славишь лирой золотой Нептуна грозного трезубец.
И другу на́ руку легло Крылатки тонкое крыло. Что я поистине крылата, Ты понял, спутник по беде!
Ночное небо так угрюмо, Заволокло со всех сторон. То не угроза и не дума, То вялый, безотрадный сон.
На снегу белизны госпитальной умирал военврач, умирал военврач. Ты не плачь о нем, девушка, в городе дальнем,
Темно. Всё спит. Лишь только жук ночной Жужжа в долине пролетит порой; Из-под травы блистает червячок, От наших дум, от наших бурь далек.
Певец-гусар, ты пел биваки, Раздолье ухарских пиров И грозную потеху драки, И завитки своих усов;
В мое окошко дождь стучится. Скрипит рабочий над станком. Была я уличной певицей, А ты был княжеским сынком.
Что толку жить!.. без приключений И с приключеньями — тоска Везде, как беспокойный гений, Как верная жена, близка;
В Ливийской стороне правдивый слух промчался, Что Лев, звериный царь, в большом лесу скончался.: Стекалися туда скоты со всех сторон Свидетелями быть огромных похорон.
А пока твои глаза – Черные – ревнивы, А пока на образа Молишься лениво –
Колокол дремавший Разбудил поля, Улыбнулась солнцу Сонная земля.
Облаком волнистым Пыль встаёт вдали; Конный или пеший — Не видать в пыли!
Спи, царевна! Уж в долине Колокол затих, Уж коснулся сумрак синий Башмачков твоих.
Над пучиной в полуденный час Пляшут искры, и солнце лучится, И рыдает молчанием глаз Далеко залетевшая птица.
Когда в полночной тишине Мелькнёт крылом и крикнет филин, Ты вдруг прислонишься к стене, Волненьем сумрачным осилен.
Дорогой шла девица; С ней друг ее младой; Болезненны их лица; Наполнен взор тоской.
Я был пехотой в поле чистом, в грязи окопной и в огне. Я стал армейским журналистом в последний год на той войне.
Жизнь бывает жестока, Как любая война: Стала ты одинока — Ни вдова, ни жена.
Здесь, где так вяло свод небесный На Землю тощую глядит, — Здесь, погрузившись в сон железный, Усталая природа спит!..
Пускай увенч<анный> любов<ью> красоты В завет<ном> зол<оте> хранит ее черты И письма тайные, награда долгой муки, Но в тихие часы томит<ельной> разл<уки>
Как счастлив я, когда могу покинуть Докучный шум столицы и двора И убежать в пустынные дубровы, На берега сих молчаливых вод.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.