4301 Гумилёв Н. Очарованием не назови...
Очарованием не назови Слепую музыку моей любви С тенями вечера плывут слова.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Очарованием не назови Слепую музыку моей любви С тенями вечера плывут слова.
Можно ль, чтоб ве́ка Бич слепоок Родину света Взял под сапог?
Жидкий звон, постный звон. На все стороны – поклон. Крик младенца, рев коровы. Слово дерзкое царёво.
Раскрыт балкон, сожжен цветник морозом. Опустошен поблекший сад дождями. Как лунный камень, холодно и бледно Над садом небо. Ветер в небе гонит
Дождь убаюкивает боль. Под ливни опускающихся ставень Сплю. Вздрагивающих асфальтов вдоль Копыта – как рукоплесканья.
Всё небо заревом опалено. Село мертво. Здесь враг чинил разбой. Лишь на снегу кровавое пятно — Ребёнок с разможжённой головой.
Променявши на стремя – Поминайте коня ворона! Невозвратна как время, Но возвратна как вы, времена
Пало прениже волн Бремя дневное. Тихо взошли на холм Вечные – двое.
«До лучших дней!» — перед прощаньем, Пожав мне руку, ты сказал; И долго эти дни я ждал, Но был обманут ожиданьем!..
Ю.3. Beau ténébreux![*] – Вам грустно. – Вы больны. Мир неоправдан, – зуб болит! – Вдоль нежной Раковины щеки – фуляр, как ночь.
И уж опять они в полуистоме О каждом сне волнуются тайком; И уж опять в полууснувшем доме Ведут беседу с давним дневником.
И. Одоевцевой О, сила женского кокетства! В моих руках оно само, Мной ожидаемое с детства
Ходит сон с своим серпом, Ходит смерть с своей косой – Царь с царицей, брат с сестрой. – Ходи в сени, ходи в рай!
Косматая звезда, Спешащая в никуда Из страшного ниоткуда. Между прочих овец приблуда,
Ты говоришь о Данта роке злобном И о Мицкевича любившей мгле. Как можешь говорить ты о подобном Мне – горестнейшему на всей земле!
И с каждым годом Все дальше, дальше, И с каждым годом Все ближе, ближе
Не то беда, Авдей Флюгарин, Что родом ты не русский барин, Что на Парнасе ты цыган, Что в свете ты Видок Фиглярин:
Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик – сомнительный и странный, По-диккенсовски – тусклый и туманный,
М. А. Кузмину Два зарева! – нет, зеркала! Нет, два недуга! Два серафических жерла,
В смертных изверясь, Зачароваться не тщусь. В старческий вереск, В среброскользящую сушь,
Под фирмой иностранной иноземец Не утаил себя никак — Бранится пошло: ясно немец, Похвалит: видно, что поляк.
Опять в дороге провожаю год. Опять осенний ветер крут и резок. Он раздувает наши гимнастерки, плащи и пиджаки, как паруса.
Ревнивый ветер треплет шаль. Мне этот час сужден – от века. Я чувствую у рта и в веках Почти звериную печаль.
В синем небе – розан пламенный: Сердце вышито на знамени. Впереди – без роду-племени Знаменосец молодой.
Любил с начала жизни я Угрюмое уединенье, Где укрывался весь в себя, Бояся, грусть не утая,
Воды не перетеплил В чану, зазнобил – как надобно – Тот поп, что меня крестил. В ковше плоскодонном свадебном
Гале Дьяконовой Мама стала на колени Перед ним в траве. Солнце пляшет на прическе,
Всё так же <ль> осеняют своды [Сей храм] [Парнасских] трех цариц? Всё те же ль клики юных жриц? Всё те же <ль> вьются хороводы?…
Вдали от бранного огня Вы видите, как я тоскую. Мне надобно судьбу иную — Пустите в Персию меня!
По-небывалому: В первый раз! Не целовала И не клялась.
От тебя труднейшую обиду Принял я, родимая страна, И о том пропел я панихиду, Чем всегда в душе была весна.
Так говорю, ибо дарован взгляд Мне в игры хоровые: Нет, пурпурные с головы до пят, А вовсе не сквозные!
Расколюсь – так в стклянь, Распалюсь – так в пар. В рокота гитар Рокочи, гортань!
Черные стены С подножием пены Это – Святая Елена.
Так, руки заложив в карманы, Стою. Синеет водный путь. – Опять любить кого-нибудь? – Ты уезжаешь утром рано.
Я не хочу ни есть, ни пить, ни жить. А так: руки скрестить – тихонько плыть Глазами по пустому небосклону. Ни за свободу я – ни против оной
1 На скольких руках – мои кольца, На скольких устах – мои песни, На скольких очах – мои слезы…
Жарко, мучительно жарко… Но лес недалёко зелёный… С пыльных, безводных полей дружно туда мы спешим. Входим… в усталую грудь душистая льётся прохлада; Стынет на жарком лице едкая влага труда.
Когда брала ты арфу в руки Воспеть твоей подруги страсть, Протяжные и тихи звуки Над сердцем нежным сильну власть
Спокойно маленькое озеро, Как чаша, полная водой. Бамбук совсем похож на хижины, Деревья — словно море крыш.
С другими – в розовые груды Грудей… В гадательные дроби Недель… А я тебе пребуду
1 Сознавая лишь постоянство, Без страданий и без услад В неродившееся пространство
Полковнику Мелавенцу Каждый дал по яйцу. Полковник Мелавенец Съел много яец.
Ты зачем к реке меня отправила, Раз самой прийти желанья нет? Ты зачем "люблю" сказать заставила, Коль не говоришь "и я" в ответ?
Сестрам Тургеневым У них глаза одни и те же И те же голоса. Одна цветок неживше-свежий,
Под горем не горбясь, Под камнем – крылатой – – Орлом! – уцелев, Земных матерей
Внимали сонно мы Певучести размера. Тень не вела Гомера Нас на свои холмы.
Дай руку мне, склонись к груди поэта, Свою судьбу соедини с моей: Как ты, мой друг, я не рожден для света И не умею жить среди людей;
Как прилив могучий, Шел и шел народ, С детски ясной верой, Все вперед, вперед.
Закричал громогласно В сине-черную сонь На дворе моем красный И пернатый огонь.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.