(Опыт подражания Библейской поэзии)
Велик, неизглаголанно велик Твой суд, Господь! Он в помешательство ввергает нечестивых. Святой народ возмнили притеснить Они, безумцы, связанные тмою, Опутанные долгой ночью. Как беглецы под кровлею, они Таились, мня укрыться От вечной мудрости; под мрачной пеленою Забвения они укрыться мнили С своими темными грехами... И были вдруг великим трепетаньем Проникнуты; отвсюду Их несказанные виденья обступили; В вертепах их все стало страшно; Им слышались неведомые шумы; И дряхлые призраки с грустным ликом Смотрели им в глаза; И был огонь бессилен Давать им свет; и звезды не могли Рассеять мглу густой их ночи; И лишь один невыразимый, Самогорящий, страха полный огнь Пред ними вдруг воспламенялся; И, вверженные в трепет Страшилищем, которое и было И не было, они за ним Страшнейшее живое мнили видеть. И были их волхвы не властны Подать им помощь; кто ж из них пытался Болящую их душу исцелить, Был сам объят болезнью страха, И трепетал, и слышались ему Звериный бег, змеиный свист, И в воздух он, которым тягостно дышал, Боялся очи устремить... В своем свидетельстве сама Свое приемлет осужденье злоба; И страх двойной рождает совесть, Томимая виною сокровенной. Тревожно все тому, кто веру потерял В спасенье, чье неутешимо сердце; Ему гроза грядущия беды Ужаснее самой беды наставшей. И тем, которые в ту ночь (Из адовых исшедшую вертепов) Смятенным сном объяты были, Мечталися бегущие за ними Страшилища; и силились напрасно Они уйти: На них лежал тяжелый ужас; И тот, на ком лежал тот ужас, Как брошенный в темницу узник, Был скован без желез; И кто б он ни был, пахарь, иль пастух, Иль делатель трудов пустынных, От неизбежного не мог он убежать: Все были вдруг Опутаны одною цепью тмы. Свистал ли ветер, мимо пролетая, Был слышен ли в густых Древесных сенях говор птиц, Шумели ль быстро-лющиеся воды, Иль гром от падающих камней был, Или играющих животных Течение, невидимое оку, До слуха достигало, Иль рык зверей пустынных раздавался, Или из дебрей горных Отзывный голос говорил — Все в трепет их ввергало несказанный. Небесный свет по всей земле сиял, И каждый мог повсюду невозбранно Свой труд дневной обычно совершать: На них лишь темная лежала ночь, Преобразитель той великой ночи, Которой нет конца; Но сами для себя они Тяжеле тмы, на них лежавшей, были.
