В полуночной тиши бессонницы моей Встают пред напряженным взором Былые божества, кумиры прежних дней, С их вызывающим укором.
И снова я люблю, и снова я любим, Несусь вослед мечтам любимым, А сердце грешное томит меня своим Неправосудьем нестерпимым.
Богини предо мной, давнишние друзья, То соблазнительны, то строги, Но тщетно алтарей ищу пред ними я: Они — развенчанные боги.
Пред ними сердце вновь в тревоге и в огне, Но пламень тот с былым несхожий; Как будто, смертному потворствуя, оне Сошли с божественных подножий.
И лишь надменные, назло живой мечте, Не зная милости и битвы, Стоят владычицы на прежней высоте Под шепот презренной молитвы.
Их снова ищет взор из-под усталых вежд, Мольба к ним тщетная стремится, И прежний фимиам несбыточных надежд У ног их всё еще дымится.
