2401 Лермонтов М. Ю. Когда легковерен и молод я был...
Когда легковерен и молод я был, Браниться и драться я страстно любил. Обедать однажды сосед меня звал; Со мною заспорил один генерал.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Когда легковерен и молод я был, Браниться и драться я страстно любил. Обедать однажды сосед меня звал; Со мною заспорил один генерал.
Звуки вьются, звуки тают… То по гладкой белой кости Руки девичьи порхают, Словно сказочные гостьи.
Быть в аду нам, сестры пылкие, Пить нам адскую смолу, — Нам, что каждою-то жилкою Пели Господу хвалу!
Всей России притеснитель, Губернаторов мучитель И Совета он учитель, А царю он – друг и брат.
Красавцы, не ездите! Песками глуша, Пропавшего без вести Не скажет душа.
Странник, далеко от родины, И без денег и без друзей, Ты не слышишь сладкой музыки Материнского языка.
К рассвету точки засекут, а днем начнется наступленье. Но есть стратегия секунд, и есть секундные сраженья.
В прохладе сладостной фонтанов И стен, обрызганных кругом, Поэт бывало тешил ханов Стихов гремучим жемчугом.
Столовая, четыре раза в день Миришь на миг во всем друг друга чуждых. Здесь разговор о самых скучных нуждах, Безмолвен тот, кому ответить лень.
Воротился ночью мельник… Жёнка, что за сапоги? Ах, ты пьяница, бездельник, Где ты видишь сапоги?
Всё ясно для тихого взора — И царский венец и суму, Суму нищеты и позора, Я всё беспечально возьму.
Уходите, мысли, во-свояси. Обнимись, души и моря глубь. Тот,
Только утро любви хорошо: хороши Только первые, робкие речи, Трепет девственно-чистой, стыдливой души, Недомолвки и беглые встречи,
Милые, ранние веточки, Гордость и счастье земли, Деточки, грустные деточки, О, почему вы ушли?
Везувий зев открыл – дым хлынул клубом – пламя Широко развилось, как боевое знамя. Земля волнуется – с шатнувшихся колонн Кумиры падают! Народ, гонимый [страхом],
На кортике своем: Марина – Ты начертал, встав за Отчизну. Была я первой и единой В твоей великолепной жизни.
Раскалена, как смоль: Дважды не вынести! Брат, но с какой-то столь Странною примесью
Любил и я в былые годы, В невинности души моей, И бури шумные природы, И бури тайные страстей.
[Что же? будет] ли вино? [Лайон, жду] его давно. Знаешь ли какого рода? У меня закон один:
Хоть в вагоне темном и неловко, Хорошо под шум колес уснуть! Добрый путь, Жемчужная Головка, Добрый путь!
Другие уводят любимых, — Я с завистью вслед не гляжу. Одна на скамье подсудимых Я скоро полвека сижу.
Певец! когда перед тобой Во мгле сокрылся мир земной, Мгновенно твой проснулся Гений, На всё минувшее воззрел
Шалун, увенчанный Эратой и Венерой, Ты ль узника манишь в владения свои, В поместье мирное меж Пиндом и Цитерой, Где нежился Шолье с Мелецким и Парни?
(украшенная различными сентенциями, среди которых есть весьма забавные) Известно ли Вам, о мой друг, что в Бретани Нет лучше — хоть камни спроси! —
Ты знаешь, есть в нашей солдатской судьбе первая смерть однокашника, друга...
Речка, кругом широкие долины, курган, на берегу издохший конь лежит близ кургана, и вороны летают над ним. Всё дико. Азраил (сидит на кургане)
И ты, любезный друг, оставил Надежну пристань тишины, Челнок свой весело направил По влаге бурной глубины:
Четвертый год. Глаза, как лед, Брови уже роковые, Сегодня впервые
Не сегодня-завтра растает снег. Ты лежишь один под огромной шубой. Пожалеть тебя, у тебя навек Пересохли губы.
В декабре на заре было счастье, Длилось – миг. Настоящее, первое счастье Не из книг!
Стамбул гяуры нынче славят, А завтра кованой пятой, Как змия спящего, раздавят И прочь пойдут и так оставят.
Спеша на север издалека, Из теплых и чужих сторон, Тебе, Казбек, о страж востока, Принес я, странник, свой поклон.
Мы слишком молоды, чтобы простить Тому, кто в нас развеял чары. Но, чтоб о нем, ушедшем, не грустить, Мы слишком стары!
Супругою твоей я так пленился, Что естьли б три в удел достались мне, Подобные во всем твоей жене, То даром двух я б отдал сатане
Спят трещотки и псы соседовы, – Ни повозок, ни голосов. О, возлюбленный, не выведывай, Для чего развожу засов.
Всевышний произнес свой приговор, Его ничто не переменит; Меж нами руку мести он простер И беспристрастно всё оценит.
Так, от века здесь, на земле, до века, И опять, и вновь Суждено невинному человеку – Воровать любовь.
Дома косые, двухэтажные, И тут же рига, скотный двор, Где у корыта гуси важные Ведут немолчный разговор.
Меж тем, как Франция, среди рукоплесканий И кликов радостных, встречает хладный прах Погибшего давно среди немых страданий В изгнаньи мрачном и в цепях;
О, Франция, ты призрак сна, Ты только образ, вечно милый, Ты только слабая жена Народов грубости и силы.
Уедем, бросим край докучный И каменные города, Где Вам и холодно, и скучно, И даже страшно иногда.
Прости! увидимся ль мы снова? И смерть захочет ли свести Две жертвы жребия земного, Как знать! итак, прости, прости!..
Сия пустынная страна Священна для души поэта: Она Державиным воспета И славой русскою полна.
Высокомерье – каста. Чем недохват – отказ. Что говорить: не часто! В тысячелетье – раз.
Только над городом месяц двурогий Остро прорезал вечернюю мглу, Встал Одиссей на высоком пороге, В грудь Антиноя он бросил стрелу.
Что сделалось? Зачем я не могу, уж целый год не знаю, не умею слагать стихи и только немоту тяжелую в моих губах имею?
Принц Гамлет! Довольно червивую залежь Тревожить… На розы взгляни! Подумай о той, что – единого дня лишь – Считает последние дни.
У беса праздник. Скачет представляться Чертей и душ усопших мелкой сброд, Кухмейстеры за кушаньем трудятся, Прозябнувши, придворной в зале ждет.
Пролетала золотая ночь И на миг замедлила в пути, Мне, как другу, захотев помочь, Ваши письма думала найти —
Все таить, чтобы люди забыли, Как растаявший снег и свечу? Быть в грядущем лишь горсточкой пыли Под могильным крестом? Не хочу!
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.