Как ещё вы правили вселенной И, забав на лёгких помочах, Свой народ водили вожделенный, Чада сказок в творческих ночах, — Ах, пока служили вам открыто, Был и смысл иной у бытия, Как венчали храм твой, Афродита, Лик твой, Аматузия!
Как ещё покров свой вдохновенье Налагало правде на чело, Жизнь полней текла чрез все творенье; Что и жить не может, все жило. Целый мир возвышен был убором, Чтоб прилгать к груди любой предмет, Открывало посвященным взорам Все богов заветный след.
Где теперь, как нам твердят сторицей, Пышет шар, вращаясь без души, Правил там златою колесницей Гелиос в торжественной тиши. Здесь на высях жили ореады. Без дриад ни рощи, ни лесов, И из урны радостной наяды Пена прядала ручьев.
Этот лавр стыдливость девы прячет, Дочь Тантала в камне там молчит, В тростнике вот здесь Сиринкса плачет, Филомела в роще той грустит. В тот поток как много слез, Церера, Ты о Персефоне пролила, А с того холма вотще Цитера Друга нежного звала.
К порожденным от Девкалиоиа Нисходил весь сонм небесный сам: Посох взяв, пришел твой сын, Латона, К Пирриным прекрасным дочерям. Между смертным, богом и героем Сам Эрот союзы закреплял, Смертный рядом с богом и героем В Аматунте умолял.
Строгий чин с печальным воздержаньем Были чужды жертвенному дню, Счастье было общим достояньем, И счастливец к вам вступал в родню. Было лишь прекрасное священно, Наслажденья не стыдился бог, Коль улыбку скромную камены Иль хариты вызвать мог.
Светлый храм не ведал стен несносных, В славу вам герой искал меты На Истмийских играх венценосных, И гремели колесниц четы. Хороводы в пляске безупречной Вкруг вились уборных алтарей, На висках у вас венок цветочный, Под венцами шелк кудрей.
Тирсоносцев радостных "эвое" Там, где тигров пышно запрягли, Возвещало о младом герое, И сатир, и фавн, шатаясь, шли. Пред царем неистово менады Прославлять летят его вино, И зовут его живые взгляды, Осушать у кружки дно.
Не костяк ужасный, в час томлений Подступал к одру, а уносил Поцелуй, последний вздох, и гений, Наклоняя, факел свой гасил. Даже в Орке судией правдивым Восседал с весами смертной внук; Внес Фракиец песнью сиротливой До Иринний грустный звук.
В Елисей, к ликующему кругу Тень слетала землю помянуть, Обретала верность вновь подругу, И возница находил свой путь. Для Линоса лира вновь отрада, Пред Алцестой дорогой Адмет, Узнает Орест опять Пилада, Стрелы друга Филоктет.
Ждал борец высокого удела На тяжелом доблестном пути; Совершитель дел великих смело До богов высоких мог дойти. Сами Боги, преклонясь, смолкают Пред зовущим к жизни мертвецов, И над кормчим светочи мерцают Олимпийских близнецов.
Светлый мир, о где ты? Как чудесен Был природы радостный расцвет. Ах, в стране одной волшебных песен Не утрачен сказочный твой след. Загрустя, повымерли долины, Взор нигде не встретит божества. Ах! от той живительной картины Только тень видна едва.
Всех цветов душистых строй великой Злым дыханьем севера снесен; Чтоб один возвысился владыкой, Мир богов на гибель осужден. Я ищу по небу, грусти полный, Но тебя, Селена, нет как нет. Оглашаю рощи, кличу в волны, Безответен мой привет.
Без сознанья радость расточая, Не провидя блеска своего, Над собой вождя не сознавая, Не деля восторга моего, Без любви к виновнику творенья, Как часы, не оживлен и сир, Рабски лишь закону тяготенья Обезбожен — служит мир.
Чтоб плодом назавтра разрешиться, Рыть могилу нынче суждено, Сам собой в ущерб и в ширь крутится Месяц все на то ж веретено. Праздно в мир искусства скрылись боги, Бесполезны для вселенной той, Что, у них не требуя подмоги. Связь нашла в себе самой.
Да, они укрылись в область сказки, Унося, туда же за собой, Всё величье, всю красу, все краски, А у нас остался звук пустой. И взамен веков и поколений Им вершины Пинда лишь на часть; Чтоб бессмертным жить средь песнопений, Надо в жизни этой пасть.
