4801 Тютчев Ф. И. Байрон
(Отрывок) 1 Войди со мной — пуста сия обитель, Сего жилища одичали Боги,
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
(Отрывок) 1 Войди со мной — пуста сия обитель, Сего жилища одичали Боги,
Черные стены С подножием пены Это – Святая Елена.
Дайте в руки мне гармонь Золотые планки! Парень девушку домой Провожал с гулянки.
Был час чудотворен и полн, Как древние были. Я помню – бок ó бок – на холм, Я помню – всходили…
В робком сердце ожиданье — Пред святилищем стою; Благодатное сиянье Оживит ли грудь мою?
Орёл парил высоко в небе, когда вдруг услышал свист стрелы и почувствовал смертельную рану. Медленно, трепеща крыльями, он опустился на землю, истекая кровью. Взглянув на стрелу, которая пронзила его, Орёл увидел, что древко её было оперено одним из его собственных перьев.
Низкорослый, большелобый, Эстетический пробор, Но в глазах ни тени злобы, Хоть он критик с неких пор.
Митрополит, хвастун бесстыдный, Тебе прислав своих плодов, Хотел уверить нас, как видно, Что сам он бог своих садов.
По богемским городам Что́ бормочет барабан? – Сдан – сдан – сдан Край – без славы, край – без бою.
Мы солнцу Юга уступаем Вас. Оно одно — должны сознаться мы — Теплее нашего Вас любит — А все-таки хотя здесь царство и зимы,
От вашего величества давно Я высочайшее имею повеленье — О Павловской луне представить донесенье. Спеша исполнить то, что мне повелено,
«то – вопреки всему – Англия…» Пахну́ло Англией – и морем – И доблестью. – Суров и статен. – Так, связываясь с новым горем,
Nei giorni tuoi, felici Ricordati di me![*] В день счастья вспомнить о тебе — На что такое, друг, желанье?
Пилигрим Аллах ли там среди пустыни Застывших волн воздвиг твердыни, Престолы ангелам своим;
1 Она не однажды всплывала В грязи городского канала, Где светят, длинны и тонки,
Пел в лесочке птенчик, Под окном – шарманщик: – Обманщик, изменщик, Изменщик, обманщик!
Был Арзамас в день Изока и в день, я не знаю, который, Был Арзамас как не был, ибо все члены от Арфы Вплоть до Светланы священным сумбуром друг друга душили, Вот почему Протола не вышло, а вышел с натугой
Всему внимая чутким ухом, – Так недоступна! Так нежна! – Она была лицом и духом Во всем джигитка и княжна.
1 Ветры спать ушли – с золотой зарей, Ночь подходит – каменною горой, И с своей княжною из жарких стран
Я слова, князь, не позабыл, Я ваш должник за Каталани! И если я не заплатил Еще обещанной вам дани,
Вступление к поэме «Сцена у ручья» Глинозема седым бурьяном, Желтым полем, звенящим вслед, В глубь дубового океана
Дети, овсяный кисель на столе; читайте молитву; Смирно сидеть, не марать рукавов и к горшку не соваться; Кушайте: всякий нам дар совершен и даяние благо; Кушайте, светы мои, на здоровье; господь вас помилуй.
Не надо радости всем ласкостям дешевым,[1] Я счастлив тем, что выпил с Мурашевым.
Вьюга наметает в полы. Всё разрывы да расколы! – И на шарф цветной веселый – Слезы острого рассола,
Я пришел к тебе за хлебом За святым насущным. Точно в самое я небо – Не под кровлю впущен!
От Света светов луч излился, И Добродетель родилась! В тьме мир дремавший пробудился. Земля весельем облеклась;
Ровно в полночь пришло приказанье Выступать четвертому эскадрону — Прикрывать отход артиллерии. Это было трудное лето,
…Ох, речи мои моро́чные, Обро́нные жемчуга! Ох, реки мои молочные, Кисельные берега!
До́роги – хлебушек и мука! Кушаем – дырку от кренделька. Да, на дороге теперь большой С коробом – страшно, страшней – с душой!
Л.А.Т. На земле – «Забилась в угол, глядишь упрямо… Скажи, согласна? Мы ждем давно».
Два цветка ко мне на грудь Положите мне для воздуху. Пусть нарядной тронусь в путь, – Заработала я отдых свой.
Дружить со мной нельзя, любить меня — не можно! Прекрасные глаза, глядите осторожно! Баркасу должно плыть, а мельнице — вертеться. Тебе ль остановить кружа́щееся сердце?
Нарышкин, человек случайный, Действительный советник тайный, Гофмаршал русского царя И заслуженный царедворец,
Ландыш, ландыш белоснежный, Розан аленький! Каждый говорил ей нежно: «Моя маленькая!»
И не спасут ни стансы, ни созвездья. А это называется – возмездье За то, что каждый раз, Стан разгибая над строкой упорной,
То сказано глупцом и признано глупцами, Что будто смерть для нас творит ужасным свет! Пока на свете мы, она еще не с нами; Когда ж пришла она, то нас на свете нет!
Не Царское Село — к несчастью, А Детское Село — ей-ей! Что ж лучше: быть царей под властью Иль быть забавой злых детей?
От стрел и от чар, От гнезд и от нор, Богиня Иштар, Храни мой шатер:
Из красного дерева лодка моя, И флейта моя из яшмы. Водою выводят пятно на шелку, Вином — тревогу из сердца.
И опять мы поднимаем чарки За невозвратившихся назад… Пусть Могила Неизвестной Санитарки Есть пока лишь в памяти солдат.
Песня поется, как милый любится: Радостно! – Всею грудью! Что из того, что она забудется – Богу пою, не людям!
Ainsi, triste et сарtif, mа lyre toutefois S'éveillait… Меж тем, как изумленный мир На урну Байрона взирает, И хору европейских лир
Горные испанцы вместе с религиею, законами, честью и свободою предков своих визиготфов сохранили и употребление языка романского. То были необразованные люди, характера дикого, гордые, отважные, не способные покорствовать рабскому игу. Каждая долина была особенною малою областью. В сих долинах властвовали графы, коим короли визиготфские вверяли наблюдение правосудия в мирные дни и предводительство народного войска во дни военные.
Кроткие льются лучи с небес на согретую землю; Стелется тихо по ней, тёплый скользит ветерок. Но давно под травой иссякли болотные воды В тучных лугах; и сама вся пожелтела трава.
Под ивой хата приткнулась криво. В той хате бабка варила пиво. Входили парни в лохматых шапках, Хвалили пиво, хвалили бабку.
Отымает наши радости Без замены хладный свет; Вдохновенье пылкой младости Гаснет с чувством жертвой лет;
«Веди меня, пустыни житель, Святой анахорет; Близка желанная обитель; Приветный вижу свет.
В Ночи лазурной почивает Рим… Взошла Луна и — овладела им, И спящий Град, безлюдно-величавый, Наполнила своей безмолвной славой…
И была у Дон-Жуана – шпага, И была у Дон-Жуана – Донна Анна. Вот и все, что люди мне сказали О прекрасном, о несчастном Дон-Жуане.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.