Портрет автора Афанасий Фет

Выдающийся русский поэт-лирик эпохи романтизма и реализма. Фет славится своими стихотворениями, отличающимися тонкой чувственностью, музыкальностью и глубоким вниманием к природе, которая является главным источником его вдохновения. Его лирика проникнута любовью к жизни, стремлением к идеальной красоте и гармонии. В его творчестве находят отражение личные переживания, любовные чувства и философские размышления о смысле жизни и человеческого существования. Фет оставил значительный след в русской литературе как мастер лирического стиха. По мнению Некрасова — единственный поэт, который мог конкурировать с Пушкиным.

Дата рождения:5 дек 1820
Место рождения:Усадьба Новосёлки, Орловская губерния
Дата смерти:3 дек 1892 (71 год)
Место смерти:Москва
Род деятельности:Поэт-лирик, переводчик
Произведений в базе:908
Цитат в цитатнике:9 перейти
Смерти

Когда, измучен жаждой счастья И громом бедствий оглушён, Со взором, полным сладострастья, В тебе последнего участья

Одинокий дуб

Смотри, — синея друг за другом, Каким широким полукругом Уходят правнуки твои! Зачем же тенью благотворной

Италия

Италия, ты сердцу солгала! Как долго я в душе тебя лелеял, — Но не такой мечта тебя нашла, И не родным мне воздух твой повеял.

Старые письма

Давно забытые, под лёгким слоем пыли, Черты заветные, вы вновь передо мной И в час душевных мук мгновенно воскресили Всё, что давно-давно утрачено душой.

Alter Ego

Как лилея глядится в нагорный ручей, Ты стояла над первою песней моей, И была ли при этом победа, и чья, У ручья ль от цветка, у цветка ль от ручья?

Смерть

«Я жить хочу! — кричит он, дерзновенный. — Пускай обман! О, дайте мне обман!» И в мыслях нет, что это лед мгновенный, А там, под ним, — бездонный океан.

Среди звёзд

Пусть мчитесь вы, как я, покорны мигу, Рабы, как я, мне прирождённых числ, Но лишь взгляну на огненную книгу, Не численный я в ней читаю смысл.

Ничтожество

Тебя не знаю я. Болезненные крики На рубеже твоём рождала грудь моя, И были для меня мучительны и дики Условья первые земного бытия.

Добро и зло

Два мира властвуют от века, Два равноправных бытия: Один объемлет человека, Другой — душа и мысль моя.

Никогда

Проснулся я. Да, крышка гроба. — Руки С усильем простираю и зову На помощь. Да, я помню эти муки Предсмертные. — Да, это наяву! —

Ласточки

Природы праздный соглядатай, Люблю, забывши всё кругом, Следить за ласточкой стрельчатой Над вечереющим прудом.

Осень

Как грустны сумрачные дни Беззвучной осени и хладной! Какой истомой безотрадной К нам в душу просятся они!

Теперь

Мой прах уснёт забытый и холодный, А для тебя настанет жизни май; О, хоть на миг душою благородной Тогда стихам, звучавшим мне, внимай!

Светоч

Ловец, все дни отдавший лесу, Я направлял по нём стопы; Мой глаз привык к его навесу И ночью различал тропы.

Угасшим звёздам

Долго ль впивать мне мерцание ваше, Синего неба пытливые очи? Долго ли чуять, что выше и краше Вас ничего нет во храмине ночи?

Поэтам

Сердце трепещет отрадно и больно, Подняты очи, и руки воздеты. Здесь на коленях я снова невольно, Как и бывало, пред вами, поэты.

Соловей и роза

Небес и земли повелитель, Творец плодотворного мира, Дал счастье, дал радость всей твари Цветущих долин Кашемира, —

Восточный мотив

С чем нас сравнить с тобою, друг прелестный? Мы два конька, скользящих по реке, Мы два гребца на утлом челноке, Мы два зерна в одной скорлупке тесной,

Аваддон

Ангел, и лев, и телец, и орел - Все шестикрылые — держат престол, А над престолом, над тем, кто сидит, Радуга ярким смарагдом горит.

Пчелы

Пропаду от тоски я и лени, Одинокая жизнь не мила, Сердце ноет, слабеют колени, В каждый гвоздик душистой сирени,

Весенние мысли

Снова птицы летят издалека К берегам, расторгающим лед, Солнце теплое ходит высоко И душистого ландыша ждет.

Весна на дворе

Как дышит грудь свежо и ёмко — Слова не выразят ничьи! Как по оврагам в полдень громко На пену прядают ручьи!

Первый ландыш

О первый ландыш! Из-под снега Ты просишь солнечных лучей; Какая девственная нега В душистой чистоте твоей!

Ещё майская ночь

Какая ночь! На всем какая нега! Благодарю, родной полночный край! Из царства льдов, из царства вьюг и Как свеж и чист твой вылетает май!

Весенний дождь

Еще светло перед окном, В разрывы облак солнце блещет, И воробей своим крылом, В песке купаяся, трепещет.

Майская ночь

Отсталых туч над нами пролетает Последняя толпа. Прозрачный их отрезок мягко тает У лунного серпа.

Кукушка

Пышные гнутся макушки, Млея в весеннем соку; Где-то вдали от опушки Будто бы слышно: ку-ку.

Дождливое лето

Ни тучки нет на небосклоне, Но крик петуший - бури весть, И в дальном колокольном звоне Как будто слезы неба есть.

Нежданный дождь

Всё тучки, тучки, а кругом Всё сожжено, всё умирает. Какой архангел их крылом Ко мне на нивы навевает?

Псовая охота

Последний сноп свезен с нагих полей, По стоптанным гуляет жнивьям стадо, И тянется станица журавлей Над липником замолкнувшего сада.

Осенняя роза

Осыпал лес свои вершины, Сад обнажил свое чело, Дохнул сентябрь, и георгины Дыханьем ночи обожгло.

Сентябрьская роза

За вздохом утренним мороза, Румянец уст приотворя, Как странно улыбнулась роза В день быстролетней сентября!

У окна

К окну приникнув головой, Я поджидал с тоскою нежной, Чтоб ты явилась — и с тобой Помчаться по равнине снежной.

Notturno

Ты спишь один, забыт на месте диком, Старинный монастырь! Твой свод упал; кругом летают с криком Сова и нетопырь.

Фантазия

Мы одни; из сада в стекла окон Светит месяц… тусклы наши свечи; Твой душистый, твой послушный локон, Развиваясь, падает на плечи.

Туманное утро

Как первый золотистый луч Меж белых гор и сизых туч Скользит уступами вершин На темя башен и руин,

Римский праздник

Не напевай тоскливой муки И слезный трепет утиши, Воздушный голос! - Эти звуки Смущают кроткий мир души.

Цветы

С полей несется голос стада, В кустах малиновки звенят, И с побелевших яблонь сада Струится сладкий аромат.

Певице

Уноси мое сердце в звенящую даль, Где как месяц за рощей печаль; В этих звуках на жаркие слезы твои Кротко светит улыбка любви.

Бал

(Певице) Когда трепещут эти звуки И дразнит ноющий смычок,

Anruf an die Geliebte Бетховена

Пойми хоть раз тоскливое признанье, Хоть раз услышь души молящей стон! Я пред тобой, прекрасное созданье, Безвестных сил дыханьем окрылен.

Сияла ночь. Луной был полон сад…

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали Лучи у наших ног в гостиной без огней. Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали, Как и сердца у нас за песнею твоей.

Шопену

Ты мелькнула, ты предстала, Снова сердце задрожало, Под чарующие звуки То же счастье, те же муки,

На рассвете

Плавно у ночи с чела Мягкая падает мгла; С поля широкого тень Жмется под ближнюю сень;

Во сне

Как вешний день, твой лик приснился снова, - Знакомую приветствую красу, И по волнам ласкающего слова Я образ твой прелестный понесу.

Степь вечером

Клубятся тучи, млея в блеске алом, Хотят в росе понежиться поля, В последний раз, за третьим перевалом, Пропал ямщик, звеня и не пыля.

Вечер

Прозвучало над ясной рекою, Прозвенело в померкшем лугу, Прокатилось над рощей немою, Засветилось на том берегу.

Колокольчик

Ночь нема, как дух бесплотный, Теплый воздух онемел; Но как будто мимолетный Колокольчик прозвенел.

Змей

Чуть вечернею росою Осыпается трава, Чешет косу, моет шею Чернобровая вдова

Лихорадка

— Няня, что-то всё не сладко, — Дай-ка сахар мне да ром. Всё как будто лихорадка, Точно холоден наш дом…

Видение

Не ночью, не лживо Во сне пролетело виденье: Свершилося диво - Земле подобает смиренье!

Геро и Леандр

Бледен лик твой, бледен, дева! Средь упругих волн напева Я люблю твой бледный лик. Под окном на всём просторе

Тайна

Почти ребёнком я была… Все любовались мной: Мне шли и кудри по плечам, И фартучек цветной.

Ворот

«Спать пора! Свеча сгорела, Да и ты, моя краса, — Голова отяжелела, Кудри лезут на глаза.

Легенда

Вдоль по берегу полями Едет сын княжой. Сорок отроков верхами Следуют толпой.

Греция

Там, под оливами, близ шумного каскада, Где сочная трава унизана росой, Где радостно кричит веселая цикада И роза южная гордится красотой,

Вакханка

Под тенью сладостной полуденного сада, В широколиственном венке из винограда И влаги вакховой томительной полна, Чтоб дух перевести, замедлилась она.

Диана

Богини девственной округлые черты, Во всём величии блестящей наготы, Я видел меж дерев над ясными водами. С продолговатыми, бесцветными очами

Кусок мрамора

Тщетно блуждает мой взор, измеряя твой мрамор начатый, Тщетно пытливая мысль хочет загадку решить: Что одевает кора грубо изрубленной массы? Ясное ль Тита чело, Фавна ль изменчивый лик,

Нептуну Леверрье

Птицей, Быстро парящей птицей Зевеса Быть мне судьбой дано всеобъемлющей. Ныне, крылья раскинув над бездной

К юноше

Друзья, как он хорош за чашею вина! Как молодой души неопытность видна! Его шестнадцать лет, его живые взоры, Ланиты нежные, заносчивые споры,

К красавцу

Природы баловень, как счастлив ты судьбой! Всем нравятся твой рост, и гордый облик твой, И кудри пышные, беспечностью завиты, И бледное чело, и нежные ланиты,

Сон и Пазифая

Ярко блестящая пряжка над белою полною грудью Девы хариты младой — ризы вязала концы, Свежий венок прилегал к высоко подвязанным косам, Серьги с подвеской тройной с блеском качались в ушах,

Амимона

«Это у вас, на севере, всё нипочем! Посмотри-ка,   Чей там, в дали голубой, парус, как чайка, блеснул? Ты только белую точку завидел, – а я различила   Снасти и пестрый наш флаг. Это отцовский корабль

Даки

Вблизи семи холмов, где так невыразимо Воздушен на заре вечерний очерк Рима И светел Апеннин белеющий туман, У сонного Петра почиет Ватикан.

Сон и Смерть

Богом света покинута, дочь Громовержца немая, Ночь Гелибсу вослед водит возлюбленных чад. Оба и в мать и в отца зародились бессмертные боги, Только несходны во всем между собой близнецы:

Морской залив

Третью уж ночь вот на этом холме за оврагом Конь мой по звонкой дороге пускается шагом. Третью уж ночь, миновав эту старую иву, Сам я невольно лицом обращаюсь к заливу.

Вечер у взморья

Засверкал огонь зарницы, На гнезде умолкли птицы, Тишина леса объемлет, Не качаясь, колос дремлет;

Прибой

Утесы. зной и сон в пустыне, Песок да звонкий хрящ кругом, И вдалеке земной твердыне Морские волны бьют челом.

На корабле

Летим! Туманною чертою Земля от глаз моих бежит. Под непривычною стопою Вскипая белою грядою,

Буря

Свежеет ветер, меркнет ночь, А море злей и злей бурлит, И пена плещет на гранит — То прянет, то отхлынет прочь.

После бури

Пронеслась гроза седая, Разлетевшись по лазури. Только дышит зыбь морская, Не опомнится от бури.

Море и звёзды

На море ночное мы оба глядели. Под нами скала обрывалася бездной; Вдали затихавшие волны белели, А с неба отсталые тучки летели,

Мадонна

Я не ропщу на трудный путь земной, Я буйного не слушаю невежды: Моим ушам понятен звук иной, И сердцу голос слышится надежды

Ave Maria

Ave Maria — лампада тиха, В сердце готовы четыре стиха: Чистая дева, скорбящего мать,

Венеция ночью

Лунный свет сверкает ярко, Осыпая мрамор плит; Дремлет лев Святого Марка, И царица моря спит.

Деревня

Люблю я приют ваш печальный, И вечер деревни глухой, И за летом благовест дальный, И кровлю, и крест золотой.

Узник

Густая крапива Шумит под окном, Зелёная ива Повисла шатром;

Сосны

Средь клёнов девственных и плачущих берёз Я видеть не могу надменных этих сосен; Они смущают рой живых и сладких грёз, И трезвый вид мне их несносен.

Больной

Его томил недуг. Тяжелый зной печей, Казалось, каждый вздох оспаривал у груди. Его томил напев бессмысленных речей, Ему противны стали люди.

В саду

Приветствую тебя, мой добрый, старый сад, Цветущих лет цветущее наследство! С улыбкой горькою я пью твой аромат, Которым некогда дышало детство.

Лес

Куда ни обращаю взор, Кругом синеет мрачный бор И день права свои утратил. В глухой дали стучит топор,

Старый парк

Сбирались умирать последние цветы И ждали с грустию дыхания мороза; Краснели по краям кленовые листы, Горошек отцветал, и осыпалась роза.

Муза

Не в сумрачный чертог наяды говорливой Пришла она пленять мой слух самолюбивый Рассказом о щитах, героях и конях, О шлемах кованных и сломанных мечах.

Ива

Сядем здесь, у этой ивы, Что за чудные извивы На коре вокруг дупла! А под ивой как красивы

Приметы

И тихо и светло — до сумерек далеко; Как в дымке голубой и небо и вода, — Лишь облаков густых с заката до востока Лениво тянется лиловая гряда.

Ревель

(после представления Фрейшица) Театр во мгле затих. Агата В объятьях нежного стрелка

Пароход

Злой дельфин, ты просишь ходу, Ноздри пышут, пар валит, Сердце мощное кипит, Лапы с шумом роют воду.

Знакомке с юга

На север грустный с пламенного юга, Прекрасных дней прекрасная подруга, Ты мне привет отрадный принесла. Но холодом полночным всё убило,

Ивы и берёзы

Берёзы севера мне милы, — Их грустный, опущённый вид, Как речь безмолвная могилы, Горячку сердца холодит.

У камина

Тускнеют угли. В полумраке Прозрачный вьётся огонёк. Так плещет на багряном маке Крылом лазурным мотылёк.

Сестра

Милой меня называл он вчера — В зеркале точно себя я не вижу?! Боже, зачем хороша так сестра, Что перед ней я себя ненавижу!

Горное ущелье

За лесом лес и за горами горы, За темными лилово-голубые, И если долго к ним приникнут взоры, За бледным рядом выступят другие.

Рыбка

Тепло на солнышке. Весна Берет свои права; В реке местами глубь ясна, На дне видна трава.

На лодке

Ты скажешь, брося взор но голубой равнине: «И небо и вода». Здесь остановим челн, по самой середине Широкого пруда.

Грезы

Мне снился сон, что сплю я непробудно, Что умер я и в грезы погружен; И на меня ласкательно и чудно Надежды тень навеял этот сон.

Мотылек мальчику

Цветы кивают мне, головки наклоня, И манит куст душистой веткой; Зачем же ты один преследуешь меня Своею шелковою сеткой?

Георгины

Вчера — уж солнце рдело низко — Средь георгин я шел твоих, И как живая одалиска Стояла каждая из них.

Горячий ключ

Помнишь тот горячий ключ, Как он чист был и бегуч, Как дрожал в нем солнца луч И качался,

Осенью

Когда сквозная паутина Разносит нити ясных дней И под окном у селянина Далекий благовест слышней,

Ключ

Меж селеньем и рощей нагорной Вьется светлою лентой река, А на храме над озимью черной Яркий крест поднялся в облака.

Напрасно…

‎ Напрасно, Куда ни взгляну я, встречаю везде неудачу, И тягостно сердцу, что лгать я обязан всечасно; Тебе улыбаюсь, а внутренно горько я плачу,

Купальщица…

Игривый плеск в реке меня остановил. Сквозь ветви темные узнал я над водою Ее веселый лик — он двигался, он плыл, — Я голову признал с тяжелою косою.

Роза

У пурпурной колыбели Трели мая прозвенели, Что весна опять пришла. Гнется в зелени береза,

Тополь

Сады молчат. Унылыми глазами С унынием в душе гляжу вокруг; Последний лист размётан под ногами, Последний лучезарный день потух.

Псевдопоэту

Молчи, поникни головою, Как бы представ на страшный суд, Когда случайно пред тобою Любимца муз упомянут.

Зевс

Шум и гам, - хохочут девы, В медь колотят музыканты, Под визгливые напевы Скачут, пляшут корибанты.

Бабочка

Ты прав. Одним воздушным очертаньем Я так мила. Весь бархат мой с его живым миганьем — Лишь два крыла.

Вольный сокол

Не воскормлен ты пищей нежной, Не унесен к зиме в тепло, И каждый час рукой прилежной Твое не холено крыло.

Ребенку

Я слышу звон твоих речей, Куда резвиться ни беги ты; Я вижу детский блеск очей И запылавшие ланиты.

Горная высь

Превыше туч, покинув горы И наступи на темный лес. Ты за собою смертных взоры Зовешь на синеву небес.

Оброчник

Хоругвь священную подъяв своей десной, Иду, и тронулась за мной толпа живая, И потянулись все по просеке лесной, И я блажен и горд, святыню воспевая.

Ракета

Горел напрасно я душой, Не озаряя ночи черной: Я лишь вознесся пред тобой Стезею шумной и проворной.

Алмаз

Не украшать чело царицы, Не резать твердое стекло, — Те разноцветные зарницы Ты рассыпаешь так светло.

Зной

Что за зной! Даже тут, под ветвями, Тень слаба и открыто кругом. Как сошлись и какими судьбами Мы одни на скамейке вдвоём?

На качелях

И опять в полусвете ночном Средь веревок, натянутых туго, На доске этой шаткой вдвоем, Мы стоим и бросаем друг друга.

Почему?

Почему, как сидишь озаренной, Над работой пробор наклони, Мне сдается, что круг благовонный Всё к тебе приближает меня?

Памяти Д. Л. Крюкова

Когда светильником пред нашими очами Ко храму римских муз ты озарял ступень И чудилося нам невольно, что над нами Горация витает тень, –

Памяти Н. Я. Данилевского

Если жить суждено и на свет не родиться нельзя, Как завидна, о странник почивший, твоя мне стезя! — Отдавался мысли широкой, доступной всему, Ты успел оглядеть, полюбить голубую тюрьму.

На смерть Бражникова

Взвод, вперед, справа по три, не плачь! Марш могильный играй, штаб-трубач! Словно ясная тучка зарей, Ты погаснул, собрат молодой!

На смерть Мити Боткина

Тебя любили мы за резвость молодую, За нежность милых слов… Друг Митя, ты унес нежданно в жизнь иную Надежды стариков!

Ответ Тургеневу

Поэт! ты хочешь знать, за что такой любовью Мы любим родину с тобой? Зачем в разлуке с ней, наперекор злословью, Готово сердце в нас истечь до капли кровью

Е. П. Ковалевскому

Напрасно жизнь зовешь ты жалкою ошибкой, И, тихо наклонясь усталой головой, Напрасно смотришь ты с язвительной улыбкой На благородный подвиг свой.

С. П. Хитрово

Я опоздал – и как жалею! Уж солнце скрылося в ночи. Я не видал, когда в аллею Оно кидало нам лучи.

Графу А. В. Олсуфьеву

Второй бригады из-за фронта Перед тобою мой Пегас, Хоть сбросил он Беллерофонта, Всё ж на смотру – не ровен час.

Графине Н. М. Сологуб

Вам песнь моя. В степи мирской, Среди толпы бесцветно-бледной, Лишь вы поэта за собой Красой влечете всепобедной.

М. Н. Коншиной

Явись, явись ко мне, больному! Вот исцеленье! Кто скорей Развеет грустную истому Души тоскующей моей?

Графу Л. Н. Толстому

Как ястребу, который просидел На жёрдочке суконной зиму в клетке, Питаяся настрелянною птицей, Весной охотник голубя несёт

К памятнику Пушкина 26 мая 1880 года

Исполнилось твое пророческое слово; Наш старый стыд взглянул на бронзовый твой лик, И легче дышится, и мы дерзаем снова Всемирно возгласить: ты гений! ты велик!

1 марта 1881 года

День искупительного чуда, Час освящения креста: Голгофе передал Иуда Окровавленного Христа.

15 мая 1883 года

Как солнце вешнее сияя, В лучах недаром ты взошел Во дни живительного мая На прародительский престол.

Похищение из гарема

Кто в ночи при луне открывает окно? Чья рука, чья чалма там белеют? Тихо всё. Злой евнух уже дремлет давно, И окошки гарема чернеют.

Удавленник

Ужин сняли. Слава богу, Что собрались как-нибудь. Ну, присядем на дорогу, Да и с богом в дальний путь.

Безумная

Ах, не плачь и не тужи, Мать родная! Покажи, Где его могила! Иль не знаешь ты того,

Две розы

Вчера златокудрявый, Румяный майский день Принес мне двух душистых Любовниц соловья:

Мой сад

В моем саду, в тени густых аллей, Поет в ночи влюбленный соловей, И, позлащен июньскою луной, Шумит фонтан холодною волной,

Признание

Простите мне невольное признанье! Я был бы нем, когда бы мог молчать, Но в этот миг я должен передать Вам весь мой страх, надежду и желанье.

Застольная песня

Фиял кипит янтарной Ипокреной, Душа горит и силится во мне Залить в груди огонь жемчужной пеной. Но что забыть, что вспомнить при вине?

Кольцо

Скажи кольцо, как друг иль как злодей Ты сжало мне трепещущую руку? Скажи, что мне сулишь: ряд ясных дней Иль черных дней томительную муку?

Утешение

Вспорхнул твой ветреник, уж нет его с тобою! Уже, склонясь к тебе, дрожащею рукою Он шейку белую твою не обовьет, Извившись талией могучею и ловкой,

Странность

В мире, где радостей нет, Эпикур говорит: наслаждайся! Дай мне восторгов, а там можешь сказать: удержись!

Откровенность

Не силен жар ланит твоих младых Расшевелить певца уснувшей воли; Не мне просить у прелестей твоих Очаровательной неволи.

Одалиска

Вот груди – жаркий пух, вот взоры – звезды ночи, Здесь цитры звон и сладостный шербет. О юноша, прекрасный Аллы цвет, Иди ко мне лобзать живые очи

Ласточка

Я люблю посмотреть, Когда ласточка Вьется вверх иль стрелой По рву стелется.

На смерть юной девы

В обширном саду, испещренном живыми цветами, Где липа душистая солнца лучи преломила, Природа-волшебница дивный цветок насадила – Любимицу-розу в тени под густыми листами.

Колодник

С каждым шагом тяжкие оковы На руках и на ногах гремят, С каждым шагом дальше в край суровый – Не вернешься, бедный брат!

Тоска по невозвратном

Опять в душе минувшая тревога, Вновь сердце просится в неведомую даль, Чего-то милого мне больно-больно жаль, Но не дерзну его просить у бога.

Невозвратное

Друг, о чем ты всё тоскуешь? Нет улыбки на устах, Черны кудри в беспорядке, Очи черные в слезах.

Вздох

Быть может, всё оставило поэта, – Душа, не плачь, не сетуй, не грусти! Зачем любить и требовать ответа? Ты изрекла мне вечное прости.

К лешему

На мшистом старом пне, скрестив кривые ноги И вещей наготой блистая меж древес, Ты громче хохочи и смешивай дороги, Когда красавица зайдет в твой темный лес,

Хандра

1 Когда на серый, мутный небосклон Осенний ветер нагоняет тучи

Ночь и день

Мила мне ночь, когда в неверной тьме Ты на руке моей в восторге таешь, Устами ищешь уст и нежно так ко мне Горячей щечкой припадаешь!

Эпитафия

Любил он песням дев задумчиво внимать, Когда на звуки их березник отзовется, Любил о них поплакать, помечтать, Под этой липою лениво отдыхать;

Арабеск

Черную урчу с прахом поэта Плющ обогнул; К брошенной арфе девственный пояс Крепко прильнул.

Водопад

Там, как сраженный Титан, простерся Между скалами Обросший мохом

Дифирамб на новый год

Тише – полночный час скоро пробьет. Чинно наполним широкие чаши. Пусть новый год, прозвучав, перервет Сам о минувшем мечтания наши.

Звезды

Отчего все звезды стали Неподвижною чредой И, любуясь друг на друга, Не летят одна к другой?

Ручка

Прозрачную канву цветами убирая, На мягких клавишах, иль с веером резным, В перчатке крошечной, иль по локоть нагая, — Понятной грацией, движением родным

Стена

На склоне у лона морской глубины Стояла стена вековая, И мох зеленел по уступам стены, Трава колыхалась сухая.

Вечерний сад

Не бойся вечернего сада, На дом оглянися назад, – Смотри-ка: все окна фасада Зарею вечерней горят.

К Морфею

На ложе, свежими цветами испещрённом, В пурпуровом венце, из мака соппетённом, Довольно спать тебе, красавец молодой. Проснись, молю тебя, скорей глаза открой

Бюст

Когда – из мрамора иль гипса – предо мною Ты в думы погружен венчанной головою, – Верь, не вотще глаза устремлены мои На изваянные кудрей твоих струи,

Элегия

Мечту младенчества в меня вдохнула ты; Твои прозрачные, роскошные черты Припоминают мне улыбкой вдохновенья Младенческого сна отрадные виденья…

Сонет (Офелии)

С тех пор, как бог в тебе осуществил Передо мной создание поэта, Не знаю сам, за что я полюбил Игривое созвучие сонета.

Хронос

Я тоскую и беспечен, Жизнь бесстрастная томит, Скучный день мой бесконечен, Ночь бессонна, как Аид.

Странная уверенность

Скорей, молись, затягивай кушак! Нас ждет ямщик и тройка удалая, Коней ждет корм, а ямщика кабак, А нас опять дорога столбовая.

Возвращение

Вот застава – скоро к дому, Слава богу, налегке! Мой привет Кремлю родному, Мой привет Москве-реке!

Утес

Моря не было там, а уж я тут стоял, Великан первобытной природы. Еще ветер зеленые рощи ласкал, Еще по степи конь быстроногий скакал,

Блудница

Но Он на крик не отвечал, Вопрос лукавый проникая, И на песке, главу склоняя, Перстом задумчиво писал.

Горы (Ода)

Стою у каменной стремнины, Мне этот воздух незнаком, Но сердце радуют картины Своим пестреющим венком:

Цыганке

Молода и черноока, С бледной смуглостью ланит, Проницательница рока, Предо мной дитя востока,

Воздушный город

Вон там по заре растянулся Причудливый хор облаков: Всё будто бы кровли, да стены, Да ряд золотых куполов.

Художнику

Не слушай их, когда с улыбкой злою Всю жизнь твою поставят на позор, И над твоей венчанной головою Толпа взмахнет бесславия топор;

Прости (Офелии)

Прости, – я помню то мгновенье, Когда влюбленною душой Благодарил я провиденье За встречу первую с тобой.

Весна на юге

Ночью вечер, полон блеска, Ходит, тучи серебря, Днем в окно тепло и резко Светит солнце января.

К Цирцее

Блажен, о Цирцея, кто в черные волны забвенья Гирлянду завядшую дней пережитых кидает, Пред кем исчезают предметы в дыму благовонном, Кто – весь заблужденье – невольно рукой шаловливой

Мой ангел

Как он прекрасен, Гость-небожитель! Он не состарился С первой улыбки моей в колыбели,

Последнее слово

Я громом их в отчаяньи застигну, Я молнией их пальмы сокрушу, И месть на месть и кровь на кровь воздвигну, И злобою гортань их иссушу.

Veille sur ce que j'aime

Бди над тем, что сердцу мило, Неизменное светило – Звездочка моя. Светлых снов и благодати

Сильфы

Ночную фиалку лобзает зефир, И сладостно цвет задышал, Я слышу бряцание маленьких лир, Луну я в росинке узнал.

Метель

Ночью буря разозлилась, Крыша снегом опушилась, И собаки по щелям. Липнет глаз от резкой пыли,

Саконтала

1 Саконтала, из всех цариц, украшавших индийский Трон, народу любезная, милая сердцу супруга - Мудрого государя Викрамы, встречала однажды

Язык цветов

Мой пучок блестит росой, Как алмазами калиф мой; Я давно хочу с тобой Говорить пахучей рифмой:

Добрый день

Вот снова ночь с своей тоской бессонной Дрожит при блеске дня. С улыбкою мой демон искушенный Взирает на меня.

К картине

Не говори, что счастлив я, Что я хорош собой, Что бог благословил меня Прекрасною женой.

Курган

— Друг веков, поверенный преданий, Ты один средь братии своей Сохранил сокровищ и деяний Вековую тайну от людей:

Тучка

Тучка-челн, небес волною Обданная паром, Между мною и луною Ты плывешь недаром:

Свобода и неволя

Видишь – мы теперь свободны: Ведь одно свобода с платой; Мы за каждый миг блаженства Жизни отдали утратой.

Эоловы арфы

Он По листам пронесся шорох. Каждый миг в блаженстве дорог, В песни – каждый звук:

Вчера и сегодня

Вчера, при блеске свеч, в двенадцатом часу, Ты слушала меня с улыбкою участья, И мне казалося: вот-вот перенесу Тебя в цветущий мир безумия и счастья.

Отъезд

Какая горькая обида: Я завтра еду. Боже мой! Как будто к области Аида Темнеет путь передо мной.

Шарманщик

К окну я в потемках приник – Ну, право, нельзя неуместней: Опять в переулке старик С своей неотвязною песней!

Хижина в лесу

На лес насунулися тучи, Морозит – трудно продохнуть. Ни зги не видно, вихрь колючий Сугробом переносит путь.

Спор

Где нимфа резвая, покинув горный ток, Вплетает гиацинт в свой розовый венок, На мирных пажитях, в лесу прохладной Иды, Где землю посещать привыкли Ураниды,

Рододендрон

Рододендрон! Рододендрон! Пышный цвет оранжереи, Как хорош и как наряден Ты в руках вертлявой феи!

Неотразимый образ

В уединении забудусь ли порою, Ресницы ли мечта смежает мне, как сон, – Ты, ты опять в дали стоишь передо мною, Моих весенних дней сияньем окружен.

Ошибка

Не ведал жизни он и не растратил сил В тоске бездействия, в чаду бесплодных бредней; Дикарь с младенчества, ее он полюбил Любовью первой и последней.

Шиллеру

Орёл могучих, светлых песен! С зарёй открыл твой вещий взор, Как бледен, как тоскливо тесен Земного ока кругозор!

Другу

Когда в груди твоей страданье, Проснувшись, к сердцу подойдет И жадный червь воспоминанья Его невидимо грызет, –

Аполлон Бельведерский

Упрямый лук, с прицела чуть склонен, Еще дрожит за тетивою шаткой И не успел закинутый хитон Пошевелить нетронутою складкой.

Нельзя

Заря. Сияет край востока, Прорвался луч – и всё горит, И всё, что видимо для ока, Земного путника манит.

Превращения

Давно, в поре ребяческой твоей, Ты червячком мне пестреньким казалась И ласково, из-за одних сластей, Вокруг родной ты ветки увивалась.

К молодому дубу

Вчера земле доверил я Твой корень преданной рукою, И с той поры мечта моя Следит с участьем за тобою.

9 марта 1863 года

Какой восторг! уж прилетели Вы, благовестники цветов! Я слышу в поднебесьи трели Над белой скатертью снегов.

Утро в степи

Заря восточный свой алтарь Зажгла прозрачными огнями, И песнь дрожит под небесами: «Явися, дня лучистый царь!

Крёз

В Сардах пир. Дворец раскрыл подвалы. Блещут камни, жемчуги, фиалы, — Сам Эзоп, недавний раб, смущён, — Нет числа треножникам, корзинам:

Крысы

К хозяину в день стачки Сбежались прачки – И подняли на целый дом Содом.

Перепел

Глупый перепел, гляди-ко, Рядом тут живет синичка; Как с железной клеткой тихо И умно сжилася птичка.

В. С. Соловьеву

Ты изумляешься, что я еще пою, Как будто прежняя во храм вступает жрица, И, чем-то молодым овеяв песнь мою, То ласточка мелькнет, то длинная ресница.

Комета

«Дедушка, это звезда не такая, Знаю свою я звезду: Всех-то добрее моя золотая, Я ее тотчас найду!

Лиле

Лови, лови ты Часы веселий, Пока ланиты Не побледнели,

The Echoes

Та же звездочка на небе, Та ж внизу течет река, – Смолк давно лишь голос милый, Радость сердца далека!

А. Л. Бржеской

Я вам пророчил поклоненье, Венец прекрасному челу, И расточал свое уменье Воздать вам должную хвалу.

К памятнику Пушкина

Свободного стиха прославленный творец, Услышана твоя молитва, друг народа: По манию царя взошла заря – свобода, И солнце озарит твой бронзовый венец.

П. И. Борисову

Милый Петя! Вот и мы! Питер вроде мне чумы. День-деньской я там зевал, И Покровку вспоминал.

К нашим ослам

Нам повторяли все в речах картинных: «Вам суждено бездетность перенесть, И не видать вам этих лиц невинных, В которых что-то ангельское есть».

М. М. Хрущову

Пускай с копьем противу злого Всегда архангел Михаил, Но и любовию земного Богат носитель горних сил.

П. П. Боткину

«Христос воскресе!» – клик весенний. Кому ж послать его в стихах, Как не тому, кто в дождь осенний И в январе – с цветком в руках?

К. Ф. Ревелиоти

Свиданье наше предвкушая И лет почтенности скорбя, Хоть Федосеевича знаю, Как Фоню обниму тебя!

Фет-Али-Шаха

Любовь и знанье вертопрахов – Один капкан души чужой, Но не пугаюсь я и страхов, Тщедушен этим и толст той.

О. И. Щукиной

Спасибо вам! Мы вспоминаем Ваш резвый смех с умом живым. Без вас и май бы не был маем, И старый парк бы был иным.

А. А. Тимирязеву

Всё дождь и дождь, и солнце лик свой прячет, А хлеб насущный наш гниет в снопах. И кажется, само-то небо плачет О прежних светлых, лучших наших днях.

Е. Г. Хрущевой

Я видел преданность и рвенье И в долгом бденьи путь вдвоем, Я видел слезы умиленья Над засыпающим птенцом.

Д. П. Боткину

Я с девятнадцатого дома. Жена вернулась в тот же день – В восторге от ее приема. Его описывать мне лень.

А. Л. Бржеской

Хоть строчкой, бедная подруга, Меня обрадуй ты в глуши. Ты мне мила как память друга И как весна моей души.

О. М. Соловьевой

Рассеянной, неверною рукою Я собирал поэзии цветы, И в этот час мы встретились с тобою, Поклонница и жрица красоты.

В. С. Соловьеву

Пусть не забудутся и пусть Те дни в лицо глядят нам сами, Когда Катулл мне наизусть Твоими говорил устами.

К памятнику Маркевича

Любил он истину, любил он красоту И дружбой призванных ценителей гордился, Раздутой фразы он провидел пустоту И правду говорить в лицо ей не страшился.

Ф. Е. Коршу

Геройских лет поклонник жадный В тебе Миноса узнает: Никто без нити Ариадны В твое владенье не войдет.

М. М. Хрущову

Твоей приветливой щедротой, Свободе в память золотой, Кичась резьбой и позолотой, Июльский столп передо мной.

Графу А. В. Олсуфьеву

Вот наша книжка в толстом томе: В своем далеком гетском Томи По-русски стал писать Назон; Но без твоих трудов – ей-богу! –

Новогреческая песня

Но на что твоей матери лампа ночная? Нет, не мучай меня, не терзай ты до слез! Ведь и солнце в дому, и луна молодая… Нет, не мучай меня, не терзай ты до слез!

П. Н. Каратееву

Оглянитесь вы на бога! Как соседа не проведать? Привезли дождя мы много; Не приедете ль обедать?

Талисман

1 Октавами и повесть, признаюсь! И, полноте, ну что я за писатель? У нас беда — и, право, я боюсь,

Сабина

Над миром царствовал Нерон, И шумный двор его шептался, Когда в раздумье мрачном он В своём дворце уединялся.

Тень

Башня лежит, Все уступы сочтёшь. Только ту башню Ничем не сметёшь.

На озере

Над озером лебедь в тростник протянул; В воде опрокинулся лес, Зубцами вершин он в заре потонул, Меж двух изгибаясь небес.

Прекрасная ночь

Вот с избушкой я прощаюсь, Где любовь моя живет, И бесшумно пробираюсь Под лесной полночный свод.

Рыбак

Неслась волна, росла волна, Рыбак над ней сидел. С душой, холодною до дна, На уду он глядел.

Вечер

Бог лучезарный, спустись! жаждут долины Вновь освежиться росой, люди томятся, Медлят усталые кони, – Спустись в золотой колеснице!

Дифирамб

Боги всегда к нам На землю приходят Дружной толпой. Только что Бахус ко мне принесется,

К цветам

Дети солнечного всхода, Пестрых пажитей цветы, Вас взлелеяла природа В честь любви и красоты.

Боги Греции

Как ещё вы правили вселенной И, забав на лёгких помочах, Свой народ водили вожделенный, Чада сказок в творческих ночах, —

Москва

Как высоки церквей златые главы, Как царственно дворцы твои сияют! Со всех сторон глаза мои встречают И гордый блеск, и памятники славы.

Бертран де Борн

На утёсе там дымится Аутафорт, сложён во прах, И пред ставкой королевской Властелин его в цепях.

Горная идиллия

На горе стоит избушка, Где живёт старик седой. Там сосна шумит ветвями, Светит месяц золотой.

Посейдон

Солнце лучами играло Над морем, катящим далеко валы; На рейде блистал в отдаленьи корабль, Который в отчизну меня поджидал;

Гренадеры

Во Францию два гренадера пошли, – В России в плену они были; Но только немецкой достигли земли, Как головы тут же склонили.

Лида

«Ланиты у меня на солнце загорели, И ноги белые от терний покраснели. День целый я прошла долиною; влекли Меня со всех сторон блеяния вдали.

Последняя песня

О Франция, мой час настал: я умираю, Возлюбленная мать, прощай: покину свет, — Но имя я твоё последним повторяю. Любил ли кто тебя сильней меня? О нет!

Дозор

От садового входа впопыхах воевода В дом вбежал, – еле дух переводит; Дернул занавес, – что же? глядь на женино ложе – Задрожал, – никого не находит.

Отче наш

Я слышал — в келии простой Старик молитвою чудесной Молился тихо предо мной: «Отец людей, Отец Небесный!

Отче наш

Я слышал — в келии простой Старик молитвою чудесной Молился тихо предо мной: «Отец людей, Отец Небесный!

Произведения автора на его возрастной шкале

Your browser does not support the canvas element.

Произведения на возрастной шкале

Интерактивная диаграмма отображает произведения поэта на его возрастной шкале. Стихотворения без даты здесь не представлены.

Диаграмма тегов

Your browser does not support the canvas element.

Диаграмма тегов

Эта диаграмма отображает связь между автором и используемыми тегами.

Афанасий Фет. Все произведения автора доступны для чтения онлайн. Страница регулярно дополняется новыми материалами.