6501 Цветаева М. Молодость — 2. Скоро уж из ласточек – в колдуньи…
Скоро уж из ласточек – в колдуньи! Молодость! Простимся накануне… Постоим с тобою на ветру! Смуглая моя! Утешь сестру!
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Скоро уж из ласточек – в колдуньи! Молодость! Простимся накануне… Постоим с тобою на ветру! Смуглая моя! Утешь сестру!
Ну, как тому судить поэтов дар О их ошибках превосходстве, — Кому лицеем был амбар И кто смышлен лишь в скотоводстве.
С протянутыми руками, С душой, где звёзды зажглись, Идут святыми путями Избранники духов ввысь.
Божественно, детски-плоско Короткое, в сборку, платье. Как стороны пирамиды От пояса мчат бока.
Мы – весенняя одежда Тополей, Мы – последняя надежда Королей.
Эй, шутка-молодость! Как новый, ранний снег Всегда и чист и свеж! Царица тайных нег, Луна зеркальная над древнею Москвою Одну выводит ночь блестящей за другою.
1 На бурке под тенью чинары Лежал Ахмет Ибрагим, И руки скрестивши, татары
Как много красавиц, а ты – один, Один – против ста тридцати Кармен, И каждая держит цветок в зубах, И каждая просит – роли.
Не толкуй об обезьяне, Что людей родила, Не толкуй мне об Татьяне, – Так она постыла.
Пахнет ладаном воздух. Дождь был и прошел. Из зияющих пастей домов – Громовыми руладами рвется рояль, Разрывая июньскую ночь.
Всё изменяется, как тень За долгий день горячим летом. К поре девичьей в этот день К вам появлялся я с букетом.
Пускай бы за грехи доход наш убавлялся! Такой переворот для Хама не печаль! Он в петлю собирался, Попал бы в госпиталь!
Все в обители Приама Возвещало брачный час, Запах роз и фимиама, Гимны дев и лирный глас.
Григорьев, музами водим, Налил чернил на сор бумажный, И вопиет с осанкой важной: «Вострепещите!» мой Вадим.
Вспомни, вспомни, друг мой милой, Как сей день приятен был! Небо радостно светило! Мнилось, целый мир делил
Восхищенной и восхищённой, Сны видящей средь бела дня, Все спящей видели меня, Никто меня не видел сонной.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа – Отпускаю ныне Дорогого друга Из прекрасной пустыни – в мир.
Тронься, тронься, пробудись! Милый мрамор, оживись! Образ сладостный, дыши — Пламеней огнем души!..
Не колесо громовое – Взглядами перекинулись двое. Не Вавилон обрушен – Силою переведались души.
Ты сердишься за то, приятель мой Гарпас, Что сын твой по ночам сундук твой посещает! И философия издревле учит нас, Что скупость воровство рождает.
Пиндар воспевал орла, Митрофанов - сокол_а_, А Гомер, хоть для игрушек, Прославлял в грязи лягушек;
Земным сопутникам, друзьям! Храни Творец союз наш милый! Пошли единый жребий нам И неразлучность до могилы.
(Посвящается Вере Николаевне Фигнер) Лес увядает, и падает Листьев шумливый поток. Поздняя радость не радует:
Вот наша книжка в толстом томе: В своем далеком гетском Томи По-русски стал писать Назон; Но без твоих трудов – ей-богу! –
Древняя тщета течет по жилам, Древняя мечта: уехать с милым! К Нилу! (Не на грудь хотим, а в грудь!) К Нилу – иль еще куда-нибудь
Ввечеру выходят семьи. Опускаются на скамьи. Из харчевни – пар кофейный. Господин клянется даме.
Когда свершится искупленье И озарится вновь Восток — О, как поймут тогда значенье Великодушных этих строк.
Ты просвещением свой разум осветил, Ты правды лик увидел, И нежно чуждые народы возлюбил, И мудро свой возненавидел.
Над черным очертаньем мыса – Луна – как рыцарский доспех. На пристани – цилиндр и мех, Хотелось бы: поэт, актриса.
Буду выспрашивать воды широкого Дона, Буду выспрашивать волны турецкого моря, Смуглое солнце, что в каждом бою им светило, Гулкие выси, где ворон, насытившись, дремлет.
Краткий контекст: Одиссей находит своего престарелого отца Лаэрта в саду. Чтобы убедить его, герой показывает рубец и перечисляет деревья, которые отец подарил ему в детстве. Так говорил Одиссей; и печаль отуманила образ Старца; и, прахом наполнивши горсти, свою он седую Голову всю им, вздохнув со стенаньем глубоким, осыпал.
В вечерний час на небосклоне Порой промчится метеор. Мелькнув на миг на тёмном фоне, Он зачаровывает взор.
Ревнивый ветер треплет шаль. Мне этот час сужден – от века. Я чувствую у рта и в веках Почти звериную печаль.
Семь мечей пронзали сердце Богородицы над Сыном. Семь мечей пронзили сердце, А мое – семижды семь.
Зимняя ночь холодна и темна. Словно застыла в морозе луна. Буря то плачет, то злобно шипит, Снежные тучи над кровлей крутит.
И вот письмо. Он в нем не пишет Про одинокое житье, А говорит, что всё он дышит И тем же вещим сердцем слышит
Нет, мера есть долготерпенью, Бесстыдству также мера есть!.. Клянусь его священной тенью, Не все же можно перенесть!
Лорд Байрон! – Вы меня забыли! Лорд Байрон! – Вам меня не жаль? На . . . . . .плечи шаль Накидывали мне – не Вы ли?
Ты говоришь: день свадьбы, день чудесный, День торжества и праздничных одежд! Тебе тот путь не страшен неизвестный, Где столько гибнет радужных надежд.
Прими как дар любви мое изображенье, Конечно, ты его оценишь и поймешь, — Припомни лишь при сем простое изреченье: «Не по хорошу мил, а по милу хорош».
Краткий контекст: Следуя совету Цирцеи, Одиссей залепляет спутникам уши воском, а себя велит привязать к мачте. Так он слышит песнь сирен, но корабль продолжает путь. Прежде всего от волшебного пенья сирен и от луга Их цветоносного нам уклониться велела богиня; Мне же их голос услышать позволила; прежде, однако,
Из мачт и паруса, — как честно он служил Искусному пловцу под вёдром и грозою! — Ты хижину себе воздушную сложил Под очарованной скалою.
Мое убежище от диких орд, Мой щит и панцирь, мой последний форт От злобы добрых и от злобы злых – Ты – в самых ребрах мне засевший стих!
«Скажи, чтоб там потише были! — Кричал повытчику судья. — Уже с десяток дел решили, А ни единого из них не слышал я!»
Упреком, жалостью внушенным, Не растравляй души больной; Позволь коленопреклоненным Мне оставаться пред тобой!
Женам — ждать. Что ж, им привычно это. Ждать с собраний, Со свиданий
Ах, дитя, к тебе привязан Я любовью безвозмездной! Нынче ты, моя малютка, Снилась мне в короне звездной.
Косматая звезда, Спешащая в никуда Из страшного ниоткуда. Между прочих овец приблуда,
Нищих и горлиц Сирый распев. То не твои ли Ризы простерлись
Три грации считались в древнем мире, Родились вы... всё три, а не четыре!
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.