О Франция, мой час настал: я умираю, Возлюбленная мать, прощай: покину свет, — Но имя я твоё последним повторяю. Любил ли кто тебя сильней меня? О нет! Я пел тебя, ещё читать ненаученный, И в час, как смерть удар готова нанести, Ещё поёт тебя мой голос утомлённый. Почти любовь мою — одной слёзой. Прости!
Когда цари пришли и гордой колесницей Тебя растоптанной оставили в пыли, Я кровь твою унять умел их багряницей И слёзы у меня целебные текли. Бог посетил тебя грозою благотворной, — Благословениям грядущего внимай: Осеменила мир ты мыслью плодотворной, И равенство пожнёт плоды её. Прощай!
Я вижу, что лежу полуживой в гробнице. О, защити же всех, кто мною был любим! Вот, Франция, — твой долг смиренной голубице, Не прикасавшейся к златым полям твоим. Но чтоб ты слышала, как я к тебе взываю, В тот час, как бог меня в иной приемлет край, — Свой камень гробовой с усильем поднимаю… Рука изнемогла, — он падает… Прощай!
