"Года, года..." 1934
Года, года... Придя ко мне, всегда Меня руками гладили своими. Вы с мягким снегом шли ко мне, года,
Советский татарский поэт, писатель и общественный деятель. Родился 15 февраля 1906 года в Оренбургской губернии. Известен своими патриотическими стихами, написанными в годы Великой Отечественной войны, когда он находился в немецком плену. Его сборник стихотворений "Моабитская тетрадь" стал символом стойкости и мужества. Джалиль был удостоен звания Героя Советского Союза посмертно и получил Ленинскую премию за литературные достижения. Расстрелян нацистами в 1944 году. Его творчество и жизнь остаются примером самоотверженного служения родине и народу.
Года, года... Придя ко мне, всегда Меня руками гладили своими. Вы с мягким снегом шли ко мне, года,
Жизнь твоя до конца отгремела – Шел ты в бой и в сраженье убит. Но у славы не будет предела, В песнях имя твое прозвенит!
Мы сквозь ресницы все еще смеемся, Друг другу глядя в жаркие зрачки, Друг друга любим, но не признаемся В любви своей. Какие чудаки!
Умрем, не будем рабами! К. Маркс Нет, сильны мы – мы найдем дорогу,
Придет, придет Москва! Нас вызволит Москва Из темной ямы хищника-урода. На красном знамени Москвы горят слова: "Жизнь и свобода".
Юность, юность, сердце обжигая, За собой меня ты не зови: Дочка у меня уже большая. Сам старик я. Мне не до любви.
Полно, умница моя, перестань. Пустяками чистых чувств не мути. Разве точат на попутчика нож? А ведь нам с тобой идти да идти!
– Есть женщина в мире одна. Мне больше, чем все, она нравится, Весь мир бы пленила она, Да замужем эта красавица.
Вернулся я! Встречай, любовь моя! Порадуйся, пускай безногий я: Перед врагом колен не преклонял, Он ногу мне за это оторвал.
I Украина, о тебе горюет Татарстан, Нет крепче братских уз, что нас с тобой сплели.
Взыграла буря, нам глаза слепя; С дороги сбившись, кони стали. За снежной пеленой невдалеке, Огни деревни засверкали.
Вот в госпитале я... Но ты не плачь, Подруга юных дней моих: Пусть каплет кровь и след её горяч, —
Вы в крови утонули, под снегом заснули, Оживайте же, страны, народы, края! Вас враги истязали, пытали, топтали, Так вставайте ж навстречу весне бытия!
Амине Не потому ли, что без принужденья Одну тебя я горячо любил,
С песней звонкой, легче птицы, От души смеясь до слёз, Вокруг ёлки покружиться — Приходи к нам, Дед-Мороз.
И это страна великого Маркса?! Это бурного Шиллера дом?! Это сюда меня под конвоем Пригнал фашист и назвал рабом?!
Они с детьми погнали матерей И яму рыть заставили, а сами Они стояли, кучка дикарей, И хриплыми смеялись голосами.
Я открываю солнцу грудь. "Чахотка",– доктор говорит... Пусть лижет солнце эту грудь, Она от прежних ран болит.
Хмель весенних ароматов Ветерок принёс с утра. Бликом солнечным в палату Входит юная сестра.
Мне без любимой белый свет не мил, В ее руках – любовь моя и счастье. Букет цветов я милой подарил – Пусть примет он в моей судьбе участье.
Люди кровь проливают в боях: Сколько тысяч за сутки умрет! Чуя запах добычи, вблизи Рыщут волки всю ночь напролет.
Как волшебный клубок из сказки, Катился мой жизненный путь. На закате у этого дома Остановился я отдохнуть.
И в час, когда мне сон глаза смыкает, И в час, когда зовет меня восход, Мне кажется, чего-то не хватает, Чего-то остро мне недостает.
Я болел, уже совсем был плох, Истощил аптеку по соседству, Но бледнел, худел все больше, сох,– Все мне были бесполезны средства.
Что так шумна, бурна, Стремительна река, Хоть здесь ее волна В раскате широка?
Прожил девяносто лет Фарук. Утром встал, исполненный кручины,– О себе задумался он вдруг, Низко опустив свои седины:
Я в девяноста девяти заплатах, Но нет в душе прорех и нет заплат. А ты в одеждах щеголя богатых,– Душа твоя с заплатами подряд!
Покидая город в тихий час, Долго я глядел в твои глаза. Помню, как из этих чёрных глаз Покатилась светлая слеза,
1 Сестрёнке моей минул пятый годок, А там уже скоро шестой недалёк.
Амине Дороги, дороги! Довольно гостил я От края родного вдали.
А.А.* Не огорчайся, друг, что рано умираем,- Мы жизнью купленной не согласились жить.
(А. А.) 1* Друг, не горюй, что рано мы уходим. Кто жизнь свою, скажи, купил навек?
При дороге одиноко Дуб растет тысячелетний, На траве зеленой стоя, До земли склоняя ветви.
Пусть неистово ликуют соловьи в саду весной Мир мне кажется унылым, если нет тебя со мной!
Если вернешься на берег Демы, Где тополя шелестят на ветру, Тихо пройди луговиной знакомой,– Там я недавно бродил поутру.
Однажды на крыльце особняка Стоял мальчишка возле самой двери, А дотянуться пальцем до звонка Никак не мог – и явно был растерян.
Скоро весна засмеётся в лесах, Белых берёз листва зашумит, Гроздья черёмух повиснут в садах, Хор соловьиный в ночи зазвенит.
Снег похож на белую бумагу. Песню или стих писать начнем? Солнце, наш поэт, познав отвагу, Чертит по снегу пером-лучом.
Много к девушке-зорьке спешит женихов Из заморской чужой стороны, Все в парче да в атласе, и грузом даров Их ладьи золотые полны.
Двина! Где взять мне силы, чтобы вспять Твое теченье плавное погнать? Чтоб я, твоей окутанный волной, Был унесен на родину, домой?
Из твоих когтистых, цепких лап Сколько раз спасался я!.. Бывало, Чуть скажу: "Все кончено... я слаб!" – Жизнь мне тотчас руку подавала.
Цепи каменного мешка Пусть твоя разорвет рука! А не сможешь, так смерть предстанет – Ведь она здесь всегда близка!
Красотка говорила молодая Царевичу, пылавшему в любви: – Чтобы поверить в страсть твою могла я, Эй, шахский сын, ты брата умертви.
Холодна тюрьма и мышей полна, И постель узка, вся в клопах доска! Я клопов давлю, бью по одному, И опять ловлю – довела тоска.
Молчаливо в даль направив дула, Охраняли пушки наш простор. Враг напал — и орудийным гулом Начался горячий разговор.
Родилась беспомощным комочком, Но растет и крепнет с каждым днем. Голосок ее звенит звоночком, В сердце откликается моем.
С поля милая пришла, Спелых ягод принесла, Я ж сказать ей не решаюсь, Как любовь моя светла.
Луч поляну осветил И ромашки разбудил: Улыбнулись, потянулись, Меж собой переглянулись.
Заболела девочка. С постели Не вставала. Глухо сердце билось. Доктора помочь ей не умели, Ни одно лекарство не годилось.
Путь идет через лес... Этой тропкой В детстве бегал по ягоды я. Мы уходим... Так будьте ж здоровы, До свиданья, березки-друзья!
Уж гаснет день, – я все еще стою С отяжелевшею душою И, молча думу думая, смотрю На лес, что высится стеною.
1 Если б ласточкой я был, Если б крыльями я бил,
Встал над долиной медленный рассвет. Пора! Пора... И вот опять в пути мы. — Моей любимой передай привет! — Я крикнул ветру, что промчался мимо.
Быть может, годы будут без письма, Без вести обо мне. Мои следы затянутся землей, Мои дороги зарастут травой.
Любовь так долго юношу томила, Что как-то раз, дыханье затая, "Люблю" шепнул он робко. Но от милой Капризницы не услыхал: "И я!"
Я помню юности года, Свидания и ссоры. Любил смертельно я тогда Красотку из конторы.
Ночь нас одарила первым теплым ливнем, Он унес последний холод с мраком зимним, Вся земля покрылась пестрыми коврами, Бархатной травою, яркими цветами.
Прощай, Мензелинск! Уезжаю. Пора! Гостил я недолго. Умчусь не на сутки. Прими эти строки мои,
Кто с мечом придет, от меча и погибнет. Александр Невский
Неволя! Истомила ты меня, Не отличаю дня от ночи. Мою надежду, сердца страсть Темница тягостная точит.
Милая в нарядном платье, Забежав ко мне домой, Так сказала: – Погулять я
Оторвался от стебля цветок И упал, и на крыльях метели Прилетели в назначенный срок,– На равнину снега прилетели.
Я стоял на посту, а в рассветной мгле Восходила Чулпан-звезда, Словно дочка моя Чулпан на земле Мне тянула руки тогда.
Песни, в душе я взрастил ваши всходы, Ныне в отчизне цветите в тепле. Сколько дано вам огня и свободы, Столько дано вам прожить на земле!
Моему бельгийскому другу Андре, с которым познакомился в неволе Когда б вернуть те дни, что проводил
Горит деревня. Как в часы заката, Густой багрянец по небу разлит. Раскинув руки, на пороге хаты Расстрелянная женщина лежит.
Молодость со мной и не простилась, Даже и руки не подала. До чего горда, скажи на милость,– Просто повернулась и ушла.
Стоял тот мост большой и величавый — Там, где и днём и ночью шли бои. Под ним река,
Ты ушел в наряд, и сразу стало Как-то очень грустно без тебя. Ну, а ты взгрустнешь ли так о друге, Коль наступит очередь моя?
Горе, скорей от меня уходи, Кончился день твой, светло впереди! Долго же ты у меня засиделось... Сколько я горя с тобой натерпелась!
Помнится, была весьма забавной Наша комсомольская любовь. Члены волостного комитета, Ехали на съезд мы. Вижу вновь
Коль обо мне тебе весть принесут, Скажут: "Устал он, отстал он, упал",- Не верь, дорогая! Слово такое Не скажут друзья, если верят в меня.
Нелепой смертью, видно, я умру: Меня задавят стужа, голод, вши. Как нищая старуха, я умру, Замерзнув на нетопленной печи.
Андре Тиммермансу Здесь нет вина. Так пусть напитком Нам служит наших слез вино!
Знаю, в песне есть твоей, джигит, Пламя и любовь к родной стране. Но боец не песней знаменит: Что, скажи, ты сделал на войне?
(О человечности) Людей-слонов нередко я встречал, Дивился их чудовищным телам,
Ночной простор. Я жгу костер. Вокруг туман, как море... Я одинок – простой челнок, Затерянный в просторе.
Интересной получилась встреча; Не встречались раньше ты и я, А теперь мы руки пожимаем От души, как давние друзья.
Приговор сегодня объявили: К смертной казни он приговорен. Только слезы, что в груди кипели, Все иссякли... И не плачет он.
Лечу я в небо, полон думы страстной, Сияньем солнца я хочу сиять. Лучи у солнца отниму я властно, На землю нашу возвращусь опять.
Не преклоню колен, палач, перед тобою, Хотя я узник твой, я раб в тюрьме твоей. Придет мой час -- умру. Но знай: умру я стоя, Хотя ты голову отрубишь мне, злодей.
С боями прошли мы немало, И дальше дорога одна. Так что же, наполним бокалы И выпьем с тобою до дна.
Черчетский хан (1*) Нас вывели – и казнь настанет скоро. На пустыре нас выстроил конвой...
Милый мой, радость жизни моей, За Отчизну уходит в поход. Милый мой, солнце жизни моей, Сердце друга с собой унесет.
Он помчался в горячую битву На лихом скакуне. Конь вернулся назад, но джигита
Песня 1
... Я невысок. И здесь, в окопе, сидя, Ещё как будто меньше ростом стал. И всё же мне весь мир огромный виден — Его объемлет мысли широта.
Гази Кашшафу Любимый друг! От твоего письма
Простились мы, и с вышитой каймою Платок родные руки дали мне. Подарок милой! Он всегда со мною. Ведь им закрыл я рану на войне.
Под танками земля дрожит, И чёрный дым валит клубами, И смелым соколом парит, Раскинув крылья, наше знамя.
На помощь солнцу мы пришли, Чтоб снять с земли и снег и лед. Уже пора зиме уйти, Пускай скорей весна идет!
Я вновь здоров. И мозг усталый мой Очистился от мглы гнетущей. Мой влажен лоб. Он будто бы росой Покрылся в час зари цветущей.
В мае опять состоится сбор, Съедутся все друзья. Звучно ударит в дно хрусталя Алой дугой струя.
У милого взгляда Волшебная сила. Ты нежной улыбкой Меня покорила.
С обидой я из жизни ухожу, Проклятья рвутся из души моей. Напрасно, мать, растила ты меня, Напрасно изливала свет очей.
Какая вдали земля Просторная, ненаглядная! Только моя тюрьма Темная и смрадная.
Земля!.. Отдохнуть бы от плена, На вольном побыть сквозняке… Но стынут над стонами стены, Тяжелая дверь — на замке.
Всю ночь не спал поэт, писал стихи. Слезу роняя за слезою. Ревела буря за окном, и дом
– Как вольных птиц над степью на рассвете, Трех сыновей пустила я в полет. Как матери, как близкой, мне ответьте, Как женщине, что слезы льет:
Прости меня, твоего рядового, Самую малую часть твою. Прости за то, что я не умер Смертью солдата в жарком бою.
Прости меня, Родина, чье святое Имя не раз повторял я в бою, Прости за то, что с последним вздохом Не отдал я жизнь во славу твою.
Влюбился я. Давно случилось это – В былые годы юности моей. Любви цветок, как говорят поэты, Раскрылся даже в стужу зимних дней.
Амине Прощай, моя умница. Этот привет Я с ветром тебе посылаю.
Бараков цепи и песок сыпучий Колючкой огорожены кругом. Как будто мы жуки в навозной куче: Здесь копошимся. Здесь мы и живем.
Вернулся б джигит, да дорога кружит, Дорога б открылась, да горы встают. Не горы – преграда, а орды врага, Несметные орды пройти не дают.
Поднял руки он, бросив винтовку, В смертном ужасе перед врагом. Враг скрутил ему руки веревкой И погнал его в тыл под бичом,
Весна придет, улыбкой озаряя Просторы зеленеющих полей. Раскинет ветви роща молодая, В саду рассыплет трели соловей.
Вы с нами, сестры нежные, так долго Делили бремя тяжкое войны! Глаза у вас от дыма почернели И кровью рукава обагрены.
Как трудно, трудно расставаться, зная, Что никогда не встретишь друга вновь. А у тебя всего-то и богатства – Одна лишь эта дружба да любовь!
Как по долине льющийся родник, В дороге пел я песни то и дело. И все казалось сердцу, что от них Земля вокруг цвела и молодела.
Дильбар поет – она рубашку шьет, Серебряной иглой рубашку шьет. Куда там песня! – ветер не дойдет Туда, где милый ту рубашку ждет.
Над песчаным обрывом рыбачья артель У своих шалашей запалила костер. Брызги-искры и страстные песни рекой Потекли по-над степью в пустынный простор.
Наш садовод – неугомонный дед. Ему, пожалуй, девяносто лет, А он, восход засветится едва, Уж на ногах; засучит рукава
Шел с фронта состав. По рельсам стуча, Ведя с ними спор. С сержантом одним
Всем сердцем соколиным, всей душой, Дав клятву верности народу, Он на плечо повесил автомат, Сел на коня, готов к походу.
Пламя жадно полыхает. Сожжено дотла село. Детский трупик у дороги Черным пеплом занесло.
Всё небо заревом опалено. Село мертво. Здесь враг чинил разбой. Лишь на снегу кровавое пятно — Ребёнок с разможжённой головой.
Я восстал и вперед стал прокладывать путь, Верю в силу свою, дышит радостью грудь. Пусть немало преград на пути у меня, Нет, не жалуюсь я, не хочу отдохнуть.
Порой душа бывает так тверда, Что поразить ее ничто не может. Пусть ветер смерти холоднее льда, Он лепестков души не потревожит.
Сто раненых она спасла одна И вынесла из огневого шквала, Водою напоила их она И раны их сама забинтовала.
В сияющий день на исходе зимы, Когда оседает подточенный влагой Рыхлеющий снег, от рассвета до тьмы На горке Серебряной шумной ватагой
Ростепель. Телеге нет проезда... Но, меся лаптями снег и грязь, В кожухе, под вешним солнцем теплым
Ты зачем к реке меня отправила, Раз самой прийти желанья нет? Ты зачем "люблю" сказать заставила, Коль не говоришь "и я" в ответ?
1 Чуть займется заря, Чуть начнет целовать
1 Все о тебе я думаю, родная, В далекой незнакомой стороне.
Дочурка мне привиделась во сне. Пришла, пригладила мне чуб ручонкой. -- Ой, долго ты ходил! -- сказала мне, И прямо в душу глянул взор ребенка.
Как цветок на пуху, Он в кроватке лежит. Глаз нельзя отвести -- Очень сладко он спит.
У нас с соседом нелады, Живем с соседом плохо. В любое время жди беды, Нежданного подвоха.
Так закалялась сталь. Н. Островский Я и усов еще не брил ни разу,
Пушистые хлопья Подернули высь; К ним новые зданья В лесах поднялись.
Былые невзгоды, И беды, и горе Промчатся, как воды, Забудутся вскоре.
Если б саблю я взял, если б ринулся с ней, Красный фронт защищая, сметать богачей, Если б место нашлось мне в шеренге друзей, Если б саблей лихой я рубил палачей,
Жизнь моя перед тобою наземь Упадет надломленным цветком. Ты пройдешь, застигнута ненастьем, Торопясь в уютный, теплый дом.
(Ямаш - 1911) (1*) Он ходит, сторожа мою тюрьму. Две буквы "Э" (2*) блестят на рукавах.
Толпой пришли к поэту стар и млад, Уже гостями полон дом его. Поэт повел их в тот роскошный сад, Что вырастил близ сердца своего.
— Вот в бинокль видна Москва-столица, День-другой — и мы её возьмём! — Так безумный Гитлер стал хвалиться, Но уж смерти тень была на нём.
Когда с победой мы придем домой, Изведаем почет и славу, И, ношу горя сбросив со спины, Мы радость обретем по праву.
Как-то странно жизнь моя сложилась! Огонечек тлел едва-едва. Пылко полюбил я, всей душою, А при встрече позабыл слова.
Ребята, на луга быстрей, Играйте, смейтесь в сочных травах! Развеселите матерей, Развейте боль свою в забавах!
Я с любимою сижу, На лицо ее гляжу, Мы щебечем и поем И толкуем о своем.
Преграждая путь гремящим "тиграм", Ждут в овраге пятеро солдат; Разложив гранаты и бутылки, Зорко за противником следят.
Не думайте, что грусть бойцу чужда. Душа у нас — не камень. И усилий Нам стоит разлучаться иногда С одеждой скромной, что, любя, носили.
Как нежно при первом свиданье Ты мне улыбнулась, я помню. И как ты в ответ на признанье, Смутясъ, отвернулась, я помню.
Интерактивная диаграмма отображает произведения поэта на его возрастной шкале. Стихотворения без даты здесь не представлены.
Эта диаграмма отображает связь между автором и используемыми тегами.
Муса Джалиль. Все произведения автора доступны для чтения онлайн. Страница регулярно дополняется новыми материалами.