6051 Гумилёв Н. На кровати, превращённой в тахту
Вот троица странная наша: — Я, жертва своих же затей, На лебедь похожая Маша, И Оля, лисица степей.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Вот троица странная наша: — Я, жертва своих же затей, На лебедь похожая Маша, И Оля, лисица степей.
Что за вечер! А ручей Так и рвется. Как зарей-то соловей Раздается!
Оглянитесь вы на бога! Как соседа не проведать? Привезли дождя мы много; Не приедете ль обедать?
Врылась, забылась – и вот как с тысяче – футовой лестницы без перил. С хищностью следователя и сыщика Все́ мои тайны – сон перерыл.
Голоса с их игрой сулящей, Взгляды яростной черноты, Опаленные и палящие Роковые рты –
Нарышкин, человек случайный, Действительный советник тайный, Гофмаршал русского царя И заслуженный царедворец,
Милый друг, ушедший дальше, чем за море! Вот Вам розы – протянитесь на них. Милый друг, унесший самое, самое Дорогое из сокровищ земных.
Всё выше волны, Грознее шум. Час, страха полный И гордых дум!
Катерина, Катерина, Удалая голова! Из святого Августина Ты заимствуешь слова.
Уснули метели С печальной зимой, Грачи прилетели, Пахнуло весной.
Юноша, взором блестя, ты видишь все прелести девы; Взор преклонивши, она видит твою красоту.
Проснись, пифийского поэта древня лира, Вещательница дел геройских, брани, мира! Проснись — и новый звук от струн своих издай И сладкою своей игрою нас пленяй —
Варвара Павловна, Элиза и Лизета, Не позабыла вас вам верная Анета! Плещеев здесь, и будет он готов В одиннадцать часов
Прямо в эфир Рвется тропа. – Остановись! – Юность слепа.
Послание Где ты, далекий друг? Когда прервем разлуку? Когда прострешь ко мне ласкающую руку? Когда мне встретить твой душе понятный взгляд
О ты, которого клеврет твой верный Павел В искусстве ёрников в младенчестве наставил; О ты, к которому день всякий Валерьян На ваньке приезжал ярыгой, глуп и пьян;
– Прощай! – Как плещет через край Сей звук: прощай! Как, всполохнувшись, губы сушит! – Весь свод небесный потрясен!
Эти ручки кто расцепит, Чья тяжелая рука? Их цепочка так легка Под умильный детский лепет.
Из красного дерева лодка моя, И флейта моя из яшмы. Водою выводят пятно на шелку, Вином — тревогу из сердца.
Нет, мера есть долготерпенью, Бесстыдству также мера есть!.. Клянусь его священной тенью, Не все же можно перенесть!
<1> В синее небо ширя глаза – Как восклицаешь: – Будет гроза! На проходимца вскинувши бровь –
В корыстолюбии себя ты упрекаешь, Но бескорыстия являешь образец: За бедные стихи ты щедро предлагаешь Богатый дружбы дар. Но знай, что твой певец,
Вступление к поэме «Сцена у ручья» Глинозема седым бурьяном, Желтым полем, звенящим вслед, В глубь дубового океана
Поэт Что ты, Муза, так печальна, Пригорюнившись сидишь? Сквозь окошечка хрустальна,
Уедем! Разве вам не надо В тот час, как солнце поднялось, Послушать странные баллады, Рассказы абиссинских роз:
У Музы есть различные пристрастья, Дары ее даются не равно; Стократ она божественнее счастья, Но своенравна, как оно.
Сестрам Тургеневым У них глаза одни и те же И те же голоса. Одна цветок неживше-свежий,
Итак, еще нам суждено Дорогой жизни повстречаться, И с милым прошлым заодно В воспоминанье повидаться.
Вы за «Онегина» советуете, други, Опять приняться мне в осенние досуги. Вы говорите мне: он жив и не женат. Итак, еще роман не кончен – это клад:
Стальная выправка хребта И вороненой стали волос. И чудодейственный – слегка – Чуть прикасающийся голос.
Курит сутки подряд и не спит человек, На запавших висках - ночью выпавший снег. Человек независим, здоров и любим - Почему он не спит? Что за тучи над ним?
Осень. Деревья в аллее – как воины. Каждое дерево пахнет по-своему. Войско Господне.
Да будет день! – и тусклый день туманный Как саван пал над мертвою водой. Взглянув на мир с полуулыбкой странной: – Да будет ночь! – тогда сказал другой.
Безмолвные поля оделись темнотою, Заря вечерняя сгорела, воздух чист, В лесу ни ветерка, ни звука над водою, Лишь по верхам осин лепечет легкий лист,
Обремененный славой мира, Сравняйся с смоквою полей; Она тем ниже гнется долу, Чем смокв обильнее на ней.
Я вмиг рассеял бы, кажись, Хлопушкой рифм сомненья ваши, Когда б стихи и мне дались Легко, как вашему папаше.
Опять я затеплю лампаду И вечную книгу раскрою, Опять помолюся Пречистой С невольно-горячей слезою.
Мать касатиком сына зовет, Сын любовно глядит на старуху, Молодая бабенка ревет И всё просит остаться Ванюху,
Переселенцами – В какой Нью-Йорк? Вражду вселенскую Взвалив на горб –
Чехи подходили к немцам и плевали. (См. мартовские газеты 1939 г.) Брали – скоро и брали – щедро: Взяли горы и взяли недра,
Знаю, зачем ты, ребенок больной, Так неотступно все смотришь за мной, Знаю, с чего на большие глаза Из-под ресниц наплывает слеза.
Влюблённые, чья грусть, как облака, И нежные, задумчивые леди, Какой дорогой вас ведёт тоска, К какой ещё неслыханной победе
В вечерний час на небосклоне Порой промчится метеор. Мелькнув на миг на тёмном фоне, Он зачаровывает взор.
В Москве, в переулке старинном, Росла я, не зная тогда, Что здесь восходила Марина -
Вчера расстались мы с тобой. Я был растерзан. — Подо мной Морская бездна бушевала. Волна кипела за волной
Нет, не прошла, певец наш вечно юный, Твоя пора: твой гений бодр и свеж; Ты пробудил давно молчавши струны, И звуки нас пленили те ж.
Из слез моих много родится Роскошных и пестрых цветов, И вздохи мои обратятся В полуночный хор соловьев.
Жарко, мучительно жарко… Но лес недалёко зелёный… С пыльных, безводных полей дружно туда мы спешим. Входим… в усталую грудь душистая льётся прохлада; Стынет на жарком лице едкая влага труда.
Обнимаю тебя кругозором Гор, гранитной короною скал. (Занимаю тебя разговором – Чтобы легче дышал, крепче спал.)
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.