4451 Лермонтов М. Ю. 1830 года Майя 16 дня
Боюсь не смерти я. О нет! Боюсь исчезнуть совершенно. Хочу, чтоб труд мой вдохновенной Когда-нибудь увидел свет;
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Боюсь не смерти я. О нет! Боюсь исчезнуть совершенно. Хочу, чтоб труд мой вдохновенной Когда-нибудь увидел свет;
1 Оставленная пустынь предо мной Белеется вечернею порой. Последний луч на ней еще горит;
Тадарашка в вас влюблен И дляваших ножек, Говорят, заводит он Род каких-то дрожек.
Утро. Надо чистить чаши, Надо розы поливать. Полдень. Смуглую маслину Держат кончики перстов.
По загарам – топор и плуг. Хватит – смуглому праху дань! Для ремесленнических рук Дорога трудовая рань.
Для тех, отженивших последние клочья Покрова (ни уст, ни ланит!..) О, не превышение ли полномочий Орфей, нисходящий в Аид?
– Марина! Спасибо за мир! Дочернее странное слово. И вот – расступился эфир Над женщиной светлоголовой.
Вижу комнату парадную, Белизну и блеск шелков. Через все – тропу громадную – – Черную – к тебе, альков.
С.Э. Сижу без света, и без хлеба, И без воды. Затем и насылает беды
Любил с начала жизни я Угрюмое уединенье, Где укрывался весь в себя, Бояся, грусть не утая,
И снова над струей тяжелой В зеленой ивовой тени Та мельница, что в оны дни Баллады для меня молола.
Первая Попался мне один рыбак: Чинил он весел сети! Как будто в рубище, бедняк,
Есть колосья тучные, есть колосья тощие. Всех – равно – без промаху – бьет Господен цеп. Я видала нищего на соборной площади: Сто годов без малости, – и просил на хлеб.
Поэзия, ты сильным не слуга, Ты защищала тех, кто был унижен, Ты прикрывала всех, кто был обижен, Во власть имущем видела врага.
«Поцелуйте дочку!» Вот и все. – Как скупо! – Быть несчастной – глупо. Значит, ставим точку.
(Отрывок) Я помню бал. Горели ярко свечи, И группы пестрые мелькали предо мной. Я слушал то отрывистые речи,
Я в гостиной стоял, меж нарядных, уто́нченных, Между умных, играющих в чувства людей. Средь живых мертвецов, меж романов око́нченных, Я вскричал всей душой потрясённой своей: —
Отнимите жемчуг – останутся слезы, Отнимите злато – останутся листья Осеннего клена, отнимите пурпур – Останется кровь.
О первое солнце над первым лбом! И эти – на солнце прямо – Дымящие – черным двойным жерлом – Большие глаза Адама.
Крадется к городу впотьмах Коварный враг. Но страж на башенных зубцах Заслышал шаг.
Так, руки заложив в карманы, Стою. Синеет водный путь. – Опять любить кого-нибудь? – Ты уезжаешь утром рано.
Последняя дружба В последнем обвале. Что нужды, что нужды – Как здесь называли?
Молоко на губах не обсохло, День и ночь в барабан колочу. Мать от грохота было оглохла, А отец потрепал по плечу.
Прости, мой друг!.. как призрак, я лечу В далекий край: печали я ищу; Хочу грустить, но лишь не пред тобой, Ты можешь жить, не слыша голос мой;
С другими – в розовые груды Грудей… В гадательные дроби Недель… А я тебе пребуду
Ты зачем к реке меня отправила, Раз самой прийти желанья нет? Ты зачем "люблю" сказать заставила, Коль не говоришь "и я" в ответ?
Девятый час; уж темно; близ заставы Чернеют рядом старых пять домов, Забор кругом. Высокой, худощавый Привратник на завалине готов
Как прилив могучий, Шел и шел народ, С детски ясной верой, Все вперед, вперед.
Ты пишешь перстом на песке, А я подошла и читаю. Уже седина на виске. Моя голова – золотая.
Со мной не надо говорить, Вот губы: дайте пить. Вот волосы мои: погладь. Вот руки: можно целовать.
Прощайте, папочка! Позвольте вас назвать Так, как в года былые вас мы звали. Кто знает, свидимся ль когда-нибудь опять И будет ли свиданье без печали?
В вечерний час на небосклоне Порой промчится метеор. Мелькнув на миг на тёмном фоне, Он зачаровывает взор.
Я пришел к тебе за хлебом За святым насущным. Точно в самое я небо – Не под кровлю впущен!
Карпатские дубы в листве бледно-зеленой, как будто бы столбы, как будто бы колонны...
И не плача зря Об отце и матери – встать, и с Богом По большим дорогам В ночь – без собаки и фонаря.
Как без вести пропавших ждут, меня ждала жена. То есть надежда, то слеза
И что тому костер остылый, Кому разлука – ремесло! Одной волною накатило, Другой волною унесло.
Кто-то едет – к смертной победе У деревьев – жесты трагедий. Иудеи – жертвенный танец! У деревьев – трепеты таинств.
Отступились сердца от меня! Отвернулись друзья и родня! Опустела живому земля… Иль боятся те люди меня?
Всё так же, так же в морскую синь – Глаза трагических героинь. В сей зал, бесплатен и неоглядн, Глазами заспанных Ариадн
С тусклым взором, с мёртвым сердцем в море броситься со скалы, В час, когда, как знамя, в небе дымно-розовая заря, Иль в темнице стать свободным, как свободны одни орлы, Иль найти покой нежданный в дымной хижине дикаря!
От стрел и от чар, От гнезд и от нор, Богиня Иштар, Храни мой шатер:
Как будто год наш роковой двунадесятый возвращается. Гр. Е. Растопчина Он близок, слышит лес и степь его;
Христос воскрес! Опять с зарёю Редеет долгой ночи тень, Опять зажёгся над землёю Для новой жизни новый день.
Одиноко-незрячее солнце смотрело на страны, Где безумье и ужас от века застыли на всём, Где гора в отдаленьи казалась взъерошенным псом, Где клокочущей чёрною медью дышали вулканы.
Когда бы мог весь свет узнать, Что жизнь с надеждами, мечтами — Не что иное, как тетрадь С давно известными стихами.
О всеми ветрами Колеблемый лотос! Георгия – робость, Георгия – кротость…
К чему холодные сомненья? Я верю: здесь был грозный храм, Где крови жаждущим богам Дымились жертвоприношенья;
Возьмите всё, мне ничего не надо. И вывезите в . . . . . . . . . . . . Как за решетку розового сада Когда-то Бог – своей рукою – ту.
Опять волчица на столбе Рычит в огне багряных светов… Судьба Италии — в судьбе Её торжественных поэтов.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.