С коршуном сходно, Что, на тяжёлых утренних тучах Тихим крылом почивая, Ищет добычи, — пари, Песня моя.
Ибо Бог Каждому путь его Предначертал, Коим счастливец К радостной цели Быстро бежит; Тот же, чьё сердце Сжато несчастьем, Тщетно противится Тесным пределам Кованой нити, Что всё ж ножницы Только однажды прервут.
В чаще суровой Прячется дикий зверь, И с воробьями Давно богачи В топи свои опустились.
За колесницей легко Следовать пышной фортуны, Как безмятежным придворным По дороге исправленной Вслед за въездом владыки.
Но кто там в стороне? Путь его тонет в кустах, Сзади его Ветви смыкаются вновь, Снова трава восстаёт, Пустыня его поглощает.
Кто ж уврачует того, Ядом кому стал бальзам, Кто из избытка любви Выпил ненависть к ближним? Презренный, став презирающим, Тайно достоинство он Только изводит своё В самолюбивом стремленьи.
Коль на псалтири Твоей Есть, Отец милосердья, Звук, его уху доступный, Сердце его утоли! Взор раскрой отуманенный На миллионы ключей Рядом с томящимся жаждой Тут же в пустыне.
Ты, посылающий радости Каждому полною мерой, Благослови и ловцов Братьев на поиск зверей Со своеволием юным Жажды убийства, Поздних мстителей буйства, Тщетно с которым уж годы Бьётся с дубиной крестьянин.
Но увей одинокого Тучей своей золотой, зимней венчай ты возрождения роз Влажные кудри певца, — О, любовь, — твоего же!
Ты мерцающим факелом Светишь ему Ночью чрез броды, По бездонным дорогам, По пустынным полям; Тысячецветной зарёй В сердце смеёшься ему; Едкою бурей своей Ты возносишь его; Зимние прядают воды С гор в песнопенья к нему, И алтарём благодарности нежной Грозной вершины встаёт перед ним Снегом покрытое темя, Что хороводами духов Чутко венчали народы.
Ты с неприступною грудью Смотришь таинственно явно Над изумлённой землёй И взираешь из облак На страны и богатства, Что из жил твоих братий Рядом с собою ты льёшь.
