Я с девятнадцатого дома. Жена вернулась в тот же день – В восторге от ее приема. Его описывать мне лень.
Хоть, отдохнув в своей кровати, На свет бодрее я гляжу, Но всё минувшей благодати В здоровье я не нахожу.
И бледно-розовые пятна, Как возмутительный грешок, Напоминают неприятно О прижиганиях кишок.
Вчера, подосланный лукаво, Молчанов-fils у нас гостил, И я ему, обдумав здраво, В кредит пшеницу отпустил.
Ее и всей-то оказалось Не больше тысячи и ста. Так чтоб на месте подымалась И забиралась без хвоста,
За четверть с десяти целковых Четвертачок я уступил. В задаток тысячу всё новых Кредитками я получил.
Затем сиди и жди: когда-то Увидишь светлую зарю; В двадцатом ноября уплата Двух тысяч, трех же – к январю.
А там опять он скажет warte, И уж последних тысяч пять Двадцатого уплатит в марте. На месте трудно продавать.
Как цену наперед узнаешь? Пойдет ли в гору иль в отвал? Найдешь барыш иль прогадаешь? Подумал – да и подписал.
Вы как здоровьем? Хоть бы вновь я Не услыхал о серых днях. Что детки? Всё ли так же Софья Сергевна в вечных попыхах?
Признаться, самому до смерти Мне надоели попыхи; Куда тебя не сунут черти – Весь свет исполнен чепухи.
Изволь расхлебывать. Вот мельник Пришел с расчетами за рожь, – А не подумает бездельник, Как дорог мой и рубль, и грош.
Ну чем я хуже Соломона Степаныча, какой мудрец! Примите наших два поклона – И с тем посланию конец.
А за ночлеги и грибочки Перед хозяйкой спину гну; Уж родились же вы в сорочке, Такую отыскав жену.
