5101 Фет А. А. Ф. Е. Коршу в ответ на эпическое послание
Больному классику чтоб дать ответ российский, Я избираю стих и лист александрийский; Не думаю, меж тем, об оном я листе, Чтоб облегчился ты без рези в животе.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Больному классику чтоб дать ответ российский, Я избираю стих и лист александрийский; Не думаю, меж тем, об оном я листе, Чтоб облегчился ты без рези в животе.
Сад весь в цвету, Вечер в огне, Так освежительно-радостно мне! Вот я стою,
Как верно здравый смысл народа Значенье слов определил — Недаром, видно, от «ухода» Он вывел слово «уходил»…
О бродяга, родства не помнящий – Юность! – Помню: метель мела, Сердце пело. – Из нежной комнаты Я в метель тебя увела.
Встречались ли в поцелуе Их жалобные уста? Иоанна кудри, как струи Спадают на грудь Христа.
«Выйди, мать, наружу, посмотри на диво: Из-под снега травка проросла красиво. Взлезь-ко, мать, на крышу, глянь-ко на восток: Из-под льда ущелья вешний вон цветок».
O’er the glad waters of the dark blue sea, Our thoughts as boundless, and our souls as free, Far as the breeze can bear, the billows foam, Survey our empire, and behold our home.
Я не танцую, – без моей вины Пошло волнами розовое платье. Но вот обеими руками вдруг Перехитрен, накрыт и пойман – ветер.
Знакомец! Отколева в наши страны? Которого ветра клясть? Знакомец! С тобою в любовь не встану: Твоя вороная масть.
Я был пустынною страной; Огонь мистический спалил Моей души погибший дол; Песок пустыни огневой,
С песней звонкой, легче птицы, От души смеясь до слёз, Вокруг ёлки покружиться — Приходи к нам, Дед-Мороз.
Пора! по влаге кругосветной Я в новый мир перехожу И с грустью нежной и заветной На милый север свой гляжу.
Сумрачен, тих, одинок, на ступенях подземного трона Зрелся от всех удален Серафим Аббадона. Печальной Мыслью бродил он в минувшем: грозно вдали перед взором, Смутным, потухшим от тяжкия тайныя скорби, являлись
Я болел, уже совсем был плох, Истощил аптеку по соседству, Но бледнел, худел все больше, сох,– Все мне были бесполезны средства.
То сказано глупцом и признано глупцами, Что будто смерть для нас творит ужасным свет! Пока на свете мы, она еще не с нами; Когда ж пришла она, то нас на свете нет!
Боюсь не смерти я. О нет! Боюсь исчезнуть совершенно. Хочу, чтоб труд мой вдохновенной Когда-нибудь увидел свет;
Стоишь у двери с саквояжем. Какая грусть в лице твоем! Пока не поздно, хочешь, скажем В последний раз стихи вдвоем.
Трем Самозванцам жена, Мнишка надменного дочь, Ты – гордецу своему Не родившая сына…
Видел, как рубят? Руб – Рубом! – за дубом – дуб. Только убит – воскрес! Не погибает – лес.
Петр и Павел – вот примеры! Петр, как камень, нетягуч, Неподатлив на химеры, Бережет свой символ веры, –
Да, я из того поколенья, Что Гитлер, себе на беду, Поставить хотел на колени В лихом сорок первом году.
Я не видал такой негодной смеси: Составлен он из подлости и спеси, Но подлости побольше спеси в <нем>. В сраженьи трус, в трахтире он бурлак,
В старые времена, когда мужчинам дозволялось иметь несколько жён, один мужчина средних лет имел двух жён: одну — пожилую, другую — молодую. Обе любили его и каждая хотела видеть его похожим на себя. Волосы мужчины начали седеть, и это не нравилось молодой жене — ей казалось, что седина делает его слишком старым. Поэтому каждый вечер она расчёсывала ему волосы и выдёргивала все седые.
В долину к пастырям смиренным Являлась каждою весной, При первом жаворонков пенье, Младая дева-красота.
Не приземист – высокоросл Стан над выравненностью грядок. В густоте кормовых ремесл Хоровых не забыла радуг.
Однажды Истина нагая, Оставя кладезь свой, на белый вышла свет. Бог с ней! не пригожа, как смерть худая, Лицом угрюмая, с сутулиной от лет.
У нас в провинции нарядней нет Любови! По моде с ног до головы: Наколки, цвет лица, помаду, зубы, брови — Все получает из Москвы!
Романс Над прозрачными водами Сидя, рвал Услад венок; И шумящими волнами
Долго еще прогорит Веспера скромная лампа, Но уже светит с небес девы изменчивый лик. Тонкие змейки сребра блещут на влаге уснувшей. Звездное небо во мгле дальнего облака ждет.
Князь Петр, жилец московский! Рука твоя легка! Пожалуй сертука! Твой сельский друг Жуковский Обнову хочет сшить.
Красавица-рыбачка, Причаль свою ладью, Пойди и сядь со мною, Дай руку мне свою.
Итак — ее уж нет, Сей пристани спокойной, Где добрый наш поэт Играл на лире стройной,
«День – для работы, вечер – для беседы, а ночью нужно спать». Нет, легче жизнь отдать, чем час Сего блаженного тумана! Ты мне велишь – единственный приказ! –
Не растеклась еще Кровь Иисусова. Над безнапраслинкой – Времячко Бусово.
„Рассудку глаз! другой воображенью!“ — Так пишет мне мой стародавний друг. По совести, такому наставленью Последовать я соглашусь не вдруг.
Окна в решётках, и сумрачны лица, Злоба глядит ненавистно на брата; Я признаю твои стены, темница, Юности пир ликовал здесь когда-то.
(Из «Путевых картин» Гейне) «Прекрасный будет день», — сказал товарищ, Взглянув на небо из окна повозки. — Так, день прекрасный будет, — повторило
Себя, друзья, морочите вы грубо — Велик с Россией ваш разлад. Куда вам в члены Английских палат? Вы просто члены Английского клуба…
О счастье дней моих! Куда, куда стремишься? Златая, быстрая, фантазия, постой! Неумолимая! ужель не возвратишься? Ужель навек?.. Летит, все манит за собой!
Тадарашка в вас влюблен И дляваших ножек, Говорят, заводит он Род каких-то дрожек.
Христос сказал: «Убогие блаженны, Завиден рок слепцов, калек и нищих, Я их возьму в надзвёздные селенья, Я сделаю их рыцарями неба
Доблесть и девственность! – Сей союз Древен и дивен, как Смерть и Слава. Красною кровью своей клянусь И головою своей кудрявой –
Веленью высшему покорны, У мысли стоя на часах, Не очень были мы задорны, Хоть и со штуцером в руках.
Увы! протек свинцовый год, Год тяжкий горя, испытанья; Но безрассудный, злобный рок Не облегчил твои страданья.
Позади горизонты валились пластами, как пашня под плугом, Ввысь взлетали мосты наподобие огненных птиц, И наш дом – для последнего разу – мне брызнул звездою. Я над телом лежащим помедлил.
1-й голос Подруги! час разлуки наступил — Покинут нам приют наш безопасной! Беспечно здесь, со младостию ясной,
Над колыбелью твоею – где ты? – Много, ох много же, будет пето. Где за работой швея и мать – Басен и песен не занимать!
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.