4501 Державин Г. Р. Зима
Поэт Что ты, Муза, так печальна, Пригорюнившись сидишь? Сквозь окошечка хрустальна,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Поэт Что ты, Муза, так печальна, Пригорюнившись сидишь? Сквозь окошечка хрустальна,
Ну, как же вздумал ты, дурак, Что я забыл тебя! — о, рожа! Такая мысль весьма похожа На тот кудрявый буерак,
Уж часы – который час? – Прозвенели. Впадины огромных глаз, Платья струйчатый атлас…
В полнолунье кони фыркали, К девушкам ходил цыган. В полнолунье в красной кирке Сам собою заиграл орган.
Был мне подан с высоких небес Меч серебряный – воинский крест. Был мне с неба пасхальный тропарь: – Иоанна! Восстань, Дева-Царь!
Зимнее стало, как сон, Вот, отступает всё дале, Летний же начат сезон Олиным salto-mortale.
Ярче золота вспыхнули дни, И бежала Медведица-ночь. Догони её, князь, догони, Зааркань и к седлу приторочь!
Виноградины тщетно в садах ржавели, И наложница, тщетно прождав, уснула. Палестинские жилы! – Смолы тяже́ле Протекает в вас древняя грусть Саула.
«я в темноте ничего не чувствую: что рука – что доска…» Да, друг невиданный, неслыханный С тобой. – Фонарик потуши! Я знаю все ходы и выходы
Ты пишешь перстом на песке, А я подошла и читаю. Уже седина на виске. Моя голова – золотая.
Последняя прелесть, Последняя тяжесть: Ребенок, у ног моих Бьющий в ладоши.
Уже одиннадцатый час! Графиня, поздравляю вас С веселым вашим возвращеньем Из той печальной стороны,
Не здесь, где связано, А там, где велено. Не здесь, где Лазари Бредут с постелею,
В час прибоя Голубое Море станет серым. В час любови
Первый гам и вой локомобилей… Дверь в вигвам мы войлоком обили.
Потусторонним Залом царей. – А непреклонный Мраморный сей?
На буйном пиршестве задумчив он сидел Один, покинутый безумными друзьями, И в даль грядущую, закрытую пред нами, Духовный взор его смотрел.
Юношам – жарко, Юноши – рдеют, Юноши бороду бреют. Старость – жалеет:
И страшные мне снятся сны: Телега красная, За ней – согбе́нные – моей страны Идут сыны.
Над синеморскою лоханью – Воинствующий взлет. Божественное задыханье Дружб отроческих – вот!
Кто с плачем хлеба не вкушал, Кто, плачем проводив светило, Его слезами не встречал, Тот вас не знал, небесные силы!
Пиндар воспевал орла, Митрофанов - сокол_а_, А Гомер, хоть для игрушек, Прославлял в грязи лягушек;
Высокой горести моей – Смиренные следы: На синей варежке моей – Две восковых слезы.
Змея оправдана звездой, Застенчивая низость – небом. Топь – водопадом, камень – хлебом. Чернь – Марсельезой, царь – бедой.
Славная флейта, Феон, здесь лежит. Предводителя хоров Старец, ослепший от лет, некогда Скирпал родил И, вдохновенный, нарек младенца Феоном. За чашей Сладостно Вакха и муз славил приятный Феон.
Прямо в эфир Рвется тропа. – Остановись! – Юность слепа.
Внимали сонно мы Певучести размера. Тень не вела Гомера Нас на свои холмы.
Рядами тянутся колонны По белым коридорам сна. Нас путь уводит потаённый И оглушает тишина.
Нет, право, мочи нет, Какой стал ныне свет! Быть светупреставленью, По щучьему веленью,
Когда отталкивают в грудь, Ты на ноги надейся – встанут! Стучись опять к кому-нибудь, Чтоб снова вечер был обманут.
Призыв протяжный и двухнотный Автомобильного гудка... И снова манит безотчетно К далеким странствиям - тоска.
Колокол стонет, Девушка плачет, И слезы по четкам бегут. Насильно,
Вчера я вас не убедил Своею прозою убогой; С холодностью внимали строгой Вы все, что я ни говорил.
Села я на подоконник, ноги свесив. Он тогда спросил тихонечко: Кто здесь? – Это я пришла. – Зачем? – Сама не знаю. – Время позднее, дитя, а ты не спишь.
Богиня мудрости на землю ниспустилась; Но у людей она худой прием нашла. Однажды близ реки она остановилась, — Погода бурная была; —
Из облаков кивающие перья. Как передать твое высокомерье, – Георгий! – Ставленник небесных сил! Как передать закрепощенный пыл
Поколенью с сиренью И с Пасхой в Кремле, Мой привет поколенью По колено в земле,
В Элизии Василий Тредьяковский (Преострый муж, достойный много хвал) С усердием принялся за журнал. В сотрудники сам вызвался Поповский,
Русский немец белокурый Едет в дальную страну, Где косматые гяуры Вновь затеяли войну.
Вот вам, прелестные сестрицы, Дюваль и с ним какой-то Госс-Степан; Взяв на себя чужие лицы, На час введите нас в обман,
Сон — утешитель! Пусть образу смерти твой образ подобен, Я призываю тебя! посети одинокое ложе! Дай мне покоя! Сколь сладко нам в жизни не чувствовать жизни, Столько ж нам сладко и в смерти не чувствовать смерти.
На ступенях балкона Я вечером сяду, Про век Наполеона Слагая балладу.
Живу – не трогаю. Горы не срыть. Спроси безногого, Ответит: жить.
Перешагнула осень порог — и в Закарпатье. Каждая рощица
Уедешь в дальние края, Остынешь сердцем. – Не остыну. Распутица – заря – румыны – Младая спутница твоя…
В бурную ночь разъяренный Северный ветер обрушил Всю свою силу на дуб величавый. И дуб повалился. Он лежал на земле, задавивши страшным паденьем Множество мелких кустов. Лисица в соседнем овраге
В ту минуту, когда ты в белой брачной одежде, Вышнего, тайного мира невеста, земную корону Тихо сняла и земле возвратила, и в свежем из зрелой Жатвы венце от нас полетела... всё зарыдало;
Ледяная тиара гор – Только бренному лику – рамка. Я сегодня плющу – пробор Провела на граните замка.
Все Георгии на стройном мундире И на перевязи черной – рука. Черный взгляд невероятно расширен От шампанского, войны и смычка.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа – Отпускаю ныне Дорогого друга Из прекрасной пустыни – в мир.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.