3201 Гумилёв Н. Словно ветер страны счастливой…
Словно ветер страны счастливой, Носятся жалобы влюблённых. Как колосья созревшей нивы, Клонятся головы непреклонных.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Словно ветер страны счастливой, Носятся жалобы влюблённых. Как колосья созревшей нивы, Клонятся головы непреклонных.
Сегодня, добрые мужья. Повеселю вас новой сказкой. Знавали ль вы, мои друзья, Слепого мальчика с повязкой?
Не медли в дальной стороне, Молю, мой друг, спеши сюда. Ты взгляд мгновенный кинешь мне, А там простимся навсегда.
Лизе страшно полюбить. Полно, нет ли тут обмана? Берегитесь – может быть, Эта новая Диана
Угоден Зевсу бедный странник, Над ним святой его покров!.. Домашних очагов изгнанник, Он гостем стал благих богов!..
Я знаю эту бархатную бренность – Верней брони! – от зябких плеч сутулых – От худобы пролегшие – две складки Вдоль бархата груди,
Между берегом буйного Красного Моря И суданским таинственным лесом видна, Разметавшись среди четырех плоскогорий, С отдыхающей львицею схожа, страна.
В Генуе, в палаццо дожей Есть старинные картины, На которых странно схожи С лебедями бригантины.
Душа моя, а все ли ты свершила? Что из того, что не сбылась мечта, Из грязи прорастает красота, Без пропасти немыслима вершина.
Прожили двадцать лет. Но за год войны мы видели кровь и видели смерть -
Непонятный учебник, Чуть умолкли шаги, я на стул уронила скорей. Вдруг я вижу: стоит у дверей И не знает, войти ли и хитро мигает волшебник.
Дай Бог, чтоб ты не соблазнялся Приманкой сладкой бытия, Чтоб дух твой в небо не умчался, Чтоб не иссякла плоть твоя;
Над пустыней ночною морей альбатрос одинокий, Разрезая ударами крыльев солёный туман, Любовался, как царством своим, этой бездной широкой, И, едва колыхаясь, качался под ним Океан.
Теплый ветер тихо веет, Жизнью свежей дышит степь, И курганов зеленеет. Убегающая цепь.
Как наше сердце своенравно! ..... томимый вновь, Я умолял тебя недавно Обманывать мою любовь,
Колокольчик среброзвонный, Ты поёшь? Иль сердцу снится? Свет от розовой иконы На златых моих ресницах.
Два разнородные стремленья В себе соединяешь ты — Юродство без душеспасенья И шутовство без остроты.
Скоро полночь, свеча догорела. О, заснуть бы, заснуть поскорей, Но смиряйся, проклятое тело, Перед волей мужскою моей.
Гуманный внук воинственного деда, Простите нам — наш симпатичный князь, Что русского честим мы людоеда, Мы, русские — Европы не спросясь…
Молчи, прошу — не смей меня будить — О, в этот век — преступный и постыдный — Не жить, не чувствовать — удел завидный — Отрадно спать, отрадней — камнем быть.
Ты любишь, ты притворствовать умеешь — Когда в толпе, украдкой от людей, Моя нога касается твоей, Ты мне ответ даешь и не краснеешь!
До рассвета поднявшись, коня оседлал Знаменитый Смальгольмский барон; И без отдыха гнал, меж утесов и скал, Он коня, торопясь в Бротерстон.
Очевидно, не привыкну сидеть в «Бристоле», пить чаи́, построчно врать я, —
Горько таить благодарность И на чуткий призыв отозваться не сметь, В приближении видеть коварность И где правда, где ложь угадать не суметь.
Мне бой знаком – люблю я звук мечей; От первых лет поклонник бранной Славы, Люблю войны кровавые забавы, И смерти мысль мила душе моей.
Если ты берёшь на себя роль, превышающую твои силы, ты не только плохо исполнишь её, но и оставишь ту, которую мог бы исполнить достойно. --- [Оригинал] If you have assumed any character beyond your strength, you have both demeaned yourself ill in that and quitted one which you might have supported.
Признак и состояние простого, неразвитого человека состоит в том, что он ищет и помощи, и вреда не в себе самом, а во внешних обстоятельствах. Признак и состояние философа — в том, что он ищет и помощь, и вред только в себе самом. Признаки же человека, достигшего успеха на этом пути, таковы: он никого не порицает, никого не хвалит, никого не обвиняет и ни на кого не жалуется; о себе самом он не говорит как о человеке значительном или знающем. Если в каком-либо деле он встречает препятстви
Ромул и Рем взошли на гору, Холм перед ними был дик и нем. Ромул сказал: «Здесь будет город». «Город, как солнце» — ответил Рем.
"Tien et mien, – dit Lafontaine — Du monde a rompu le lien". — Quant àmoi, je n'en crois rien. Que serait ce, ma Climéne,
Исхудавший Волк, почти умиравший от голода, однажды повстречал Домашнюю Собаку, проходившую мимо. — Ах, кузен, — сказала Собака. — Я так и знал, чем это кончится. Твоя беспорядочная жизнь скоро тебя погубит. Почему бы тебе не работать, как я, и не получать пищу регулярно? — Я бы не возражал, — ответил Волк, — если бы только смог найти себе место.
К таким нежданным и певучим бредням Зовя с собой умы людей, Был Иннокентий Анненский последним Из царскосельских лебедей.
Когда ты обращаешься к гаданию, помни, что не знаешь, каково будет событие, и потому приходишь узнать это у прорицателя; но какова его природа, ты знал ещё до того, как пришёл — по крайней мере, если мыслишь философски. Ведь если это относится к тому, что не находится в нашей власти, то оно никак не может быть ни добром, ни злом. Поэтому не приходи к прорицателю ни с желанием, ни с отвращением — иначе ты будешь приближаться к нему в трепете; но прежде ясно пойми, что всякое событие безразличн
С четырнадцати лет женщин мужчины начинают льстиво называть своими возлюбленными. Поэтому, замечая, что их ценят лишь как способных доставлять мужчинам удовольствие, они начинают украшать себя и в этом полагают все свои надежды. Поэтому стоит постараться, чтобы они поняли: уважение к ним возникает лишь тогда, когда они прекрасны своим поведением и отличаются скромной добродетелью. --- [Оригинал]
С самого начала определи для себя образ характера и поведения, которого ты будешь придерживаться и наедине с собой, и среди людей. Будь большей частью молчалив или говори только то, что необходимо, и в немногих словах. Иногда, когда того требует случай, можно вступить в разговор, но не позволяй ему касаться обычных тем — гладиаторов, скачек, атлетических состязаний, еды или питья, то есть обычных предметов праздной болтовни; и особенно не говори о людях — чтобы их ни порицать, ни хвалить, ни
Такие рассуждения не имеют логической связи: «Я богаче тебя, следовательно, я лучше тебя». «Я красноречивее тебя, следовательно, я выше тебя». Правильная логическая связь была бы такой:
Когда ты делаешь что-либо по ясному убеждению, что это следует сделать, никогда не уклоняйся от этого из-за того, что другие могут это увидеть, даже если люди неправильно это поймут. Ибо если поступок сам по себе неправилен — избегай самого действия; но если он правильный, зачем бояться тех, кто несправедливо тебя осуждает? --- [Оригинал]
Тело для каждого служит мерой его владений — так же как нога является мерой для обуви. Поэтому, если ты удержишься в этих пределах, ты сохранишь меру; но если выйдешь за них, тебя неизбежно понесёт дальше, словно вниз по обрыву. Как и в случае с обувью: если она выходит за пределы того, что подходит ноге, то сначала её начинают золотить, затем окрашивать в пурпур, а потом украшать драгоценными камнями. Ибо для того, что однажды превысило должную меру, уже не существует границы.
Когда кто-либо тщеславится тем, что умеет понимать и толковать сочинения Хрисиппа(*), скажи себе: «Если бы Хрисипп писал ясно, этому человеку нечем было бы гордиться. Но чего хочу я? Понять природу и следовать ей. Я спрашиваю, кто её истолковывает, и, услышав, что это делает Хрисипп, обращаюсь к нему. Я не понимаю его сочинений — тогда ищу того, кто сможет их истолковать». До этого момента здесь нет ничего, чем можно было бы гордиться. И когда я нахожу толкователя, остаётся одно — примени
По нагориям, По восхолмиям, Вместе с зорями, С колокольнями,
Долго ль впивать мне мерцание ваше, Синего неба пытливые очи? Долго ли чуять, что выше и краше Вас ничего нет во храмине ночи?
Пускай, не знаясь с Аполлоном, Поэт, придворный философ, Вельможе знатному с поклоном Подносит оду в двести строф;
Подруга думы праздной, Чернильница моя; Мой век разнообразный Тобой украсил я.
Священные плывут и тают ночи, Проносятся эпические дни, И смерти я заглядываю в очи, В зелёные, болотные огни.
Сижу я в комнате старинной Один с товарищем моим, Фонарь горит, и тенью длинной Пол омрачен. Как легкий дым,
Встречаюсь я с осьмнадцатой весной. В последний раз, быть может, я с тобой, Задумчиво внимая шум дубравный, Над озером иду рука с рукой.
Помни, что оскорбляет не тот, кто наносит обиду или удар, а наше представление о том, что это оскорбление. Поэтому, когда кто-нибудь раздражает тебя, знай, что раздражает тебя твое собственное мнение. Постарайся прежде всего не поддаваться первому впечатлению. Ведь если ты сумеешь выиграть немного времени и передышки, тебе будет легче овладеть собой. ---
I Я видел вечер твой. Он был прекрасен! В последний раз прощаяся с тобой, Я любовался им: и тих и ясен,
Хромид в тебя влюблен; он молод, и не раз Украдкою вдвоем мы замечали вас; Ты слушаешь его, в безмолвии краснея; Твой взор потупленный желанием горит,
Спи, мой мальчик! Птицы спят; Накормили львицы львят; Прислонясь к дубам, заснули В роще робкие косули;
Я расскажу тебе – про великий обман: Я расскажу тебе, как ниспадает туман На молодые деревья, на старые пни. Я расскажу тебе, как погасают огни
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.