2451 Цветаева М. Полюбил богатый – бедную…
Полюбил богатый – бедную, Полюбил ученый – глупую, Полюбил румяный – бледную, Полюбил хороший – вредную:
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Полюбил богатый – бедную, Полюбил ученый – глупую, Полюбил румяный – бледную, Полюбил хороший – вредную:
Я жить не могу настоящим, Я люблю беспокойные сны, Под солнечным блеском палящим, И под влажным мерцаньем Луны.
Вот, друг, плоды моей небрежной музы! Оттенок чувств тебе несу я в дар. Хоть ты презрел священной дружбы узы, Хоть ты души моей отринул жар...
Прости! увидимся ль мы снова? И смерть захочет ли свести Две жертвы жребия земного, Как знать! итак, прости, прости!..
Опять, опять я видел взор твой милой, Я говорил с тобой, И мне былое, взятое могилой, Напомнил голос твой;
Мы сквозь ресницы все еще смеемся, Друг другу глядя в жаркие зрачки, Друг друга любим, но не признаемся В любви своей. Какие чудаки!
Дурману девочка наелась, Тошнит, головка разболелась, Пылают щёчки, клонит в сон, Но сердцу сладко, сладко, сладко:
Там у леска, за ближнею долиной, Где весело теченье светлых струй, Младой [Эдвин] прощался там с Алиной; Я слышал их последний поцелуй.
Вот бреду я вдоль большой дороги В тихом свете гаснущего дня… Тяжело мне, замирают ноги… Друг мой милый, видишь ли меня?
На утре памяти неверной Я вспоминаю пестрый луг, Где царствовал высокомерный Мной обожаемый индюк.
Ты издал дядю моего: Творец опасного соседа Достоин очень <был> того, Хотя покойная Беседа
Ты мне советуешь, Плетнев любезный, Оставленный роман [наш] продолжать [И строгой] век, расчета век железный, Рассказами пустыми угощать.
Никогда я не забуду ночи, Ваш прищур, цилиндр мой и диван. И как в Вас телячьи пучил очи Всем знакомый Ванька и Иван.
В муках и пытках рождается слово, Робкое, тихо проходит по жизни, Странник — оно, — из ковша золотого Пьющий остатки на варварской тризне.
Стою печален на кладбище. Гляжу кругом – обнажено Святое смерти пепелище И степью лишь окружено.
Тебе я некогда вверял Души взволнованной мечты; Я беден был — ты это знал — И бедняка не кинул ты.
Кто хочет миру чуждым быть, Тот скоро будет чужд! Ах, людям есть кого любить, — Что им до наших нужд!
Я видел смерть; она в молчаньи села У мирного порогу моего; Я видел гроб; открылась дверь его; Душа, померкнув, охладела…
Много есть людей, что, полюбив, Мудрые, дома себе возводят, Возле их благословенных нив. Дети резвые за стадом бродят.
Щебетанье воробьёв, Тонкий свист синиц. За громадой облаков Больше нет зарниц.
Мне жаль великия жены, Жены, которая любила [Все роды славы: ] дым войны И дым Парнасского кадила.
Облак, как мышь, подбежал и взмахнул В небо огромным хвостом. Словно яйцо,
Оторвался от стебля цветок И упал, и на крыльях метели Прилетели в назначенный срок,– На равнину снега прилетели.
Ангел бледный, синеглазый, Ты идёшь во мгле аллеи. Звёзд вечерние алмазы Над тобой горят светлее.
Море голосов воробьиных. Ночь, а как будто ясно. Так ведь всегда прекрасно. Ночь, а как будто ясно,
Молодость со мной и не простилась, Даже и руки не подала. До чего горда, скажи на милость,– Просто повернулась и ушла.
«Простите меня, мои горы! Простите меня, мои реки! Простите меня, мои нивы! Простите меня, мои травы!»
Он был синеглазый и рыжий, (Как порох во время игры!) Лукавый и ласковый. Мы же Две маленьких русых сестры.
Купцов давно уж нет и следу, Давно зашёл сосед к соседу, Народ к заставе потянул — И стих базара шум и гул…
Царедворец ушел во дворец. Раб согнулся над коркою черствой. Изломала – от скуки – ларец Молодая жена царедворца.
Всю ночь по ледяному насту, по черным полыньям реки шли за сапером коренастым обозы,
Жила грузинка молодая, В гареме душном увядая; Случилось раз: Из черных глаз
Как много забвением темным Из сердца навек унеслось! Печальные губы мы помним И пышные пряди волос,
Звезда над люлькой – и звезда над гробом! А посредине – голубым сугробом – Большая жизнь. – Хоть я тебе и мать, Мне больше нечего тебе сказать,
Застыла тревожная ртуть, И ветер ночами несносен… Но, если ты слышал, забудь Скрипенье надломанных сосен!
Император с профилем орлиным, С чёрною, курчавой бородой, О, каким бы стал ты властелином, Если б не был ты самим собой!
Как по долине льющийся родник, В дороге пел я песни то и дело. И все казалось сердцу, что от них Земля вокруг цвела и молодела.
Генералы, штабисты, подвиньтесь, Чтоб окопники были видны… Ванька-взводный — Малюсенький винтик
Две руки у меня, И на каждой – пятерня! Пятерная! Пятерня! Выручаешь ты меня!
Когда, к мечтательному миру Стремясь возвышенной душой, Ты держишь на коленях лиру Нетерпеливою рукой;
Пойду в скуфье смиренным иноком Иль белобрысым босяком Туда, где льется по равнинам Березовое молоко.
Показать бы тебе, насмешнице И любимице всех друзей, Царскосельской веселой грешнице, Что случилось с жизнью твоей –
Умрем, не будем рабами! К. Маркс Нет, сильны мы – мы найдем дорогу, Нам ничто не преградит пути.
Странный сон увидел я сегодня: Снилось мне, что я сверкал на небе, Но что жизнь, чудовищная сводня, Выкинула мне недобрый жребий.
Зайцев так притесняли другие звери, что они не знали, куда деваться. Стоило им увидеть хоть одно приближающееся животное — и они тут же пускались наутёк. Однажды зайцы заметили табун диких лошадей, мчащихся в полном смятении. В панике зайцы бросились к ближайшему озеру, решив лучше утонуть, чем жить в постоянном страхе.
В твоём гербе — невинность лилий, В моём — багряные цветы. И близок бой, рога завыли, Сверкнули золотом щиты.
Луна плывёт, как круглый щит Давно убитого героя, А сердце ноет и стучит, Уныло чуя роковое.
Радость – что сахар, Нету – и охаешь, А завелся как – Через часочек:
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.